I
8 июня 2020 г., 15:55
Кэт застонала от удовольствия, отправив карамельно-шоколадный мусс таять во рту. Она взглянула на Данте поверх края тарелки с парфе. Сидя напротив неё, он вонзал вилку в превосходный шоколадный чизкейк, увенчанный клубникой и взбитыми сливками. Вергилий же, сидевший рядом с Кэт, был достаточно благоразумен, чтобы после полезного обеда, состоявшего из супа, салата и хлебных палочек, не заканчивать десертом на сто тысяч калорий.
— Та-ак вкусно, — весело поддразнивала Кэт. — Тебе стоит попробовать.
— Нет, благодарю, — односложно ответил он. — Хватает одной мысли о том, что к концу дня у меня выпадут все зубы.
— С зубами или без, — вмешался Данте, поддевая кусочек пирога, — я всё равно буду выглядеть лучше тебя.
Вергилий окинул близнеца бесстрастным взглядом, который тот благополучно проигнорировал.
— Кэт, хочешь попробовать? — предложил Данте.
— Хочу ли я попробовать? — недоверчиво повторила она. — Спрашиваешь ещё!
Данте протянул вилку, а девушка наклонилась через стол, чтобы стянуть нежнейший кусочек. Она блаженно прижмурилась, наслаждаясь оттенками вкуса.
— Смотри, не кончи, — предостерёг Данте. — Мы на людях.
Кэт открыла глаза и вперила в него сердитый взгляд за испорченный настрой.
— Хочешь моего парфе?
— Почему бы нет, — согласился Данте.
Кэт набрала парфе на ложку и протянула. Было время, когда Данте никому не доверял его кормить, но Кэт он позволял многое такое, чего не позволял никому другому. Мусс был рыхлым и лёгким, но вместе с тем насыщенным. И хрустел так, что напоминал карамельные орехи пекан.
— Ням, — заключил Данте, проглотив.
— Вы двое отвратительны, — шутливо бросил Вергилий.
Кэт широко улыбнулась.
— Ты просто не понимаешь всей прелести.
— Полагаю, что так.
Она наклонилась и поцеловала его в щёку.
— Не страшно, — заверила она. — Я всё равно тебя люблю.
Вергилий провёл рукой по её челюсти и коротко поцеловал в губы, избегая десерта.
Хихикая, Кэт вернула внимание к парфе. Нечасто они втроём собирались на обед в кабинке ресторана. Она с Вергилием обычно была занята в Ордене, а Данте работал у пирса и проводил ночи на вечеринках. Моменты, разделённые ими вместе, были драгоценны: позволяли Вергилию и Данте воссоздать семью, которой у них толком и не было. Кэт радовалась, видя, как близнецы наслаждаются обществом друг друга.
Несмотря на различия в характере, они хорошо ладили. Вергилий был спокойным, собранным и организованным, но ей обычно приходилось приложить немало усилий, чтобы побудить его повеселиться или хотя бы даже отдохнуть. Впервые встретив Данте, Кэт никак не могла поверить, что он – близнец Вергилия. Поначалу Данте показался ей недоумком, но, познакомившись с ним поближе, она обнаружила, какой он неподдельно милый, хоть и немного дикий. Он оказался едва ли не полной противоположностью Вергилия, однако принял её почти так же легко, как брата.
Кэт с улыбкой прижалась к Вергилию.
Внезапно зазвонивший телефон тут же захватил всё его внимание. Отвлёкшись от компании, Вергилий ответил на звонок и принялся подробно объяснять, чем именно Орден важен городу. Кэт со вздохом посмотрела на свой парфе. Иногда ей хотелось, чтобы Вергилий хоть на пятнадцать минут забыл о работе и насладился жизнью, но этого не позволяла адская трудовая этика. В поле зрения вдруг оказалась вилка с чизкейком и взбитыми сливками. Улыбнувшись, Кэт встретила озорной взгляд и согласно кивнула.
