Нить

      Три военных корабля причалили к берегу реки где-то на западе Англии. Разграбленная деревушка осталась далеко позади, и разбойники с севера были бы рады отправиться с награбленным домой, но надвигающийся шторм заставил их вернуться на наземли англов и саксов. Уж лучше тут, в английской глубинке, чем стать заложником моря на долгие дни, а то и недели.       Место, где они вынужденно остановились, было диким, поросшим лесом.       Команда вывалилась на берег, вынося свои вещи. Одни ставили палатки, вторые шли рубить деревья на бревна и из них разводили костры, другие тащили драки на берег, пряча их за густой растительностью подальше от чужих глаз. Каждый в команде был занят своим делом.       День был еще в самом разгаре, когда команда взялась за вино. Викинги выкрикивали тосты в сторону своего капитана, хвалились награбленным и были попросту рады, что похищенные женщины составят им компанию еще на несколько дней, пока море не успокоится.       — Только не лишайте их товарного вида, — выкрикнул Аскеладд. Чем вызвал бурный хохот со стороны команды.       Их капитан удобно расположился в тени дерева, изучая стопку карт, прихваченных из христинской церкви имени кого-то там. К его сожалению, ни на одной в здешних землях не значались поселения, а значит восполнить запасы, которые они потратят на эту остановку, им будет негде.       — Никак на месте не сидится? — с усмешкой проговорил он, провожая взглядом Бьёрна, направляющегося с корзиной в лес.       Бьёрн недовольно пробурчал себе под нос:       — Неизвестно сколько мы тут пробудем, день или неделю, нужно быть готовыми.       Получив одобрительный кивок, Бьёрн пошел дальше в самую глубь леса, пока гомон от его друзей и товарищей не стих.

***

      Бьёрн остановился посреди высоких деревьев, чьи верхушки качались под силой ветра. Шелест еле-еле был слышен на земле. Лучи солнца, еще не скрытого тучами, пробирались сквозь ветви и листья и освещали лесную тропу. Прошлогодняя опавшая листва, как одеяло, накрывала целые семейства грибов и придавала лесу пьянящий запах прели. Он любил такие лесные прогулки, они позволяли ему сбросить усталость и нагулять аппетит.       К тому моменту, когда солнце покатилось на убыль, корзина до верха была наполнена различными съедобными и не очень грибами. Окружающую тишину прервал шелест, доносящийся из глубин. Точно не ветер. Дикое животное? Хруст старых сучков эхом разносился по округе.       Бьёрн насторожился. И как только прозвучал крик вдалеке, все его чувства обострились. Он исходил не из лагеря, а значит это мог быть кто угодно. Криков становилось все больше. Каждый звучал все громче, а слова — все отчетливее. К нему быстро приближались англичане. Откуда им тут взяться? Рядом ни села, ни города. Может отряд какой заплутал? Или прибились к этому месту из-за непогоды на море, как и датчане?       Бьёрн резким движением откинул от себя корзину в сторону зарослей, рассыпая только что собранные грибы, а сам спрятался за дерево. Аккуратно выглянув, он наблюдал за соседними кустами, за их движением. Его рука легла на рукоять меча.       Из поросшей зелени на землю в нескольких метрах от мужчины выскочил неизвестный. Не один из банды Аскеладда. Он не отзывался на возгласы за своей спиной. Оглядев местность, он также зашел за одно из ближайших деревьев. Высунув голову, он оглядел лес, оставленный позади. Лес, по которому за ним мчались английские солдаты.       Бьёрн приметил нож, свисающий на поясе незнакомца, а также сумку, сжатую у того в руке. Дезертир или вор?       Незнакомец сполз вдоль дерева к земле и медленно пополз на четвереньках, скрываясь в высокой траве. Направился он прямо к дереву, за которым стоял Бьёрн, от чего викингу пришлось скрыться, потеряв возможность наблюдать за действиями неизвестного. А тот вдруг остановился и задержал дыхание, которое тут же сорвалось. И как бы он не пытался справиться с одышкой, чтобы скрыть свое присутствие, это никак ему не удавалось.       Все его действия дали Бьёрну понять, что неизвестный знал, что перед ним непроходимое препятствие. Была ли это его интуиция, удача или все же датчанин как-то выдал себя, уже было не важно.       