У костра

Вся жизнь штурмовика подчиняется четким правилам: где спать, что есть, что делать, куда ходить в увольнительную, как разбирать и собрать бластер, что делать, если оказался в плену... На случай смерти собрата или офицера тоже есть правила: в каком случае необходимо эвакуировать тело, а в каком разрешается оставить, кому сдать и какой рапорт составить. FL-1225, он же Фол, хорошо знал правила, редко нарушал их, но последнее время его служба очень плохо укладывалась в рамки этих правил, а сегодня... сегодня пошло кувырком все. Совсем все, словно легендарные звери все уронили. Фон невольно повернул голову и посмотрел на лежащее на его собственном спальном мешке тело. Первого - Рыцаря Рен по имени Унш он все равно внутри звал именно Первым, - нужно было забрать с небольшой руднично-горной планеты в строго обозначенном месте по времени. Фол прилетел на полчаса раньше, и только потому вообще узнал, что план накрылся медным сверкающим тазом на манер шлема капитана Фазмы: Рыцаря преследовал вооруженный отряд с боевыми дроидами. Фол, разумеется, влепил по нападающим из всех курсовых стволов "Следопыта" и бросил корабль на крошечную площадь, открывая люк. Камера отследила, что Унш, шатаясь, ввалился в трюм, а потом пилоту пришлось поднимать машину, выходить на траекторию прыжка, да еще и предварительно отделываться от наглого то ли пирата, то ли соратника нападавших на земле. Когда "Следопыт", наконец, закончил маневры и прыгнул, Фол, разумеется, бегом летел в трюм... только все равно опоздал. Помогать было уже невозможно. Просто некому. Сердце не билось, дыхание отсутствовало, а времени прошло намного больше расчетных трех минут - тело уже начинало остывать. По правилам следовало поместить труп в криокамеру, зафиксировав повреждения и обстоятельства смерти и следовать дальнейшему приказу. Дальнейшим приказом было добраться до необитаемой планеты и там ожидать остальных Рыцарей Рен из его группы, но у Фола словно что-то закоротило в мозгу. Два часа из общего времени гиперпрыжка он просидел в трюме на полу, глядя в застывшее лицо Первого. Закрыл ему глаза, хотя даже это выполнять правила не рекомендовали, а потом просто держал за руку в перчатке. Ни единого снимка первичного положения тела сделано не было. Внутри Фола царила бесконечная, как космос и такая же жуткая пустота. Ему почти хотелось услышать яростный рык громадного товарища Унша "Почему ты жив, если его не стало?!" Это был правильный вопрос, хороший вопрос, и будь в целом возможна замена, FL-1225 не раздумывая бы поменялся. Последний час он зачем-то бездумно наводил порядок в корабле, расставляя по местам немногие опрокинувшиеся и попадавшие на пол после экстренных маневров предметы - Унш не любил беспорядка. Потом пришлось идти в рубку и сажать корабль на плоское и голое плато над туманными пропастями. Зачем Фол вышел из звездолета и развел перед трапом костерок, он не знал. Может быть, потому что в первую встречу сам попал в лагерь рыцаря среди каких-то пещер. Может быть потому, что снаружи была ночь, а пламя костра просто физически не могло так безжалостно и жутко высвечивать мертвое лицо, как это делали лампы? Уложить Первого просто на камни Фол тоже не смог. Принес свой спальный мешок, расстегнул его, насколько возможно, и уже в него, словно спящего, опустил Унша. Странно, но форсер не стал таким же тяжелым, как обычные мертвые тела. Или Фол просто перестал адекватно воспринимать нагрузку? (Плевать.) Теперь перед ним плясал одинокий и маленький язычок пламени, позади темной глыбой высился звездолет, а внизу белыми реками полз туман. Только Первый, любивший такие темные, таинственные картины, больше не мог улыбнуться. Фола трясло. Глаза оставались сухими, но внутри что-то словно горело и взрывалось. (Никогда больше. Никогда. Какое ужасное слово и понятие...) Но на плато все-таки было лучше, чем в стенах криокамеры. Чем именно лучше - Фол не мог ответить. Не в состоянии бороться с желанием, он снова повернул голову и посмотрел на Рыцаря. В темноте, при слабом свете звезд и в трех шагах от костра не было видно горелых дыр в черной одежде и черных пятен ожогов на светлой коже, но когда прилетят остальные - они узнают все. Хотя бы считают память из головы пилота, или выслушают его рассказ, или просмотрят запись со внешних корабельных камер. (Унш не любил выглядеть неаккуратно. Сколько угодно потрепанным - да, грязным - нет.) Сквозь плотно сжатые зубы штурмовика прорвался стон, но он не слышал. Фол встал, дошел до трапа, поднялся по нему, не впервые, но все-таки с невольным смущением вошел в каюту Рыцаря. Терминал так и оставался в режиме ожидания, тускло подмигивая индикатором. Фол открыл шкаф, задумался над очень простым выбором - боевой комбинезон или свободные штаны с рубашкой, и взял штаны. Комбинезон, наверное, был бы правильнее, но во-первых, его сложнее было бы надеть на неподвижное, хотя и не окоченевшее пока тело... Было что-то еще во-вторых, но мысль потерялась, оборвалась. Вернувшись с "добычей", он еще несколько секунд стоял над погибшим. Жалкие остатки логики и здравого смысла пытались выяснить, ЧТО и ЗАЧЕМ происходит, но ни это ЧТО, ни это ЗАЧЕМ не имело