***
После одиннадцати вечера в дверь раздался громкий стук. Данте не спал. Он мог считать себя счастливчиком, если успевал добраться до кровати к трём и встать к восьми, с тех пор как девушка брата начала неустанно названивать, чтобы убедиться, что он непременно появится на таком-то особом мероприятии или важной встрече, или чтобы удостовериться, что не валяется где-то пьяный. Она делала это из принципа. Какой здравомыслящий человек постучится в дверь почти в полночь? Данте лежал на диване, несколько опечаленный тем, что бутылка пива заканчивается, и смотрел ночную телевизионную программу, когда раздался тот самый стук в дверь. Стук был упорным и остро напомнил ему, как ровно в восемь утра зазвонил телефон. Подавив нетерпение, Данте выбросил пиво в мусорное ведро и открыл дверь. На ступеньке, занеся руку, чтобы снова постучать, стояла девушка брата. Кэт была роскошной красавицей, вечно вертящейся рядом и словно не понимающей, насколько великолепно выглядит её задница в джинсах или как шикарно выглядывают её груди поверх глубокого выреза майки. У неё были короткие каштановые волосы, потрясающие зелёные глаза и витиевато татуированные руки. Сегодня её изящная фигурка приплыла в двубортном пальто Вергилия, а ноги казались ещё длиннее из-за чёрных туфель на шпильках. — Привет, — расслабленно поприветствовал её Данте. — Прости, — начала Кэт, — надо было позвонить. — Ты не обязана, — заверил Данте. Он прислонился к дверному косяку, изучая её в тусклом свете уличного фонаря. Подведённые нефритовые глаза, на губах сиял розовый блеск, а сладкие духи пахли цветущей вишней. Данте по-новому взглянул на тяжёлое пальто брата, заинтригованный тем, что могло быть под ним надето, учитывая, что в остальном Кэт была вся при параде. — Можно войти? — тихо спросила она. Данте отступил в сторону, слегка нагнувшись, когда она проскользнула мимо, и запер дверь. Кэт взяла пиво из холодильника, сделала глоток и поставила бутылку на стол. В ярком свете трейлерных ламп Данте увидел нахмуренные от разочарования брови и опущенные вниз уголки прекрасных губ. Кэт выглядела обиженной. Данте взял её пиво и выпил половину. — Итак, — произнёс он, — что натворил мой глупый братец на этот раз? Кэт тяжело вздохнула, забирая у Данте пиво, и их пальцы тепло соприкоснулись. — Даже не спрашивай, — проворчала она. Данте терпеливо ждал, пока она сделает ещё глоток, чтобы успокоиться. Затем Кэт расстегнула пуговицы, и пальто соскользнуло с плеч. Несколько секунд Данте мог лишь пялиться на неё, разинув рот. На ней было только соблазнительное нижнее бельё и больше ничего. Небольшие идеальные груди вздымались над просвечивающимися кружевными чашечками, и вполне можно было различить форму тёмных сосков. Трусики были короткие и тонкие. Всё её тело молило, чтобы его боготворили, ошеломляющее и обнажённое. Кэт позировала неловко, но она всё равно была одной из самых красивых женщин, которых Данте когда-либо видел. — Сегодня наша годовщина, — пояснила она и скрестила руки на груди. — Мы вместе уже год, и я подумала, что удивлю его, но… — Кэт провела рукой по волосам, — Вергилий был поглощён своей дурацкой работой. Когда я легла поперёк его стола, он сказал, что за мной не видно экрана. Данте шагнул в её пространство, и она подняла на него взгляд, не моргая. — Можешь оторваться на мне, — предложил он. Кэт сухо рассмеялась, но в её глазах блеснули непролитые слёзы. Данте нежно обхватил её бока ладонями и притянул к себе. Она напряглась лишь на мгновение, а после вся к нему прильнула. Руки скользнули по его спине, ногти мягко впились в кожу сквозь тонкую майку. Данте обнял её, прижавшись щекой к волосам. Кэт была такой тёплой и пахла чудесно. Ему пришлось напомнить себе, что она – девушка Вергилия, и не распускать руки. Было так заманчиво провести по обнажённым бокам, обхватить идеальную попку; помочь почувствовать всё, чего ей не хватало. Однако Данте ограничился объятиями. Прошло несколько минут. Кэт судорожно вздохнула и слегка отстранилась. Данте отпустил её, давая всё необходимое ей пространство, но она не отошла полностью – продолжала стоять рядом, соприкасаясь с ним бёдрами, а руками задержавшись на его талии. Она отклонила голову назад и посмотрела на него. Её глаза сияли. Пухлые губы блестели. Данте проследил за движением увлажняющего их языка. Затем, без всякого предупреждения, Кэт закрыла глаза и