Бьёрн резко вытащил свой меч, не скрывая свою враждебность, будучи готовым выскочить и нанести удар. Если уж неизвестный вооружен одним ножом, то мужчине нужно было лишь сохранить дистанцию, чтобы победить.       Он уловил звук рывка. Подгоняемый страхом, неизвестный сорвался с места и помчался вперед.       Выйдя из-за дерева и встретив неприятеля лицом к лицу, Бьёрн заметил странную деталь. Неприятель мчался к нему, держа нож готовым к броску, а не удару. Шансов на попадание у того было мало, но рефлекторно Бьёрн отклонился от возможной опасности и пропустил неизвестного мимо себя.       Развернувшись всем телом в сторону удаляющейся фигуры, которую викинг уже расценивал своей добычей, Бьёрн сделал два длинных шага и оттолкнулся от земли, протягивая руки вперед и хватая беглеца за туловище. Оба повалились на землю, цепляясь за ветки кустов, и поднимая шум, привлекающий и без того снующих поблизости англичан.       Бьёрн, расположившись на спине своей добычи, левой рукой прижал его голову к земле, правой же искал упавший рядом меч. Человек под ним извивался, как змея, стараясь освободиться от захвата, выползти из ловушки. Он шипел и хрипел. Одной рукой он пытался разжать сомкнутые на голове пальцы, вторая же его рука была сокрыта под телом. «Что-то не так!»— чутье Бьёрна указывало на какой-то подвох: «Где его нож?» Перестав тянуться к мечу, он полез свободной рукой под тело неизвестного, ища то, что тот мог прятать от его глаз. Не нащупав ничего, Бьёрн резко перевернул извивающееся тело.       «Тут должен быть его нож».       Но таковой под сопротивляющимся не оказался. И нож, и сумка выскочили у незнакомца из рук при столкновении, и если вторая приземлилась выше по тропинке, то первый скрылся где-то под листвой.       Воспользовавшись своим новым положением, незнакомец правой рукой схватил Бьёрна за волосы, оттягивая их, пытаясь переместить центр тяжести викинга, чтобы наконец освободиться. За подобную наглость датчанин наградил его ударом кулака по лицу. Раздался хруст. Рука отпустила волосы Бьёрна, все его тело будто обмякло.       Незнакомец не двигался.       «Помер уже? Или только сознание потерял?»       За спиной мужчины раздался крик. Английский солдат подозвал к себе своих товарищей. И, не дождавшись подкрепления, ринулся на викинга явно с намерением рассечь того одним ударом. Дотянувшись до своего меча, Бьёрн сделал резкий выпад в сторону самодовольного англичанина, заваливаясь на спину и сильно раня тому ногу. Поднявший для удара меч, англичанин не ожидал такого от только что безоружного, сидящего на земле при том спиной к нему викинга. Потеряв равновесие, солдат упал на землю. Замедленный из-за неожиданной атаки, сжимая в руке свой меч, он не успел подняться из неудобной позы, как Бьёрн пронзил его шею мечом.       На землю хлынула кровь.       Встав на обе ноги, Бьёрн готовился встретить друзей уже мертвого англичанина. Ориентируясь на голоса, он насчитал еще трех, мчащихся к своей смерти, солдат вдобавок к тем двум, что уже лежали на земле.       Они вышли из-за деревьев все вместе, громко выкрикивая неизвестные Бьёрну английские слова. Затем они начали переговариваться между собой, переходя на повышенные тона, руками указывая то на мертвеца-солдата, то на мужчину. Троица, очевидно, не ожидала встретить кого-то, помимо удирающего от них незнакомца, на тело которого никто из них и внимания не обратил. И тем более они не ожидали, что кто-то из их товарищей умрет.       — Доставайте свои мечи! Я отправлю вас к вашему Богу! — воскликнул викинг, уставший от ожидания.       И все трое сразу же оголили свое холодное оружие.       Ни на одном из солдат не было брони, даже шлем никто из них не надел. Зато у каждого был до блеска начищенный меч. Такой давно не видел битвы и не пил крови. Противники были то ли неопытными, то ли большими любителями полировать мечи после каждой драки. И осознание того, что этот бой не принесет Бьёрну никакой славы, лишь расстраивало его. Мужчина разочарованно вздохнул.       Троица переглянулась. Расходясь в разные стороны, они старались окружить викинга. Никто из них не оценил особенности ландшафта, они двигались как-будто по выученной тактике, совершенно непригодной для битвы в лесу. Это начинало раздражать. «Это не солдаты, а пастухи с мечами своих прадедов».       Передвигаясь короткими шагами в сторону, сменяя цель одну за другой и не подпуская никого к себе, Бьёрн уводил их в густые заросли. Он был хорошим охотником.       Датчанин остановился, оценивая место битвы и положение своих противников. И, не теряя удачного момента, помчался к стоящему перед ним солдату. Тот, завидев это, лишь успел выставить перед собой свой меч для защиты, как воздух пронзил лязг металла. Ему бы не помешал щит.       Удар Бьёрна был настолько силен, что парень ранил себя своим же мечом. Он кое-как сдерживал натиск, склоняясь под силой противника и хватаясь за лезвие своего меча второй рукой. Лучше уж лишиться пальцев, чем жизни.       Его союзники подняли свои мечи. И, прощаясь с недалеким викингом, рывком отправили их в его спину. Но ни одно лезвие не достигло цели. Сам лес защищал спину датчанина, обвивая чужие руки и мечи ветвями своих деревьев, подсовывая корни врагам под ноги да пуская им в глаза острые веточки.       От страха его сердце было готово выпрыгнуть из груди. И не успел солдат произнести последнюю молитву своему Богу, как Бьёрн вторым ударом раздробил его череп лезвием своего меча.       Послышались крики его друзей.       Рывком мужчина высвободил свое оружие, обрызгав себя кровью противника и отправив того ударом ноги на землю, после чего обернулся на оставшихся. Поймав взглядом одного, он сразу направился к нему.       Английский солдат направил острие своего меча на викинга. Его одолевала паника, и из-за этого не мог выбрать удачную траекторию удара. В человеке напротив он видел непобедимого колдуна, который зачаровал весь этот лес.       Бьёрн легким движением отбил наставленный на себя меч, уводя его в сторону. И солдат полностью открылся. Кажется, он успел что-то сказать перед тем, как викинг пронзил его грудь, но слова не смогли достигнуть ушей датчанина. Очередная быстрая смерть.       Все ожидая атаки последнего из тройки, Бьёрн недовольно оглянулся.       «Где он?»       Аккуратно продвигаясь сквозь лес, Бьёрн искал в деревьях последнего английского солдата. Тот не мог уйти далеко, даже если бы попытался сбежать, а тем более если бы засел в засаде.       Было тихо.       Оставшийся в живых английский солдат вырвался из зарослей. Он проклинал свою судьбу и свою трусость. Но он должен был выжить, чтобы рассказать всем о датчанине, а для начала он должен был оторваться.       Боковым зрением он увидел двигающуюся фигуру. Фигуру человека, что заманил его и его друзей в эту западню. Тот только успел подняться на ноги, как в его живот уперся меч.       — Думали, что перехитрили нас? Я еще успею полюбоваться, как ты со своим дружком болтаетесь в петле!       Англичанин верил, что это были сообщники, и что тот монстр не станет преследовать его, а тем более нападать, если он возьмет этого в заложники.       Человек же, которому угрожал солдат, еле двигался, он не отвечал и не сопротивлялся, лишь издавал хлюпанье своим носом. Голова его была опущена, а в левой руке он сжимал нож.       — Бросай нож! Или я перережу тебе горло! — англичанин приставил острие к шее заложника, слегка раня ее. Тот даже не дернулся.       Человек перед ним явно был не в себе. Стоило этим воспользоваться и обезоружить его. Затаив дыхание, последний из преследователей потянулся за ножом. Но едва он прикоснулся к кисти, сжимающей нож, как заложник странно дернулся. Голова его, залитая кровью, поднялась, а глаза остро впились в лицо солдата. Отвлеченный, пробирающим до костей, видом своего заложника, солдат поздно заметил, что нож, к которому он потянулся начал медленно удаляться от его руки, чтобы потом быстро вернуться.       Лезвие резко пронзило пространство между ребрами, устремляясь все глубже.       Бьёрн вернулся на место, с которого все началось. Там, к своему удивлению и счастью, он обнаружил четвертого английского солдата. Не показывая признаки жизни, он лежал на земле в ногах незнакомца. Теперь викинг был уверен, что никто не пошел за подкреплением.       «Неужто успел прийти в себя? Крепким оказался».       Незнакомец же сжимал в руке окровавленный нож. Тяжело дышал. Свободной рукой он потянулся к своему лицу, чтобы стереть кровь. После чего сразу отдернул и голову, и руку. Подождав пару мгновений, он снова попытался дотронуться до своего лица. Все с тем же результатом. Больше к лицу он не тянулся. Похоже, он понял, что кровь на его губах была его собственной.       «И нож свой успел найти». — отметил для себя Бьёрн.       Пока викинг медленно приближался к беглецу, у него была возможность рассмотреть его поподробнее.       Волосы у того короткие, чуть длиннее чем у Аскеладда, топорщились в разные стороны, из-за грязи было сложно точно назвать их цвет. На залитом кровью лице ни следа щетины. Однако, для мальчишки он был высоковат. Надетая туника, разорванная и походившая на лохмотья, пропиталась кровью английского солдата и липла к его худощавому телу. Рука, что сжимала рукоять ножа была маленькой, не мужской. Как не взгляни, а черты лица да фигура девичьи. Только вид у нее такой, как-будто она бежала из дикарского племени.       Незамеченным викинг не остался. В него впились два наполненных страхом глаза. Видать тот уже верил, что конец.       — Ты говоришь по-датски? — громко спросил Бьёрн, приближаясь.       — Я…я…— еле-еле промямлил его собеседник.       И голос женский. Никак вправду девица? Или мужчины Англии настолько измельчали, что и голоски у них теперь, как у девочек?       В голове Бьёрна родилась мысль, что он впервые встречает девушку, у которой волосы были короче, чем у него самого.       — Ты говоришь по-датски?       Девушка перед ним судорожно затрясла головой. Она тяжело дышала, стараясь успокоиться, унять возникшую дрожь в руках и ногах.       Нож в ее руках казался мужчине каким-то знакомым.       Переложив холодное оружие в правую руку, она вытянула его перед собой его и попятилась назад. Северянин же продолжал уверенно идти к ней.       Оказавшись на одном уровне с трупом англичанина, которого уже не он отправил на тот свет, Бьёрн перевернул его своей ногой. И правда мертв. Тот лежал на земле в огромной луже крови. Мужчина вернул свой взгляд к дикарке.       Губы девушки беззвучно шевелились. Молится, поди.       Отойдя еще на пару шагов, она вытянула свою левую руку перед собой, как-будто прося Бьёрна оставаться на месте, продолжая угрожающе держать нож в другой. Правой ногой она расчистила землю от прошлогодней листвы. Мужчина плохо понимал, что она собирается делать, поэтому продолжил двигаться в ее направлении.       —Англы, — выкрикнула она, показывая свободной рукой на ближайшие трупы английских солдат.       Бьёрн остановился и удивленно посмотрел на нее. Чего это она вдруг заговорила?       — Англы, — повторила она.       Ее голос дрожал.       — Да, англы, я тебя понял, — спокойно произнес Бьёрн в ответ, давая ей возможность продолжить.       В земляном месиве ногой она поставила точку. Пальцем она указала на себя, затем на Бьёрна, затем на точку.       — Ты и я, — сказала она на английском, повторяя свои действия.       Бьёрн внимательно смотрел за ее движениями.       Ногой она стала вырисовывать длинную линию, проходящую справа от точки «Ты и я». Рукой она указала в сторону, вырисовывая такую же линию в воздухе.       — Это река? — спросил Бьёрн, будучи уверенным, что в той стороне, куда указывает эта девица, текла река, по которой они сюда и прибыли.       — Это река? — повторила она за ним, с такой же интонацией, а затем вернулась к своему рисунку, бормоча что-то уже на английском.       Стараясь не опускать голову, то ли из-за желания держать взгляд на викинге, то ли из-за сломанного носа, то ли из-за всего сразу, выше точки «Ты и я» она нарисовала большой круг. Рукой она указала на трупы англичан.       — Англы, — сказала она, затем указала рукой на круг и повторила: — Англы, — заведя свою руку за спину, она показала направление: — Англы.       Затем она отошла от своего рисунка, подпуская к нему Бьёрна.       Мужчина оценил схематичную карту. И этой информацией она хотела купить себе жизнь? Дешево же она ее оценила. Хотя, он не мог отрицать своего восхищения, что будучи в таком положении, она продолжала мыслить более-менее здраво.       — Сколько их?       — Сколько их? — повторила она, слизывая кровь со своих губ.       Начиная сомневаться в способностях к счету дикарки, Бьёрн сделал шаг вперед.       Она недовольно зашипела.       И все же уж очень легко она выдала ему местонахождение англичан. Она что, сама не англичанка? Откуда она взялась тут, вдали от всяких деревень? Она путешествовала вместе с отрядом английских войск и вдруг решила сбежать от них?       Не было сомнений в том, что где-то поблизости был английский лагерь. Не из воздуха же взялись эти четверо. На его поиски отправятся разведчики, но для этого потребуется время. Местоположения лагеря викингов она не могла знать, ибо тогда не выбрала бы эту дорогу для своего побега. А значит она целенаправленно отдает преимущество датчанам, обрекая на смерть большое количество людей, лишь бы мужчина сохранил ей жизнь.       Но если он отпустит ее, может случиться так, что она попадется противникам и также легко расскажет, как викинг в лесу порешал их друзей и братьев, только уже говоря на их языке. Преимущество датчан исчезнет. И все окажутся в равном положении.       Кроме этого в уме Бьёрн пытался оценить, сколько дикарка продержится на ногах, если он погонится за ней. Успеет ли она довести его до самого английского королевского двора или упадёт, не сделав и десятка шагов. Убийство англичанина дало ей прилив адреналина, и не казалось, что она успела его исчерпать. Да и ради шанса на спасение, дикарка всегда могла начать кричать, подзывая других англичан, которые в любой момент могут заинтересоваться исчезновением своих товарищей.       Картина, что рисовалась в его голове, вызывала странное чувство ностальгии. Старые, давно забытые воспоминания сначала проявили себя блеклыми очертаниями, а затем стали приобретать четкость. Они звучали двумя голосами. Один, грубый и хриплый, говорил: «Не доверяй ни девы речам, ни жены разговорам - на колесе их слеплено сердце, коварство в груди их»*. Второй, высокий и нежный, ласково шептал: «Боги коварны и капризны. Они вольно пренебрегают своими же законами ради выгоды. Видят они лишь принесенные тобой им жертвы, чем они больше и могущественнее, тем благосклоннее они к тебе. Но, где один бог награждает, другой может наказать. Одни их ценности конфликтуют с другими, и лишь тебе решать к какой прислушаться».       Викинг поднял меч, направляя острие в сторону дикарки. Глаза его пристально смотрели на собеседника.       — Если пойдешь к англичанам, — его голос звучал твердо, — то я убью тебя, — закончил он единственной фразой на английском, которую хорошо знал.       Глаза дикарки округлились. Она затрясла своей головой, морщась от боли. Из обрывков «англичане» и «я убью тебя» и его интонации девушка смогла понять смысл сказанных в ее адрес слов.       Она сделала несколько шагов назад, он же остался на месте. Еще несколько шагов, не опуская нож, она продолжала наблюдать за викингом. Отойдя на достаточное для себя расстояние, она вмиг развернулась и помчалась в глубины леса, полностью растворяясь в нем.       — О, Тюр, — произнес себе под нос Бьёрн. — Надеюсь у нее хватит мозгов не идти к англичанам, а если не хватит, надеюсь они ее прирежут быстрее, чем она откроет свой рот. Иначе, ее ждет кое-что похуже.       Стерев кровь с меча об одежду мертвеца, Бьёрн убрал его в ножны и поспешил в свой лагерь. Ему нужно было предупредить людей о снующих по лесу английских войсках.       Выйдя на единственную ему известную тропу Бьёрна заметил сумку, бесхозно лежащую на земле.       «Не ее ли тащила эта девчонка? Столько проблем из-за нее».       Не желая тратить драгоценное время, Бьёрн поднял сумку с земли и понес ее с собой в лагерь. Там у него найдется возможность изучить содержимое.

