У костра

С горных вершин сползло большое, тяжелое облако и накрыло непроницаемо-вязким туманом и долину, и лагерь, и корабль. Старый таллз по прозвищу Пушистый положил в алые угольки колоду побольше, тихо вздохнул и посмотрел на сидящего напротив ученика. Одного из троих учеников (они же - падаваны), смуглого зеленоглазого Кардо. Двое остальных сейчас мирно спали в каютах "Серого пламени", звездолета-фрахтовика, а третий пытался не спать и получалось у него очень и очень плохо. Как раз, когда таллз успел задуматься об этом в очередной раз, парень судорожно дернулся, пытаясь не упасть, потому что задремал сидя. Не засыпать совсем Кардо физически не мог, как и любой другой разумный, форсер и не форсер, но явно очень старался: подскакивал всегда раньше всех, позже всех ложился или не ложился вовсе, а потому втихую глотал стимуляторы с каффом и все равно натыкался на предметы. Такой "способ" отдыха Пушистого совершенно не радовал, и именно поэтому сегодня и сейчас он находился снаружи, в обществе вечно невыспавшегося юноши. Из отрывочных рассказов остальных двоих учеников Пушистый знал, что Кардо - сын бойца некого Сопротивления (правда, чему оно сопротивляется, мальчишки объяснить четко и однозначно не смогли); что отец в далеком прошлом убил свою жену и искалечил сына, оставив Кардо одноруким; что юноше до сих пор почти постоянно снятся кошмары. Стоны и болезненный, почти собачий вой он слышал сам, но вмешаться не успел: Кардо был форсером и, ощутив внимание, мгновенно проснулся. Проблема была во многом в том, что юноша не жаловался. Он вообще еще ни разу не жаловался Пушистому или при Пушистом кому-то другому, даже когда шел за аптечкой, до кровавых лохмотьев распоров ногу, или налетев на неприветливый рой муравинов. Таллз просто принял как данность, что состояние этого разумного пока нужно регулярно проверять и вмешиваться, когда доходит до проблем и травм, вмешиваться самому, молча и безапелляционно. Вот и сейчас требовалось его вмешательство... -- Кардо? Киборг девятнадцати лет отроду, недостающую руку которого по его же просьбе заменили на огнемет, спаренный с тяжелой бластерной винтовкой, вскинул голову на мысленный оклик: - Да, Мастер? У него не очень хорошо получалось общаться с помощью Силы, по крайней мере пока. Пушистый подозревал, что это связано с проблемами концентрации по случаю постоянного бодрствования. -- Иди сюда, - попросил таллз, и растерянность задремывающего разумного тут же сменилась настороженностью. - Да, Мастер... -- Совсем сюда. Со спальником, - решил таллз. - Да. А-а... зачем? Медитировать? -- Спать. Настороженность превратилась в ужас. Темный, лезущий изо всех дыр и прорех в ментальной броне, которых хватало. При этом физически Кардо покорно взял спальник и побрел вокруг костра, едва не засунув угол тканевого конверта в огонь. И засунул бы, не отведи его Пушистый телекинезом... -- Кардо, ответь, пожалуйста честно... не так, как ты считаешь правильным, а так, как реально есть... - Да, Мастер. -- Ты стараешься не спать из-за плохих снов? Молчание. Ужасная смесь опасений, самых разных, от ожидания насмешки до нежелания смириться со своей слабостью. Наконец, когда тянуть паузу становится уже неприемлемо: - Да. -- Я правильно понимаю, что тебе немного легче спать... с кем-то? - Только с одним разумным, - сглотнув по возможности незаметно, отчитался Кардо. -- Спасибо. Последний вопрос... ты мне доверяешь? Парень завис. Нервно глянул на Пушистого, то ли бросил, то ли уронил рядом с ним на землю злосчастный тканевый кокон. - Вы наш мастер... -- Во-первых, Виссс или Пушистый, и "ты". Или хотя бы "мастер" не так часто. Во-вторых я просил честно... а это было не совсем честно, разве нет? - Да... -- Зачем? - Не знаю. Я не умею быстро привыкать... - Кардо замялся. -- К новым существам вокруг? - Да. -- Но все-таки Мастер? - Да. Без вас нас бы тут не было. -- А Мастеру положено подчиняться? - Да. -- Если я пообещаю, что сегодня ты не увидишь никаких снов, вообще никаких, ты мне поверишь? Судорожный вздох. "Совсем никаких" кошмаров он, похоже не видел только в тяжелом наркотическом сне или коме. - Не знаю. Наверное... Хочется поверить. -- Я обещаю, Кардо. Никаких снов. Ложись, пожалуйста. Губы человека дрогнули, взгляд метнулся к спальнику, к костру, обратно к таллзу. - А вы... в смысле ты... ты из-за меня спать не будешь? -- Буду, - пообещал Пушистый. - Я просто... выключу сны в мозгу у нас обоих. На лице юноши на мгновение мелькнуло жуткое, голодное и одновременно с этим испуганное выражение. - Ложиться сейчас и здесь? -- Да. Ты не боишься прикосновений? - Ментальных? -- Нет. Физических. В смысле тебе будет удобно просто лежать близко, но самому, или... - Или как с Легертом, касаясь вас? Тебя? -- Да, - согласился таллз. - Как тебе будет удобнее? Взгляд юноши искоса, раздумчиво прошелся по белой громаде таллза. - А мешать не буду? Пушистый покачал головой, подчеркивая в Силе свою уверенность, что большой и теплый Кардо ему уж точно мешать не будет. Особенно рядом. И совершенно неважно, насколько это будет тесное "рядом". - Тогда ложись ты, а я как-то рядом прибьюсь, да? Пушистый улегся. На спину, раскинув руки. С одной стороны шкуру приятно щекотали волны тумана, с другой - ручейки теплого воздуха от огня. Громко прошуршала ткань, и на руку, чуть выше локтя, аккуратно легла ладонь. Голову крупный для своего вида человек пригнул, почти упираясь макушкой снизу в лапу таллза. Пушистый знал, что скоро эта поза изменится на более свободную, но пока что-то исправлять не стоило. Доверие не возникает на пустом месте, и очень редко формируется быстро - это таллз знал очень хорошо и на собственном опыте. - Доброй ночи, Мастер. Человек глубоко вздохнул и, наконец, позволил себе закрыть глаза. Какой-то образ, откликающийся мгновенной тьмой и болью, чье-то изуродованное лицо, Виссс погасил, как пламя свечи, еще до того, как мозг осознал его появление. - Доброй... ночи... Темнота мягко сходилась вокруг человека, как стенки палатки, легкие и в то же время непроницаемые, а он отчаянно балансировал на краю этой темноты, потому что все еще боялся. -- Доброй ночи. Кардо Рен, огнеметчик, темный форсер, и просто уставший за больше чем десяток лет разумный, улыбнулся, не открывая глаз, и действительно мгновенно заснул. Старый таллз рядом с ним положил тяжелую теплую лапу на торчащее из спальника плечо, и тоже закрыл глаза. -- Спи. Просто спи.