поднялась на цыпочки. Между ними осталось совсем небольшое расстояние. Данте его сократил. Её губы оказались нежными, пряными и тёплыми. Вкус недавно отпитого пива смешивался со сладким малиновым блеском. Данте зарылся пальцами в короткие волосы, мягко оттягивая её голову назад, открывая себе более глубокий доступ. Кэт негромко застонала, и он, воспользовавшись приоткрытыми губами, скользнул языком внутрь. Она вцепилась в его плечи, хныкая, пока он нежно посасывал её чувствительный язык и проводил по нему зубами. Её тело было податливым и горячим; она прижалась к нему вплотную, потирая растущий выступ на его джинсах. Данте накрыл её ягодицы ладонями и прижал к себе. Кэт застонала, закинув ногу ему на талию, чтобы он мог почувствовать омывшее её обжигающее желание. Данте прижал Кэт спиной к холодильнику и спустился губами к пульсу на шее. Он покусывал и присасывался, обдавал дыханием ухо. Кэт задрожала; каждый нерв в теле горел огнём, отзываясь на умелый поиск самых отзывчивых мест. Соски болели, влагалище пусто сжималась. Она никогда никого не хотела так сильно. Кэт ахнула, и с уст слетело «Вергилий». Словно маленький осколок льда, осознание того, что она делает, пронзило насквозь. Данте почувствовал, как она напряглась, отстранился и заглянул в глаза. — Что случилось? Губы припухли от поцелуев. Между ног было ужасно мокро, а бёдра дрожали. Кэт вдруг пожалела, что на ней уже не было пальто. Она чувствовала себя голой и открытой, уязвимой. Данте по-прежнему стоял рядом, его тёплые ладони мягко и безопасно покоились на её талии. — Я… я не могу, — прошептала Кэт. Данте накрыл её щёку, проводя большим пальцем по припухшей от посасываний губе. На мгновение Кэт показалось, что он, невзирая ни на что, снова её поцелует. Ей отчасти этого хотелось. Глаза метались по лицу, пытаясь разгадать застывшее на нём выражение. — Хорошо, — сказал Данте наконец. Он отступил, забирая с собой тепло своего тела. Кэт вдруг осознала, насколько холодным был холодильник, прижатый к голой спине и ягодицам. Она наклонилась, снова спряталась в пальто и тут же почувствовала себя довольно нелепо. И что она только думала, придя к Данте почти в полночь, одетая в нижнее бельё и плачущая о своих отношениях с его братом, братом-близнецом? Данте был бабником и всегда с ней флиртовал. Что ещё могло произойти?.. — Хочешь, дам что-нибудь из одежды? — предложил Данте, прервав её размышления. — Да, — пробормотала Кэт, — было бы здорово. Он исчез в своей комнате, а через минуту вернулся с белой майкой, достаточно длинной, чтобы достать ей до бёдер. Данте протянул майку ей, плюхнулся на диван и уставился в телевизор. Выскользнув из тяжёлого пальто, Кэт натянула майку через голову. Ажурный лифчик сидел неудобно, но уверенности в том, что его стоит снять, не было. Пошатываясь на высоких каблуках, она подошла и опустилась рядом на диван. Ноги замёрзли и устали. Кэт наклонилась, расстегнула туфли и сняла их. Расположившись как можно удобнее, она поджала босые ноги под себя. Диван был потрёпанным, но сказочно удобным. Телевизор гудел, рекламируя какое-то спортивное оборудование, которое «можно использовать ежедневно на дому в течение получаса и получить тело мечты». Данте, вероятно, смотрел этот канал только потому, что больше ничего не было, а девушки на экране подпрыгивали, тряся грудями и задницами. Внутри насело чувство вины. Кэт не могла осуждать Данте за то, что ему нравятся женщины. По крайней мере, в отличие от Вергилия, он уделял привлекательным девушкам всё своё внимание. Слёзы подступили к глазам и обожгли горло. Кэт изо всех сил старалась сморгнуть их, не желая плакать при Данте, но безрезультатно. Она невольно перенеслась к поцелую. Поцелую, оказавшемуся горячее и глубже любого, которым Вергилий удосужился одарить её за последний месяц. Она надеялась, что сделанного сегодня – сексуального белья, прекрасно приготовленного ею ужина и факта годовщины – будет достаточно для возобновления страсти в их отношениях, но Вергилия целиком поглотила работа. Это было так несправедливо. Первая слеза скатилась по щеке, и последовавший поток остановить не получилось. Несколько мгновений она молча плакала, отвернувшись от Данте в надежде, что он не заметит. Поспешно вытирала каждую падающую каплю, но слёзы всё продолжали прибывать. Они стекали по лицу всё быстрее и быстрее. Из горла вырвался тихий прерывистый