NUMBNESS

я не хочу тратить свое время детка, скажи мне сразу

день за днём ничего не меняется. только теперь чарли неоновым сиянием светится, любит свою девушку-скейтера. целует синтию так нежно и как-то слишком приторно, что чейзу также хочется. раньше таких чувств не возникало. правда, чейз легко решает этот вопрос, закрываясь в кабинке. снова превращает таблетки в сыпучий порошок, равняет на три дорожки и втягивает, поочередно закрывая ноздри пальцем, прикрывает глаза и безвольно падает на кафельный грязный пол, приходя в себя. а что вы хотели? наркотики — не круто. это вовсе не приятное ощущение эйфории, заплывший галлюциногенами взгляд и странная улыбка. это дикие боли во время очередной ломки, истерики близких и родных, уничтожение самого себя. теперь даже понемногу увядающие на запястье пионы не кажутся настолько пронзающими, как искрящийся взгляд чарли, направленный на синтию. чейз рад, конечно, что чарли и синтия нашли друг друга. нарциссы паркер с незабудками дамелио образуют правильный цвет, лимонный. ведь желтые с вкраплениями зелёного нарциссы при сочетании с почти белыми незабудками дадут лимонный. но чейз боится остаться один. наедине со своими страхами и внутренними демонами, пожирающими внутренности. так боится, что тело начинает колотить дрожью, а объятия сразу двух девушек становятся неприятным ощущением. лишь слова чарли я тебя не брошу, я помогу, успокаивают чейза. но это всё оказывается иллюзией. чарли и синтия лишь склоняются и обеспокоено смотрят на чейза, валяющегося всё в той же кабинке. только теперь с выломанным замком. синтия вовсе не сильная, как чарли. ладони ко рту прижимает, пытается сдерживать чистые слёзы, но те капают на пол, глухо отдаваясь. кап-кап. дамелио ругает чейза за глупую безответственность, слишком большую дозу, сама чуть ли не рыдает, но сжимает чужие предплечья в пальцах и встряхивает. чейз — посланник того самого кислотного дьявола, направляющего человека на уёбищный путь. своими ломанными движениями, херовой актёрской игрой на грани пропасти и необъяснимой тягой к саморазрушению. хадсон бездумно кивает, стоит чарли начать вновь отговаривать его закидывать. синтия выбегает из туалета, ей плохо становится, слёзы всё же стекают по медовым щекам. чарли остаётся, совершая самую большую ошибку. — у тебя зрачки широкие, — досадно произносит девушка, держа чужой острый подбородок в ладонях. чейз улыбается. — зрачки ширяются, если смотришь на того, кто тебе нравится. — это ты ширяешься, а зрачки расширяются, — хмыкает дамелио, постукивая по чейзовским щекам. чейз знает, что девушка пытается завязать. находится в завязке, потому что любит. но этот факт вовсе не мешает хадсону потрясти целлофановым зип-локом перед лицом дамелио, чтобы показать две цветные таблетки кермита. один вдох растолченного препарата — мгновенное удовольствие получишь. вдыхают порошок, думая о своём. хадсон — об огненно-рыжих волосах, привлекающих своим пламенем, чарли — о короткой чёрной юбке своей синтии, что постоянно топорщится и задирается. теперь зрачки и чарли, и чейза шире возможностей обоих. чарли убаюкивает настороженность синтии, заявляет, что нечего бояться, она больше не увлекается. пока чейз распихивает белые-цветные, круглые-плоские таблетки-капсулы в карманы куртки и рюкзака дамелио. а синтия слепо верит, наивно полагая, что чарли больше не торчит от сомнительных препаратов. но случайно выпавшая таблетка из рюкзака дамелио и всё встаёт на свои места. — вы солгали! — синтия кричит громко и по делу, рыдает, тушь размазывая. чарли и чейз вниз смотрят, как нашкодившие щенки. — вы снова принимаете, причем вместе. синтия проговаривает слова четко, будто лезвием по коже режет, задевает старые гнилые раны, которые кровоточить начинают, принося боль. и чарли вскоре рыдает на плече своей девушки, обещая, что точно завяжет, пока чейз облокачивается о стену. скатывается на пол, из согнутого положения ноги вытягивает и откидывается головой назад, затылком ударяясь о кафельную стену. перед глазами пляшут и переливаются звездочки. серая, зеленая, голубая. кажется, таким же мерцали вчера ноеновские глаза. чейзу сдохнуть хочется. ничего больше. хадсон с трудом вытаскивает из валяющегося рядом рюкзака широкую чёрную толстовку. накидывает вещь на себя, отчаянно заворачивается в холодную ткань и чувствует приятный, до боли знакомый запах. папа. на глазах застывают слёзы, пока сердце чейза опутывают беспросветные ядовитые лозы с токсинами внутри шипов. хадсон снова возвращается в то разбитое состояние.