***

      — Нож потерял тоже в битве? — спросил Аскеладд, после того, как все разошлись по местам.       — Нож? — удивился Бьёрн, нащупывая его рукоять. Ножа не было. Мужчина сглотнул. Никак та дикарка смогла незаметно вытащить его, пока мужчина возился с ней на земле. Если бы он не сломал ей нос, то мог бы быть уже на пути в царство Хель. — Может вывалился, пока я с одним на земле разбирался.       — А это что? — пальцем Аскеладд указал на сумку, которую Бьёрн сжимал в руках.       — Победные трофеи, — ответил мужчина, не имея представления о каких трофеях сам говорит.       Разведчики покинули лагерь, а пираты снаряжались для скорой битвы. Все были воодушевлены и жаждали размять свои кости.       — Неужели ты стал богаче чем каждый из нас? — с усмешкой спросил капитан.       Бьёрн недовольно фыркнул, развязывая узел на сумке, чтобы утолить интерес командира.       Заглянув внутрь, Аскеладд не стал скрывать своего разочарования:       — Неужто тебе не хватает своего гребня?       Пробормотав что-то бессвязное, Бьёрн закрыл сумку, лишая Аскеладда пищи для новых замечаний.       Такое добро лучше продолжить рассматривать подальше от чужих любопытных глаз.       Выйдя к берегу, Бьёрн снова раскрыл сумку, обещая Богам хорошую жертву, лишь бы в ней было хоть что-нибудь имеющее ценность.       С тех пор, как он вернулся, наступил вечер, и под светом луны и звезд он начал вынимать свои трофеи.       Как оказалось, это была чья-то личная сумка, вероятно, одного из мертвых солдат.       Внутри, кроме гребня, лежали: несколько мотков ниток, иголка в кожаном чехле, камень для заточки меча, пара кусков кремния, вяленый кусок мяса, маленькое лезвие, завернутое в ткань, несколько нарезанных заплаток. Содержимое сумки разочаровывало его с каждым новым предметом, вынутым им из ее нутра.       «Воровка», — подумал Бьёрн о той дикарке. Свой нож и корзину, оставленную где-то посреди этой неразберихи, он оценивал куда дороже, чем весь этот хлам.       Так или иначе, взамен одной сумки она получила целые три.       — Атакуем на рассвете, — раздался голос Аскеладда за спиной.       — Быстро разведчики управились — присвистнул Бьёрн, складывая все вещи обратно в сумку — Воровка, которая говорит правду, значит, — с усмешкой сказал он сам себе.

***

      — Не перестаю удивляться тому, какие эти англичане слабаки, — с разочарованием произнес Торгрим.       Пробираясь сквозь лес, викинги несли чужие пожитки.       — Особенно, если застанешь их без штанов, — подхватил Атли.       Раздался громкий хохот, распугавший всех птиц в округе.       Имея численное превосходство и эффект неожиданности, банда Аскеладда за считанные секунды разнесла английский лагерь. Не оставив после себя ничего, кроме трупов.       — Жаль таких лошадей отпускать, — прозвучал голос из толпы.       Из лагеря противника датчане увели пятерых лошадей, чтобы перевезти на них вещи, что не могли унести в руках, до своих кораблей.       — А ты выбирай: женщины или лошади? За кого нам больше денег дадут? — спросил второй голос.       — Ну это как посмотреть.       — Женщин больше! А значит и заработаем мы больше! Всех лошадей нам не увезти! — утверждал третий.       — Пусть женщины плывут на одном корабле, а пару лошадей мы возьмем на оставшиеся.       — И кто поплывет с лошадьми, когда можно плыть с женщинами?       Спор все не утихал.       Бьёрн погладил одну из лошадей по мордочке, думая о том, как бы его товарищи из жадности не решили их всех тут съесть.       Лошадь, в ответ на ласку, довольно фыркнула.       Лес становился все реже и реже. Они приближались к своему лагерю.