всхлип, Кэт мгновенно накрыла рот ладонью. Губы покалывали ещё не сошедшим воспоминанием о жгучем поцелуе. Новая волна слёз хлынула по щекам, и рыдания прорвались наружу. Кэт подтянула ноги к груди, обхватив их руками, и, окончательно сдавшись, разрыдалась. Данте придвинулся ближе, и Кэт ещё сильнее вжалась в подлокотник, не желая принимать утешение настолько же, насколько не желая признавать, что отношения с Вергилием катятся в никуда. Она цеплялась за надежду, что всё сложится правильно, придёт к лучшему. Вергилий всегда побуждал её верить, теперь она не могла в нём сомневаться. Она его любила. Он был её первым, самым первым, и вообще всем. Она отстранила Данте одной рукой, размазывая потёкший макияж по пальцам. Без всякого замешательства Данте сжал её пальцы в шершавой ладони, притянул её к своей груди и обнял. Кэт извивалась, слабо сопротивляясь теплу его тела. Но он не отпускал. Он проводил рукой по её спине и гладил по волосам. Нежность прикосновений постепенно пробилась сквозь возведённые ею несдвигаемые стены. Пальцы крепко вцепились в его майку. Данте молчал. Он удобно устроился, положив стопы на кофейный столик, и просто прижал Кэт к себе. Кэт точно не знала, когда заснула, но на следующее утро проснулась невероятно согретой. Она распахнула глаза и уставилась на незнакомый потолок чужой спальни. Данте, расположившись к ней широкой крепкой спиной, спал рядом и тихо похрапывал. Кэт села и обнаружила, что всё ещё была одета и укрыта дополнительным одеялом. «Данте хороший парень», — подумала она и глянула на объятое сном лицо. Он выглядел умиротворённым и молодым; больше походил на Вергилия, чем на того жёсткого молодого человека, которого она привыкла видеть днём. Быстрый взгляд на прикроватные часы показал, что уже за восемь. Обычно в это время Кэт как раз будила Данте телефонным звонком, но посчитала, что Вергилий заслуживает немного подождать после того, как поступил прошлой ночью. Кэт выскользнула из постели, прошла на кухню и принялась готовить завтрак. Это было самое малое, что она могла сделать в благодарность за доброту хозяина.***
Прошла неделя, прежде чем Кэт снова позволила Вергилию к ней прикоснуться. Она отправляла его спать на диван, но он всегда несмело пристраивался к ней, а она отмахивалась от его рук. Она по-прежнему была раздражена тем, что он не обратил на неё внимания в ту ночь, когда ей было это особенно нужно. — Прости, — прошептал Вергилий между поцелуями. — Ты же знаешь, я люблю тебя. Кэт вздохнула, выгибая спину дугой, когда пальцы скользнули внутрь. — Я знаю, — пробормотала она в ответ. Вергилий снова её поцеловал. — Прости. Затем он навис над ней, словно обломок блёклой луны. Платиновые волосы блестели, а мускулы на плечах перекатывались, когда он входил в неё. Кэт держалась за бицепсы, обхватив ногами талию, и пристально смотрела ему в лицо. Вергилий выглядел очень красивым, с удовольствием, исказившим черты и застывшим на губах. Кэт притянула его к себе для поцелуя, и он растворился в ней. Он был податлив и мягок, за исключением места их соединения. Со стоном Вергилий глубоко проник в неё и кончил. Он рухнул рядом и стянул презерватив. Кэт перекатилась на бок, провела кончиками пальцев по его груди и поцеловала прямо над сердцем. От прикосновения его кожа покрылась мурашками. Вергилий тоже повернулся на бок и ласково улыбнулся. Заправил прядь волос Кэт за ухо, нежно проводя пальцем вдоль ушной раковины. Заключив Кэт в свои объятия, он задремал. Она притиснулась поближе, чувствуя себя согретой и защищённой. Вергилий пах чудесно, и кожа у него была гладкой, а ладони – мягкими. И никаких мозолей, в отличие от… Кэт судорожно выдохнула и ещё плотнее прижалась к Вергилию. Внезапно она поймала себя на том, что думает о Данте. Спит ли он один в своём трейлере? Одиноко ли ему? Скучает ли он по ней или Вергилию? Они уже давно не виделись. Она тряхнула головой, чтобы избавиться от навязчивых мыслей. Её угрызала совесть. Однажды ночью Вергилий серьёзно провинился, и всё покатилось по нисходящей спирали событий, бушевавших и не поддающихся контролю. Кэт не следовало целовать Данте. Не следовало позволять ему целовать себя, но она нуждалась в этом утешении: почувствовать себя красивой и особенной, ценной и любимой. Данте уделил своё время, чтобы дать ей это. Ей стало интересно, не мучило ли и Данте содеянное той ночью. Вергилий был его близнецом, хотя их и разделили при рождении, из-за чего воспитывались они порознь. Кэт пробыла с Вергилием дольше, чем Данте в принципе его знал. Для Кэт Данте был другом, но не надо было идти к нему, когда его брат причинил ей боль. Кэт рассеянно погладила кулон, свисавший с шеи Вергилия. У Данте был точно такой же, только с кроваво-красным оттенком вместо спокойного синего. Она гладила его по груди, наблюдая, как та вздымается и опускается; нежно поцеловала в губы и выбралась из кровати. Накинула любимый шёлковый халат на голое тело и побрела в ванную. Там плеснула немного воды в лицо и посмотрела на своё отражение. Без макияжа выглядела она юной и глупой. Кэт твёрдо сказала себе: «Это был всего лишь поцелуй». Она же не переспала с ним. Это был всего лишь поцелуй, и больше такого не повторится. Её связь с Вергилием была глубокой. То, что произошло с Данте, – всего лишь минутная слабость. Вергилий спас её, вырвал из объятий злобного приёмного отца и приютил у себя. Он был первым, кто поцеловал её; первым, кто прикоснулся к ней; первым, кто полюбил её, и она сделала то же самое в ответ. Их связывало и удерживало вместе слишком многое. Она любила его даже за недостатки. — Это был всего лишь поцелуй, — повторила она своему отражению. — Это был всего лишь один поцелуй.***
Ресторан отличался той непринуждённой элегантностью, какую можно было ожидать от преобразованного бального зала. Люстры покачивались и звенели над головой, отбрасывая радужные блики на полированный мраморный пол. Каждый стол был накрыт белой льняной скатертью, украшен сверкающими столовыми приборами и хрустальными бокалами. На одних столах мерцали свечи, на других – цвели живые розы. Это было очаровательное место. Под руку в здание вступила пара. Вергилий, как всегда, был разодет и изыскан. На нём был пиджак в тонкую полоску; голубая рубашка, идеально подходившая к глазам, и кремовый галстук. На Кэт – аквамариновое шёлковое платье, доходившее до лодыжек. Оно обтягивало все изгибы, делая комплимент бледной коже и зелёным глазам, в то же время сочетаясь с одеждой Вергилия. Короткие волосы вились вокруг её лица. Кэт была его идеальным украшением. Вергилий попросил её надеть перчатки, чтобы скрыть татуировки, но взамен подарил ожерелье из изумрудов и сапфиров. С Данте они встретились внутри. В типичной для него манере он даже не потрудился приодеться, надев винно-красную рубашку и чёрный галстук, ослабленный до такой степени, что с таким же успехом мог бы вообще его не носить. Он стоял, лениво прислонившись к стене. Кэт отстранилась от Вергилия, чтобы поправить абы как нацепленный галстук. Данте ухмыльнулся ей, подавшись ближе к её рукам, и Кэт невольно покраснела. Его одеколон пах чудесно, а мягкие голубые глаза поражали открытостью. Он был так близко, тепло выдыхал на её лицо. Кэт вдруг осознала, что Вергилий стоит у неё за спиной, разговаривая по телефону. Она неловко закончила поправлять галстук и отошла. Вергилий захлопнул телефон и предложил ей руку. — Пойдём? Спонсоры прибудут с минуты на минуту, — напомнил он и бросил взгляд на Данте. — Могу ли я рассчитывать на твоё примерное поведение? Данте потянул себя за воротник и пообещал: — Слово скаута. Вергилия это, похоже, не убедило, но он протянул Кэт предплечье, и они втроём направились вглубь ресторана. Администраторша отвела их, пообещав сопроводить спонсоров к нужному столику сразу же, как только те придут. Вергилий учтиво помог Кэт занять своё место. Данте сел слева от неё, Вергилий – справа. — Мне повторить? — спросил он. Кэт отрицательно покачала головой. Данте пренебрежительно отмахнулся. Вергилий внимательно посмотрел на брата. — Ты помнишь хоть что-нибудь из того, что я тебе говорил? — Конечно. Вергилий тяжело вздохнул, аккуратно сложил руки на столе и посмотрел на Данте поверх графина с водой. — Нам нужно добиться расположения спонсоров, Данте, — терпеливо объяснял он. — Это очень важно. Без поддержки можно просто сдаться и позволить демонам одержать верх. — Знаю, знаю, — проворчал Данте. — Я ведь уже сказал. Вергилий сделал глоток воды, проверил телефон, посмотрел на часы и оглядел полупустой обеденный зал. Данте подозвал официанта и заказал виски со льдом. — Хочешь чего-нибудь, Кэт? Она покачала головой, заправляя выбившийся локон за ухо. Через несколько минут прибыли потенциальные спонсоры. Вергилий элегантно поднялся, чтобы