особенной ценности. - Прости. Я подумал - тебе так будет удобнее... Раньше FL-1225 было сложно обращаться к Рыцарю на "ты", а вот теперь - пожалуйста. Он разомкнул магнитные полосы ботинок, ремень, систему ремней поуже, на которых крепилось снаряжение. Морщась, скорее от болезненного сочувствия, чем от запаха гари, стащил до пояса сожженный комбинезон и беззвучно выдохнул, вынужденный опять, практически в темноте, но все равно рассматривать повреждения: черный горелый след выше правой ключицы, такой же, более широкий (площадь распространения импульса больше) по центру под ребрами и еще один в бедре, все еще скрытый обгорелой тканью. Три проникающих ожога, способных отправить на тот свет кого угодно, даже джедая или ситха. Смотреть на черные пятна на белой коже было непереносимо. Настолько непереносимо, что дышащий медленно и сквозь зубы штурмовик опустил руку на подсумок с аптечкой и открыл его. (Интересно, доводилось ли кому-то из штурмовиков Империи вот так сидеть над Инквизитором? Какая разница? Все равно то, что делается - бесполезно.) Но Фол все-таки начал делать, хотя пришлось даже включать фонарик: ввел в синюю жилку на шее анестетик-антибиотик, заготовленный в инъекторе, сменил вещество и иглу, зачем-то отсчитал десять секунд, как для живого, и начал вводить препарат в ожоги. Залил сверху универсальным регенератором, как полагалось и даже заклеил пластинами пластыря. Закончил с переодеванием, отбросил за спину снятый комбинезон, критически осмотрел работу, и беззвучно завыл, шлепнувшись на задницу и вцепившись зубами в кулак. (Не успел. Не успел и ничего не смог, а прилетел бы еще чуть позже - и вообще никого бы не нашел, совсем, никогда. Ничего не изменить.) Рыцарь спас его в забытой Силой пещере. Отнял у Кайло Рена. И не только его, Рыцарь вообще часто вмешивался там, где другие проходили мимо. От Рыцаря, по крайней мере по мнению простого штурмовика, пользы было на порядок больше, чем от Кайло и некоторых других высоких чинов вроде Прайда вместе взятых. Думать сейчас о том, что при одном теплом и чуть насмешливом взгляде Унша по спине FL-1225 пробегала дрожь, а в животе что-то завязывалось в бантик, было очень неправильно, но тоже думалось. (Никогда больше... по объективной причине.) - Прости меня. Пожалуйста. Он опять взял мертвого Рена за руку, на этот раз уже без перчатки. Словно хотел отогреть эти тонкие легкие пальцы, которые с одинаковым умением держали совсем недавно световой меч, геологический сканер или медицинский набор. Слезы наконец поползли по щекам, падая с подбородка и круглыми капельками скатываясь по ткани пилотского комбинезона. Щеку Унша пересекала темная полоса - копоть, Сила только знает от чего. Может быть, он случайно коснулся грязной перчаткой. (Он никогда не лег бы спать не умывшись. Хотя бы салфетками.) Пришлось идти за салфетками, а заодно оставлять "сбрую" Рыцаря в его каюте, а убитый комбез отправить в утилизатор. Опять дрожа (и на этот раз зубы слышимо стучали), Фол добрел обратно до почти потухшего костра, уронил в него и рассыпал по окрестным камням и трещинам несколько кубиков сухого горючего, и встав на колени, принялся оттирать следы неприбранных помещений и подземелий с белого в темноте лица. Память опять предательски ударила в спину - меньше года назад, в их первую встречу Рыцарь точно также стоял на коленях перед штурмовиком, а Фол оттирал его от древней могильной пыли... (Началось и закончилось. Круг замкнулся.) FL-1225 понял, что если сейчас опять сядет рядом с Реном, то сперва будет неведомо сколько держать его руку... или сделает что-нибудь еще менее допустимое, например уляжется рядом, и его голову - себе на плечо, чтобы опять ощутить прикосновение длинных волос (они еще долго будут такими же, как всегда). Потом он пустит импульс себе в висок, а делать этого нельзя до того, как появятся еще двое Ренов и, может быть, их таинственный Мастер. Поэтому он встал, заставил себя отойти за костер и уселся, обхватив колени и упершись в них лбом. По обратной стороне век, как кадры кинофильма, проносились картинки - Рыцарь фехтует с собратом, Рыцарь гоняет Фола по рукопашному бою, Рыцарь выдает звездюлей Кайло Рену, Рыцарь, Рыцарь, Рыцарь... (Разве FL-1225 виноват, что этот форсер стал его самым ярким впечатлением в недлинной жизни?) -- Фол?.. (Сколько раз его вот так окликали за последний год?) -- Фол... Шепот в висках, вызывающий желание поплотнее сжать веки и не выходить больше в реальность. -- Фол!.. Штурмовик сжался в комок. Если это двое друзей Унша, они все поймут. Призраков не существует, кроме как на страже древних гробниц. Что-то небольшое и достаточно легкое выдало ему подзатыльник, и FL-1225 обернулся. За спиной никого не было, только пачка салфеток упала на камни рядом. Тихий стон, опять позади, он вообще едва расслышал, да только в том направлении ничего не было кроме... Кроме. (Именно так начинается безумие. Грубее говоря, КРЫША ЕДЕТ...) -- Это у меня сейчас поедет крыша от попыток твое внимание привлечь! - рявкнул в его голове голос Унша, настолько знакомый до последней интонации, что ошибиться было почти невозможно. - Иди сюда и помоги, я сейчас задохнусь к криффтовой бабушке! