"Краткое пособие о том как выбесить, достать, а потом помереть от рук капрала"

      Попытка открыть глаза показалась невыполнимой; боль в висках заставляла лишь сильнее сжимать веки. Но шум и визги где-то неподалеку вынуждали все-таки встать и осмотреться. Проклиная всех и вся, пришлось разлепить глаза. Ничего нового я не увидела — тот же самый темный потолок, что был неделю, месяц, а, может быть, и год назад. Зависит от того, сколько времени я здесь провела.        Холодные каменные стены, запах сырости и отсутствие освещения говорили о том, что место это для жизни непригодно, но кому какая разница, в каких условиях содержится преступница?        Кое-как приподнявшись на кровати, которая не замедлила противно скрипнуть, я заставила себя встать и подойти к решетке, размышляя, кому же все-таки приспичило так кричать в месте, в котором можно запросто услышать даже биение сердца собеседника. Звук доносился откуда-то из длинного коридора, ведущего к моей камере. Решила попытаться понять, о чем же все-таки там говорят. Прислушавшись, можно было различить два голоса. Скорее всего мужчины, судя по грубому низкому тембру. Один из них матерился, на чем свет стоит, что его послали в это богом забытое место, где ни черта не видно.       «Ну, знаешь ли, — возмутилась я, будить меня своими криками было определенно плохой идеей, — мог бы и потерпеть. Подумаешь, темно!»        Я давно ─ еще с момента пробуждения ─ проклинала его. Разумеется, мысленно.        А вот второй был гораздо тише и только изредка вставлял пару слов. Резких, немного свысока. Через несколько минут они вышли из коридора, и я могла увидеть их силуэты. Зрение после сна у меня было никакое, да и кромешная темнота обволакивала пространство. Так что разглядеть их не получалось, сколько бы я не пыталась.       Один из них подошел к решетке и начал отпирать замок. Когда с этим интересным занятием было покончено, другой подошел ко мне и одним движением вытащил из камеры, попутно одевая наручники.       Я и не сопротивлялась.       В принципе, желания тащится с непонятно-кем и непонятно-куда не было. Но моего мнения никто и не спрашивал, да и… Какая вообще разница?       Хотя, все-таки, узнать сколько времени я там проторчала, было бы неплохо. И поэтому я решилась спросить это у своих новых знакомых, о которых я знала лишь одно ─ что у одного из них прекрасный словарный запас. Ему бы стихи сочинять или книги писать. Уверена, моя раскалывающаяся от головной боли голова оценит.       — А какое сегодня число? — поинтересовалась я, на что один из них, громко хмыкнув, ответил       ─ Тебе-то какое дело? Смертникам необязательно знать дату своей кончины.       По голосу я поняла, что это тот тип, из-за которого я проснулась. Захотелось сказать ему пару ласковых, но передумала и еще раз спросила, только уже у другого мужчины       — Не, ну, а все-таки. Я из того вида смертников, которые предпочтут знать дату, а то мало ли, у кого-то праздник, а я не поздравила.       Первый хотел что-то сказать ─ а, возможно, даже врезать мне, ─, но его перебил товарищ, тихо проговорив:       — Сегодня седьмое августа.       Я хотела пошутить и спросить, какой год, но, оценив ситуацию, поняла, что здесь никто этого не оценит, да и мне влетит. И тут дошло.       Седьмое августа.        Это что же получается, я тут две недели торчу? Ну, как сказать, достаточно много для той, которую по закону сразу нужно было казнить.       В принципе, я не жалею о том, что совершила. Знала на что иду. И, к тому же, те ублюдки получили по заслугам. Они заслужили       Что же, судьба, кажется, была благосклонной и дала мне еще немного пожить. Пусть и в темной, сырой тюрьме. Я, правда, надеялась выспаться напоследок, но вот не вышло. Со злостью я посмотрела на того раздражительного крикуна.       Тем временем, мы приближались к выходу. Впереди задребезжал свет, все ярче и ярче, у меня в глазах аж зарябило. Наконец мы вышли из подземелья, и я некоторое время лишь жмурилась, опустив голову. Чертово солнце, чертово подземелье. Но, через несколько минут, я смогла осмотреться: мы находились на небольшом, огороженном от посторонних глаз участке.       Приглядевшись, я заметила небольшую кучку людей, что стояли тут. Среди них я с удивлением увидела главнокомандующего ─ нашего любимого и многоуважаемого командора Эрвина Смита. Чуть дальше от него стоял низкий человек, что с безразличием к происходящему смотрел на меня. Это был сильнейший воин человечества, капрал Леви Аккерман.       И что они здесь забыли?       Я перевела взгляд на других людей. Там были два члена военной полиции, которых я не знала ─ и вообще не хотела знать. А еще парочка разведчиков. Хм-м-м, достаточно много людей присутствует, это настораживает. Я-то думала, прикончат меня те двое, что привели сюда, и все. А тут такие люди собрались… на казне простого предателя. Что ж, можно и умереть. С этими мыслями, посмотрев на командора, я заметила, что он прекратил разговаривать с одним из членов полиции и смотрит на меня.       