пожать им руки. Кэт пинала Данте под столом, пока он тоже не встал. Наконец, с формальностями было покончено, и все удобно расположились вокруг стола. Данте спокойно заказал выпивку. Вергилий излагал свою речь с интригой и утончённостью профессионала. К концу вечера эти богатые меценаты будут есть прямо из его рук. За беседой Кэт начала понимать, что никто не обращает на неё внимания. Спонсоры направили всю свою заинтересованность на близнецов, задавая им обоим вопросы, на которые Вергилий отвечал раньше, чем Данте успевал открыть рот. Позабавленный, Данте откинулся на спинку, потягивая свой напиток. Несколько раз у Кэт пытались что-то спросить, но Вергилий всегда перехватывал вопрос, не давая ей даже возможности ответить. Однако, в отличие от Данте, она это ненавидела. Она могла отвечать на вопросы, потому что была вовлечена в дело не меньше него. В конце концов, Орден они создали вместе. Когда Вергилий отклонил пятый вопрос, адресованный ей, Кэт изящно вытерла рот, отложила салфетку и встала из-за стола. Вергилий взглянул на неё, но не окликнул, продолжая что-то объяснять. Данте следил за ней глазами, пока она медленно шла через обеденный зал. Уборная оказалась просторной, чистой и пустой. Кэт оперлась локтями о мраморную раковину, открыла кран и попыталась глубоко вздохнуть. Она не могла поверить, каким толстокожим, бесцеремонным и глупым мог быть её парень. Кэт посмотрела на своё отражение в зеркале, гадая, что, глядя на неё, видел Вергилий. Может, он видел в ней просто хорошенькое личико, которому нельзя доверить переговоры, как старомодной фаворитке? В горле застрял грозящий удушьем камень. Дверь открылась, и Кэт быстро выпрямилась, натянув на лицо улыбку, на случай если какая-нибудь знатная дама в сверкающем платье зашла припудрить носик. Кэт не хотела выставлять себя на посмешище или доставлять Вергилию удовольствие, дав ему знать, что его поведение вынудило её отойти. К её большому удивлению, за ней последовал Данте. — Что ты здесь делаешь? — требовательно спросила Кэт. — Это женский туалет. Данте пожал плечами. — Ты ушла довольно неожиданно. Всего лишь хочу убедиться, что с тобой всё в порядке. Кэт запустила пальцы в сине-зелёный шёлк своего платья. — Я в порядке, — резко отозвалась она. — Мне просто надоело, что Вергилий ведёт себя так, будто я не способна ответить ни на один вопрос. Данте снова пожал плечами. — Считаю, лучше позволить ему вести переговоры, — признался он. — Это освобождает всё моё время… — он шагнул в её пространство так, что она почувствовала тепло, волнами исходящее от его тела, — …и я могу смотреть на тебя, — он запустил пальцы в её волосы. — Кстати, ты потрясно выглядишь. В животе будто вспорхнули тысячи бабочек. — С-спасибо, — прошептала она и смущённо разгладила платье. Ладонь задержалась на лице. Данте обвёл изгиб подбородка, большим пальцем поглаживая по щеке. Кэт подняла взгляд от узла чёрного галстука к пронзительным глазам. Данте смотрел на неё с нескрываемым желанием, но не сдвигался с места. Их дыхание слилось, невидимо танцуя, и губы покалывало от воспоминаний об их поцелуе. Она хотела этого. Хотела чувствовать себя особенной – именно так, как она чувствует себя с ним; ощутить всё. Она хотела его. — Сюда, — прошептала Кэт и повела Данте в одну из открытых мраморных кабинок. Заперев дверцу, она прижала его к ней, схватила за галстук и потянула к себе. Данте ухмыльнулся, но послушно наклонился. Мысль о Вергилии породила секундное колебание. — Оторвись на мне, — прошептал Данте. Кэт вздрогнула. Слова пронзили насквозь и тепло растеклись между ног. Кэт смотрела в его лицо. Огонёк плясал в глазах, озорных и голодных, но и нежных. Тёплые руки сомкнулись на талии. Данте притянул её к себе, а она ощутила жар его тела и твёрдость его возбуждения. Её же тело трепетало; удовольствие и жар струились по крови от кончиков пальцев ног к соскам и горлу. Она выгнулась дугой, прижимаясь к Данте вплотную. Он застонал, надавливая пальцами на кожу, словно раскалённым железом. Не в силах больше ждать, Кэт прильнула к его губам, пробуя на вкус виски и стейк. Запустила пальцы в тёмные волосы, притягивая Данте ближе, углубляя поцелуй и вступая в танец с его языком. Данте оттолкнулся от дверцы и прижал Кэт спиной к стене. Он оградил её своим телом, а его пальцы жадно приподняли длинную юбку платья. Рука скользнула по обнажённому бедру. Кэт закинула ногу на его бедро, позволяя ладони поползти выше и обхватить ягодицу. Огрубевшие руки касаниями пробуждали нежную кожу. Кэт омывали совершенно новые ощущения, никогда прежде ею не испытываемые, даже несмотря на то, что бельё по-прежнему было на ней. Данте разорвал поцелуй и приник к её пульсу. Он присасывался, посылая сквозь неё всплеск блаженства, но Кэт сразу же вспомнила, что на ней платье с глубоким вырезом и открытой шеей. — Нет, — выпалила она. Он оторвался от своего занятия с влажным чпоком. — Что? — Вергилий… — она осеклась и вместо этого продолжила: — Они увидят. Данте мгновение изучал её горло, а потом провёл языком по красной отметине на пульсе. — Мне всё равно, — отозвался он. — Мне нет, — запротестовала Кэт. — Не оставляй следов на видных местах. Он внимательно рассматривал её, словно что-то решая. Платье было без бретелек, что сдвигало груди вплотную, но между ними осталась крошечная ложбинка, и Данте воспользовался ею, просунув туда пальцы. Когда он потянул вниз, Кэт ахнула, а затем покраснела. Она не носила лифчика, и грудь предстала на обозрение. Девушка подняла руки, чтобы прикрыться, поправить платье, оттолкнуть его. Данте дал ей время, чтобы сделать всё это, но её дрожащие руки остановились. Данте накрыл её груди грубыми ладонями. Провёл пальцами по кругу, обводя соски, но не касаясь их, пока кожа не начала гореть. Кэт хотела, чтобы он прикоснулся к ней, но не могла произнести ни слова. Смущение и стыд хлынули по спине. Что она творила? Обжималась тут, с Данте, в женском туалете, пока её парень обсуждал Орден в обеденном зале. Она должна была быть там, рядом с Вергилием, а не здесь, фактически ему изменяя. Пальцы вцепились в красную рубашку, и она уже собиралась оттолкнуть Данте от себя, когда он, наконец, провёл большим пальцем по её соску. Вздох удовольствия вырвался так внезапно, что она не смогла его заглушить, и голос эхом отразился от стен. — Лучше веди себя потише, — прошептал Данте. — Ты же не хочешь, чтобы нас кто-нибудь услышал? Кажется, большинство высококлассных ресторанов подобное не одобряют. Дрожь возбуждения и жара пробежала по телу, собираясь между ног, точно живое существо. Данте ухмыльнулся, пальцами сжал сосок и слегка потянул. Кэт чуть не вскрикнула, но в последний момент зажала рот рукой. Данте опустился и лизнул между грудями. Соски напряглись, желающие участия, но он мучительно облизывал вокруг них, слегка поглаживая и пощипывая пальцами. А потом, наконец, накрыл один сосок губами и принялся сосать. Кэт казалось, что она вот-вот растает. С трудом верилось, что нечто настолько простое может приносить столько удовольствия, но с Данте всё её тело горело вожделением. Когда он провёл по коже зубами, мягко прикусив и потянув, ей не удалось сдержать вырвавшийся стон. Юбку по-прежнему держали задранной до талии, а верх платья опущенным, оставляя трусики единственным реальным препятствием, оставшимся на теле. От овладевшего ею наслаждения подогнулись колени. Кэт вздрогнула, вцепившись в Данте, чтобы не упасть, пока он ласкал ртом её груди. Затем он выпрямился, и её взгляд метнулся к его лицу. Расширенные зрачки были залиты желанием; тьма заполонила радужку почти полностью, и это вызвало новый прилив возбуждения к вульве. Трусики были влажными и прохладными от кондиционера, продувавшего уборную. Это должно было её оттолкнуть, но тут ей между ног упёрлось колено. Она судорожно вздохнула, не зная, хочет ли прижаться или отодвинуться, чтобы Данте не узнал, насколько она мокрая для него. Он накрыл её соски ладонями и наклонил голову для глубокого поцелуя, скользнув языком в рот. Внезапно стало всё равно, что он думает. Ей хотелось этого и не хотелось прекращать. Держась за его плечи, она потёрлась о бедро, покачиваясь так, что материал белья приятно прикасался к набухшему клитору. Данте поддался её движениям. Он удерживал её крепче, прижав ногу чуть выше, так что она поднялась на цыпочки, чтобы совсем не раздавить вульву о бедро. Было так приятно. Кэт была благодарна за то, что Данте проглатывал все звуки, которые стремились вырваться наружу. Она таяла от прикосновений, поцелуев и нажатия сильного бедра. Запустила пальцы в каштановые волосы, прижимая ещё ближе, и Данте подчинился. Дверь уборной отворилась. Кэт застыла; сердце колотилось, как отбойный молоток. Данте тоже замер, и она почувствовала, как он