***

      На землю опустилась ночь. В темноте различались только свет от лагерных костров да маленькие огоньки — факела дозорных. Эта была их последняя ночь в этом месте. Один из разведчиков, что следили за морем, вернулись под вечер с новостями, что вода спокойна, и что они могут вернуться домой.       Бьёрн блуждал по лесу, освещая путь своим факелом. Он сам выдвинул свою кандидатуру в ночной караул и теперь напрягал свое зрение, всматриваясь во тьму. Тени, отбрасываемые деревьями, рисовали узоры, заигрывая с воображением. Лес то оживал шорохами, то замолкал, оставляя мужчину наедине с треском факела и редкими криками и стонами, доносившимися из лагеря.       Краем уха Бьёрн уловил шелест позади себя, обернувшись и направив в сторону звука факел, он увидел лишь удирающего со всех ног ежа. Животное ловко скрылось во тьме, а викинг двинулся дальше, думая о причине своего напряжения.       Ответ на его размышления не заставил себя долго ждать. Кусты впереди зашелестели. Через них к нему пробирался кто-то побольше ежа, кто-то решивший никак не скрывать свое присутствие. На дорогу перед ним вышла та самая дикарка, в этом у Бьёрна не было никаких сомнений. Она как-будто специально выжидала именно его, подобравшись так близко к их лагерю.       До нее едва дотягивался свет от факела, но было отчетливо видно, что ее внешность изменились. На ней уже не было той порванной туники, вместо нее она надела одну из тех, что сняла с трупов английских солдат, ту, что меньше всех была залита кровью. На ногах ее были сапоги с обмотками, мужские, украденные или снятые также с чьей-то мертвой ноги. На поясе висели две сумки, а за спиной — мешок, с которого свисала шкура. За правым плечом — лук, за левым — стрелы. На голову она нацепила шапку, которая скрыла ее короткие волосы. Значит перед тем как своровать сумку, она оставила все свои вещи в укромном месте, чтобы быть налегке. Теперь у викинга в голове были ответы на вопросы о ее выживании в этом лесу, что вызывало в нем грусть старых дней. И если ее одежду он мог оценить, то вот лицо ее было трудно разобрать. Видно, что нос ее опух, так она еще вымазала его чем-то темным. Может глиной?       В одной руке она держала корзину, что принадлежала Бьёрну, другая была свободна.       Она тихо мычала. Больной нос еще долго будет донимать ее.       Девушка немного наклонилась и поставила корзину на землю, затем сделала странное движение рукой. Бьёрн понял, что она имела ввиду. Одной рукой он отстегнул свою новую сумку от ремня и бросил ей. Поймала. Затем она помахала ему рукой уже прощаясь. Все происходило молча. Уходила она куда тише, чем пришла. Уже во второй раз. Тьма быстро скрыла ее. Мужчина же не стал идти за ней. Подойдя к корзине, он сначала заглянул внутрь. Пусто. Или она решила не мучить себя, собирая рассыпанные им грибы, или, что более вероятно, она забрала их себе. Своего ножа Бьёрн так и не увидел. Он предположил, что она забрала его в обмен на тот, что потеряла из-за него.       Тихо выдохнув, Бьёрн поднял свою корзину и устремился дальше по пути, не отвлекаясь больше на игры теней. До утра было еще далеко.

***

      С первыми лучами солнца следующего дня викинги покинули остров.       — Никак оставил свои трофеи на берегу? — полюбопытствовал Аскеладд.       — Решил, что мое богатство может вызвать зависть у других.       — О-хо-хо, — рассмеялся командир, — если твое богатство нуждалось в гребне и тройке лошадей, то вряд ли ему можно позавидовать, — уняв смех сказал он.       После чего развернулся и отправился донимать своими колкостями Торфина, оставляя Бьёрна в легком недоумении. Не обманул ли того слух только что?