Меня поставили на колени, прямо возле них. Наверное, чтобы в очередной раз меня унизить. Ну да, ну да, как же без этого. Один из полицейских подошел ко мне, презрительно посмотрев, а после начал свою речь:       — Несс Вуд, вы обвиняетесь в предательстве короля и нарушении клятвы, что принесли, вступив в ряды разведки!       Я хмыкнула. Что за пафосные речи? Нельзя ли побыстрее? Тем временем полицейский продолжил:       — Вы предали Разведкорпус, на последней вылазке убив четверых солдат. За это вы будете казнены, как и полагает предателю! — он злобно на меня посмотрел, — Есть ли последние слова, которые вы хотите сказать? Сожалеете ли вы о своем поступке?       «Ни капельки»       Сожалею ли я? Хотелось рассмеяться в ответ, но я сдержалась. Если бы знала, что буду сожалеть, не делала бы этого. Но те четверо ублюдков это заслужили, и я знала на что иду. Так что, усмехнувшись, ответила:       — Мне не о чем сожалеть.       Полицейский нервно передернулся. Он оскалился, и я уж было подумала, что того гляди, набросится на меня да загрызет. Но он внезапно заорал так, что у меня уши заложило. Я даже хотела своему знакомому, благодаря которому не проспала собственную казнь, посоветовать научиться так орать у этого мужика, а то ему не хватает опыта в этом.       — Несс Вуд, вы приговариваетесь к смертной казни! Немедленно исполнить приговор!       Я закрыла глаза, ожидая выстрела. Думала о своем. Например о том, что, наконец, свободна. Неожиданно услышала громкий приказ остановиться. Это что, главнокомандующий сейчас говорил?       Дальше наступила неловкая тишина, а я несколько секунд не могла решиться открыть глаза. Когда я все-таки сделала это, то увидела, что полицейский, что направил на меня пистолет, шокировано смотрит на командора.       Несколько секунд прошли в молчании. Почти все присутствующие смотрели на Эрвина в изумлении. Я не стала исключением. Единственными, кто сохранил спокойствие, оказались командор с капралом. Первый смотрел на всех уверенным, властным взглядом, а второй же выражал полное безразличие ко всему происходящему. Мне вдруг в голову пришла мысль о том, что рядом с капралом, наверно, атмосфера леденящая-леденящая, как мороз зимой.       «В жару удобно,» ─ и о чем я только думаю?! Из очень познавательно интересных мыслей меня вернул обратно на землю голос полицейского       — Командор Эрвин, при всем моем уважении… — он явно не мог подобрать слова,  — при всем уважении, это дело сугубо военной полиции, и вы не в праве вмешиваться. Так что не мешайте нам исполнять приговор.       Ничего не сказав, он решил было все-таки пристрелить меня. Когда его рука была готова спустить курок, командор снова заговорил:       — Это дело также касается и Разведкорпуса. К тому же, нам стало известно, что командира отряда, в котором находилась рядовая Вуд, убила не она, а ее знакомый — рядовой Раэль Молрд. После этого он свалил вину на Вуд, а сам дезертировал из Разведкорпуса и сейчас находится в бегах.       В сердце неприятно защемило после того, как услышала знакомое имя. Имя человека, которому доверяла больше, чем кому либо. Больше чем самой себе. В памяти пронеслись события последних нескольких недель. Недавняя вылазка, та самая вылазка, роковая вылазка, на которой все и случилось. Командир не должен был погибнуть, я точно знала это, но неожиданно Раэль убил его. Я же покончила с остальными. А потом, недоумевая, приблизилась к другу.       ─ Так почему командир?       Раэль лишь исподтишка усмехнулся и, неожиданно обнажив клинок, резко направился в мою сторону. Неуклюже уклонившись от удара, я грохнулась с лошади. Затем Молрд быстро схватив мою лошадь за поводья и, напоследок хмыкнув, ускакал, оставив меня титанам. Как назло, почти не оставалось газа, и я, кое-как забравшись на дерево, предалась своим мыслям. Изредка поднимала голову и осматривала местность остекленевшими глазами. «И что это такое сейчас было?» — крутилось в голове.       Раэль, за что?       В голове вертелась одна мысль — меня предал самый дорогой мне человек. Дальше все было, как в тумане. Со временем ─ уже в тюрьме ─ я пришла в себя, осознала и поняла, что Раэль, скорее всего, давно меня использовал, а я и не замечала тогда. А теперь я узнаю, что он дезертировал, что ж, интересная новость перед кончиной. Ничего не скажешь. Мне в принципе все равно. Мстить я ему не буду, искать тоже. Даже если бы осталась в живых, то не делала бы этого.       Просто, смысла нет.       Только вот, что-то с моей казнью затягивают; они там скоро, нет? Мне уже надоело ждать. И тишину, и поток моих размышлений, прервал голос командора…