напрягся, прислушиваясь. Пара оказалась хихикающими девушками, весело болтающими о привлекательности своих ухажёров и хорошем вкусе предлагаемых блюд. Данте ухмыльнулся ей в губы, а затем опустился к ключицам, провёл по ним языком, оставив длинную горячую дорожку, и двинулся ниже. Когда он впился зубами в чувствительную грудь, Кэт чуть не вскрикнула. — Данте, — хрипло прошептала она, пока он оставлял засос на бледной коже. Он шикнул на неё и принялся посасывать кожу. Девушки ещё никуда не ушли: проверяли макияж и поправляли причёску, когда Данте начал тереться ногой о пульсирующую вульву. Кэт зажала рот рукой, пытаясь сдержать стоны. Бёдра сами качнулись навстречу. Всплески удовольствия текли по венам жидким огнём. Что-то нарастало внизу живота, дикое и необузданное. Чем отчаяннее она пыталась ухватиться за это ощущение, тем дальше оно ускользало. Подружки закончили прихорашиваться и удалились. Стало тихо, за исключением гудевшего кондиционера. Данте убрал её руку от губ и поцеловал. От обжигающего поцелуя, ладоней на грудях и грубого давления ноги Кэт чувствовала себя потрясённой, перегруженной. Получалось лишь цепляться за Данте, переживая незнакомое блаженство, и извиваться, нуждаясь в чём-то большем, но не зная, в чём именно. Кэт выдохнула его имя, удивляясь мягкому умоляющему тону. Сильная рука спустилась с груди, сжала ягодицу и сдвинула бёдра. Теперь Данте тёр не половые губы, а прямо переднюю часть. Трусики сместились, и шов прижался к отзывчивому клитору. Потребовалось всего несколько отрывистых движений, чтобы ослепительное удовольствие пронзило её насквозь. Кэт вскрикнула от блаженства, но не нашла в себе сил задуматься о громкости собственного голоса. Она почувствовала, как сжимаются мышцы влагалища, ища что-то, а затем всё тело расслабилось. Она тяжело дышала, прижавшись к шее Данте и обмякнув в его объятиях. Он опустил ногу, но крепких объятий не расцеплял, пока она приходила в себя. Трусики и бёдра были неприятно мокрыми и липкими. Кэт снова натянула платье на грудь и с горечью отодвинула шёлковую юбку подальше, чтобы не испачкать. Данте усмехнулся над её затруднительным положением, и она бросила на него свирепый взгляд. Но потом заметила, что его брюки всё ещё были натянуты, и почувствовала себя немного виноватой. Она облизнула губы и тихо спросила: — Хочешь, я?.. — Только если ты сама этого хочешь. Оральный секс никогда её особо не привлекал, но она полагала, что должна ему хоть что-то. — Или, — предложил он, словно прочитав её мысли, — можешь отдать мне трусики, и я управлюсь сам. — Но… — пробормотала она. По шее и щекам пополз румянец. Нельзя было возвращаться к столику без нижнего белья. Что, если кто-то знал о её помыслах? Данте наклонился ближе, тёплое дыхание коснулось её губ. — Никто не узнает, кроме меня. Кэт прикусила губу, сжала в кулаке юбку и стянула трусики. Она неуклюже вылезла из них и нервно протянула их Данте. Ткань полностью пропиталась влагой, кружево смялось, и бельё совсем утратило свою привлекательность. Она колебалась, но Данте не дал ей возможности задуматься: забрал, сунул в карман и потянулся к защёлке на дверце. Кэт поспешно отпустила юбку и пригладила волосы, но в уборной никого не было. Данте подмигнул. — Увидимся за столом, — сказал он и исчез за дверью. Кэт осталась проверить внешний вид. Блеск для губ размазался, а волосы растрепались, но явно на происходившее ничто не намекало. Она развернулась и, глядя в зеркало, окинула ягодицы взглядом. Не было похоже, что на ней больше нет белья. Длина платья позволяла, так что не надо было беспокоиться о возможных неприятностях. Кэт намочила бумажное полотенце, стёрла с лица остатки блеска и вернулась к столу. Вергилий глянул на неё, когда она села обратно, но спрашивать, где была, не стал. Проснулся интерес узнать, сколько прошло времени, с тех пор как она отлучилась. Кэт снова принялась ковыряться в тарелке, но обнаружила, что аппетит вернулся. К тому времени, как возвратился Данте, она уже всё доела. Для неё он походил на кота, съевшего канарейку, но больше никто не удостоил его даже взглядом. Они снова молча расположились подле Вергилия, слушая, как он презентует Орден, а спонсоры задают корректные вопросы. По какой-то причине тот факт, что их игнорировали, больше ни в малейшей степени не беспокоил. Кэт поёрзала на месте, отчётливо осознавая, что её трусики остались у Данте.