если хочешь занюхать эту дорожку скажи мне это прямо сейчас

ноен вновь ссорится с эбби. получает пару пощёчин и царапины на руках. под рёбрами сердце стучит, вырывается на свободу. цветы на запястье жгутся сильнее, отчаянно хочется кричать, что больно, блять, до ужаса. эбби тоже чувствует жжение своих тёмно-фиолетовых фиалок, стискивая белые зубы до скрежета. пользуется заминкой и ловит последний отголосок удара, ноен резко встаёт, быстрым шагом идет к двери и, распахнув ее, выбегает прочь из класса, игнорируя крики эбби. —чёрт, ноен! — робертс навзрыд кричит, это ноен слышит. но не идёт обратно. слишком больно, неприятно. очень низко со стороны эбби унижать своего парня. ноен знает, что тоже был неправ, когда позволил себе ударить девушку наотмашь. но ноен не может сбежать из этого круга. эбби вытянула его буквально со дна, подарила популярность и всеобщее признание. чувство долга и всё такое. эбби часто кричит, что я не буду играть с твоей жизнью, я просто лишу тебя её. так-то ноену похуй, он может сделать всё, что угодно. например, фиалковое ожерелье из следов собственных пальцев будет прелестно смотреться на бледной шее робертс. ноен душит свободу, подавляет личное пространство, унижает. одним словом, пропитан токсичностью, ядом с ног до головы. эбби тоже не скромная, но рядом с ноеном — совершенно не опасна. вроде и послушная-покладистая, а может так плеснуть кислотными словами, что мало не покажется. и ноен понимает это, знает, что робертс гораздо хуже, чем видится и воспринимается. но вот эбби уверена, что она и ноен друг друга стоят. только юбэнкс так не считает, поэтому зло уходит в чернильную темноту школьных коридоров. ноен бродит по пустой школе — урок ведь идёт, — думает о эбби и о том, как ненавидит заигравшуюся девчонку. щёку пробирает дрожь, когда ноен прикладывает свою ладонь — горячо, очень горячо. до невозможного неприятно понимать, что ноен является всего лишь заменой настоящего соулмейта, конечно, юбэнкс не был против. в первые недели их отношения эбби утверждала, что плевать на родственную связь. а в последние дни ноен замечает, что робертс слишком уж засматривается на какую-то девочку-блондинку из параллели. в принципе, ноену похуй, но их отношения строятся на взаимной ревности и недоверии, потому ноен и говорит о своих наблюдениях. а эбби ударяет своего парня. причиной очередной и, кажется, последней ссоры становятся злобный тон ноена и нежелание разбираться со своими чувствами. — да не виноват я, блять! — сердится ноен, запускает пальцы одной руки в волосы, а подушечками пальцев другой трогает цветы на запястье. розы отзываются покалыванием, но таким приятным, а не жгучим. ноен пинает чей-то пенал под ногами, глубоко задумавшись. юбэнкс не замечает, как заходит в туалет, подходит к зеркалам и как в замедленной съёмке двумя руками опирается о бортик раковины. резко поднимает взгляд, когда слышит судорожный вздох, и замирает, стоит увидеть чейза. — привет, ноен, — чейз сидит около стены, скорчившись в половину своего роста. поджимает ноги к себе ближе и дрожит, так трясётся, что ноену жаль его становится. — я не уебу, расслабься. выдавленная улыбка заёбанного в край человека вкупе с потухающим огнём глаз пробуждает в ноене противоречивые чувства. — почему ты здесь? — спрашивает ноен, поясницей облокачиваясь о раковину, чувствуя, что по телу холод распространяется. — а ты? — на вопрос вопросом невежливо отвечать, чейз, — подмечает ноен, легко улыбнувшись уголком губы. чейз лишь сильнее в толстовку кутается, подбородок к груди прижимая. — окей, мне хуево, — бормочет чейз, разворачиваясь боком к ноену. — теперь твоя очередь. — ага, тебе всё расскажи, — кривляется юбэнкс и почти что уходит, но задушенный вздох останавливает от ухода. — эй? чейз молча пялится на запястье ноена, пока до юбэнкса не доходит, в чём дело. хадсон задирает рукав своего свитшота, чтобы ноен смог увидеть насыщенные красные пионы, которые вновь распускаются, хотя прежде были увядшими. окончательно чейз охуевает от происходящего, когда ноен присаживается рядом с ним и кладёт свои пальцы на тонкое запястье, проводя по пионам. цветы становятся ярче и больше, нет острого жжения. а чуть ниже линии шеи, практически на ключицах, у обоих светится оранжевая полоска. сквозь одежду просвечивает. ярко-красный плюс огненно-жёлтый даёт оранжевый. — нет, это просто совпадение, — они уверяют друг друга, не замечают, как слова произносят одновременно. — ты не можешь быть моим соулмейтом. — да, у меня никого нет ещё, — шепчет чейз, дует на ладони тёплым воздухом из губ, потому что пиздецки холодно. — у меня вроде эбби, — шелестит ноен, перехватывая чужие ладони в свои и сжимает крепко-крепко, пытаясь согреть. стоп, чего? сто процентный токсик и конченный торчок — соулмейты? нихуя, у судьбы шутки, конечно. чейз и ноен смотрят друг на друга, думают и пытаются найти выход, пока ноен не предлагает днём встречаться не со своим соулмейтом, а ночью со своим. хадсону как бы похуй, но и совершенно не устраивает такой расклад. ему в принципе не хочется менять свою жизнь, потому что он не идиот и прекрасно видит, как сильно эбби робертс любит ноена. чейзу правда не хочется делать девушке больно, но больнее только ему и ноену. — найдём выход завтра, я напишу тебе, ответишь, пожалуйста, это очень важно для тебя и меня, — на одном дыхании выпаливает ноен, случайно сжимает руку чейза и большим пальцем водит по нежной коже. встаёт и уходит. молча. а каким было ожидание? что ноен поможет чейзу согреться и поцелует? это жизнь, бро, тут другие расклады. не поможешь себе сам — не поможет никто. с трудом хадсон поднимается на ноги, умывается под сильным напором ледяной воды и выходит из туалета, волоча рюкзак за собой. даже мертвецы выглядят лучше. а ноену не по себе. его собственная личность сквозь пальцы ускользает, снова ощущается давящая пустота. но ноен так ненавидит эти мотели и лживые улыбки мужчин с большими членами. дерьмо то еще. но стоит помнить, что не поможешь себе сам — не поможет никто. ноен вздыхает, закрывает глаза, понимая, что сегодня придётся побыть папочкиным мальчиком, чтобы снова чувствовать себя живым. чейз находит своё успокоение и гибель в наркотиках, ноен зависим от случайных быстрых связей и грубого обращения с собой. каждый выживает, как хочет.

детка, ведь я на раздаче детка, скажи мне сразу