Начало, которое знаменует конец.
6 июня 2020 г., 20:11
Так уж повелось, что технологии Земли уступили технологиям небес. За окном 27 век — и теперь каждый гражданин, старше 18 лет, приобретает своего собственного... Ангела-хранителя.
Нет, вы не ослышались.
И это далеко не те, которых изображают на крестиках или на автоматах с игрушками, о чем узнал Антон на собственном опыте.
***
Свет от фонаря проникает сквозь оконные рамы, плавно ложась на спину юноши. Светильник работает через раз, намекая, что ему нужны новые турбо-батарейки, но Антон в который раз ударяет по корпусу, тоже намекая, что он обычный школьник и откуда бы у него взялись деньги вообще. Руки устали и глаза тоже, от чего в тетради получаются каракули, да и вообще Антон хочет есть и спать. Шастун с грустью вспоминает далекое прошлое, когда люди были воистину свободны от учёбы (по сравнению с ним, так уж точно)и учились всего-то 11 лет, и экзамены были легкими. Юноша тяжело вздыхает, выводя последнюю цифру, гасит светильник и откидывается на спинку кресла. В зеркале напротив он видит просто депрессивного подростка, с отросшей щетиной, взъерошенными светлыми волосами, потухшими глазами, совсем безжизненными, и кажется будто он сам, как кубик льда, погибающий и уже потерявший надежду на спасение.***
— Ты выучил технологию? — с порога встречает мать, отпивая горячий чай, краем глаза следя за точными действиями андроида. — Ну ма-а-ам, — стонет Антон, пытаясь отодвинуть андроида, чтобы налить кофе. — Что мам? Ты когда поедешь в город, что будешь делать? Где будешь работать? Ты решил опозорить нашу семью?! — мама с грохотом ставит чашку на стол, пугая даже робота. Антон жмурится. Семья Шастунов более известна, как семья потомственных технологов. Мама — инженер-технолог, папа технолог-сварщик. Мама проектирует, папа создает. Их приютила еще 20 лет назад всемирно-известная глобальная компания Торчвуд. Через некоторое время родители решили переехать в Нижний город, оставив Торчвуд в Утопии, и работая на другие менее известные компании. Всё очень просто, но очень сложно для понимания родителей. Ведь это немыслимо! Их сын хочет стать не технологом, а...писателем??? — Будь хоть раз благодарным своим родителям, и продолжи семейное дело. Не знаю, кто тебе навязал эту идею, но ты должен бросить жить в своем мире грёз и подумать о будущем твоем и твоих детей! — выплевывает родительница, отворачиваясь к окну. Антону хочется выброситься с окна, но вот жалость — окна прочные и открыть их может только андроид, пульт от которого у мамы. В своем переезде в Нижний город виноват конечно же был и будет Антон. Ведь воспитание ребенка в условиях Утопии крайне затруднительно, поэтому внеплановая беременность и предрассудки заставили родителей покинуть прочные обьятья Утопии. И теперь при каждом удобном (и не очень) случае мать упрекает сына в этом до звона в ушах. Но Антон знает точно — авторство он не бросит. — От этого тебя никакой Ангел не сохранит, — кидает в след мать. Стоит напомнить, что Антону уже полтора месяца как 18, но Ангел к нему еще ни разу не наведался. Блондин даже думает, что ему просто не повезло, и Ангела ему просто... ну...не хватило. Закончились на фабрике. Недопечатали. Потеряли контактные данные юноши, и сейчас наверное думают, что ему 7. Об Ангелах Антон наслышан уж очень много. Ведь мама сыну часто рассказывала, как появился у нее хранитель. Она тогда только возвращалась с вечеринки в честь её 18-летия, а он ждал её у крыльца дома. Весь такой с ума сводящий, опьяняющий, будто дурман, с золотистыми прядями, карими пронзительными глазами, искристой улыбкой и букетом белых роз. Мама говорит, что сразу поняла, что это её Ангел. Антон ей завидует. Если Ангел к нему не приходит, значит тому на юношу наплевать, и Антон «сгниет где-то под люками канализаций», как выражается его мама. Антон понимает, что хуже уже не будет, поэтому громко хлопает дверьми, прыгая в своё излюбленное кресло. Поворачивается лицом к окну, наблюдая за слабыми проблесками Луны 0-1 и проезжающими мимо Фритаймами. — Проблемы? Антон готов поклясться, что он не сошел с ума, не поехал крышечкой кипятильника, не словил белочку, а это действительно чей-то охренительный четкий мужской голос послышался у него за спиной. — Эй, я с тобой говорю! — уже настойчивей произносит незнакомец. Антон боится взглянуть в зеркало, поэтому медленно поворачивается, впиваясь ногтями в подлокотники и замечая очертания человека на его пуфике. Рука сразу дергается к светильнику, а тот будто почувствовав опасность, сразу же загорается. — Ну, привет, зайчонок.***
— То есть, ты утверждаешь, что являешься моим Ангелом, а не просто извращенцем, который ошибся дверью и сейчас валяет дурака?! — Антон нарезает шаги по комнате прямо как во всех дурацких детективах. Незнакомец заливисто смеется, и Антон отмечает, что есть все-таки в нем что-то божественное. — Да, я утверждаю, — скалится брюнет. — Чем докажешь? — юноша сам в шоке от своей наглости. (А ведь это может быть реально его Ангел, ну может чуть-чуть ебанутый, но его же!) — Хм... — сводит брови мужчина, смотря сквозь Антона. — Знаешь, нас не учили там доказывать таким недоверчивым, как ты, — Ангел подозрительно щурится, обнажая ровный ряд зубов, — но я знаю один способ. Он покидает уже нагретое место, делает несколько резких шагов к Антону и сталкивается с его губами. Антон ахуевает пуще прежнего, давясь воздухом, а брюнет со звуком отрывается от губ, заглядывая прямо за радужку глаза с восторгом. — Ну что, понравилось? — радуется брюнет. — Говорят, когда целуешься с Ангелом, в голове полное умиротворение, бабочки с единорогами в прятки играют и всё такое. — Ты, блять... — Антон начинает с ярой уверенностью, но запинается на полуслове, отмечая, что ему действительно понравилось, и в голове реально собачий кайф и кошачья мята. Пиздец? — Вот видишь! — бросает искры Ангел, снова развалившись на пуфе.***
— Я Арсений, — представляется тот, одаривая улыбкой. — Как по-христиански. — Что? — Неважно. Значит ты мой Ангел? Типа навсегда? И ты будешь появляться вот так же неожиданно? И подглядывать ты будешь? — сыпет вопросами мелкий, а на последнем даже подпрыгивает. — Если только этого ты захочешь, зайчонок, — играет бровями Арсений. Антон закатывает глаза. — А так, то да, буду тебя спасать от драконов, и другой нечисти. — А я могу как-то отказаться... Я думал Ангелы другие, — мнется Антон, смотря на что-угодно, кроме мужчины. Арсений скептически осматривает блондина, а потом заливается смехом. — Думал у нас нимб над головой и крылышки на спине??? — сквозь смех лепечет Арс. — Ой, не могу, ты бы видел свое лицо! — И что, даже крыльев нет? — надежда Антона гаснет вместе со старым светильником. Арсений снова смеется, закрывая лицо руками, и есть в этом что-то милое. — Есть конечно, но мы не пользуемся ими в обычной жизни. Тем более, не будем же мы светить крыльями перед подопечными, — Арсений больше не смеется, но на лице сияет улыбка. Шастун кривится от слова «подопечный», заваливаясь на кровать. Кажется, кто-то обиделся. — Спокойной ночи, зайчонок, — неторопливо произносит брюнет, растворяясь в воздухе. Антону остается только удивленно хлопать глазами, охуевая, ведь это типа он сейчас обрел своего собственного Ангела-хранителя? Если раньше Шастун просил, чтобы тот у него появился, то теперь юноша просит себя от него уберечь.***
Прошло 2 недели, но Ангелок так и не появился. Может быть приходил однажды, когда юноша мирно спал, и разглядывал немного подрагивающие веки, ровно вздымающую грудь, светлые локоны в игристых тенях, но Антон об этом уж точно не узнает. Шастун думает, что Арсений просто не хотел приходить. Разочаровался в нем. В таком темпе проходили дни, скорее пробегали, пока не настал тот самый. Тот самый день, при упоминании которого трясутся коленки и сердце пропускает несколько ударов. Если быть честным, то ещё хрустят суставы, но это уже не так важно. На этот день юноша возлагал высокие надежды, ведь сегодня тот отправляется в самое сердце Утопии. Сумка уже собрана, одежда приготовлена, за окном блестят первые посланники солнца 0-1. Лучи пробиваются сквозь плотные тучи, забираются на крыши домов, а потом скользят по оконным рамам, заглядывая в комнаты, отбиваются в зеркальных поверхностях. Антон представляет себе Утопию. Наверное там очень тихо и спокойно. Всегда солнце и никаких войн. Там люди не принуждают кого-то быть кем-то. Там каждый может стать писателем, актером, художником. Там не нужно притворяться или делать вид, что тебе интересны новости, футбол или кулинарные шоу. Антону там будет комфортно, и глупый Ангел ему вовсе не нужен. — Ты отправляешься в Утопию, а там тебе точно неприятностей не миновать. И да, почему это я глупый? Антон отскакивает к стене, наблюдая за нахальной улыбкой Арсения и зарывается руками в волосы. — Ты проник в мою голову? — Ты и не сопротивлялся, — мягко поясняет Ангел, садясь на уже привычный пуф. — Почему ты считаешь, что там неприятности? Ты там был? — Да. — Расскажи. Арсений открывает рот, видимо над чем-то раздумывая, пальцами ведя по стеклянной поверхности тумбы. — Там светло, светлее, чем у вас. Воздух свежий, чистый. Нет безработных или бездомных. Много цветов. Дома высокие, красивые, с зелеными крышами. — А разве не высотки? — перебивает Антон. — Нет, Утопия это не технологии, Утопия — это искусство, — Ангел задумчиво пялится в пустоту. — Какие тогда неприятности могут быть в такой Утопии? — Шастун поднимает одну бровь. — Утопия это ведь не только сверху, это и снизу, — начинает Арсений, а вот Антону ничуть не понятней. — Слышал о демонах-разрушителях? — Это ведь легенда, — прыскает блондин. Ангел смеется. — Нет, конечно. Они любят забирать жизни таких молодых и неопытных как ты, — переводит взгляд на Шастуна. — Я не... — Высасывать энергию и бросать бездыханное тело где-то на разломе канализационных труб, — продолжает Арс. — Но почему? Как? — Антон в замешательстве. — Почему? Им нужна энергия чтобы оставаться на Земле. Как? Они действуют группками, нападая на людей, которые наслушались сказок про Утопию и отказались от Ангелов. — Значит ты мне все-таки нужен? — больше спрашивает, чем утверждает Антон. — Да, зайчонок. Они еще долго молчат, слушая монотонные звуки дождя, пока тишину не нарушает Антон. — Потому, что ты не приходил. — Что? — Арсений поворачивается корпусом к собеседнику. — Я считал тебя глупым, потому что ты ко мне не приходил. — Так ты и не звал. — Что? — теперь уже не понимает Антон. — Ангелы созданы для того, чтобы их звали, — почти смеется Арс. — Мы конечно чувствуем, когда подопечному грозит опасность, и появляемся, но прямой опасности тебе я не чувствовал, а ты и не звал. Так что — вот так. Антон смотрит Ангелу прямо в глаза и теперь может рассмотреть, что они необычайно яркие, светло-голубые, с желтыми линиями возле зрачка. Будто сами солнце и небо поместились в этом Ангеле, и теперь отражается в его глазах. — Как думаешь, что меня там ждет? — Что бы не ждало, знай, что я с тобой, зайчонок. И на душе как-то спокойно.
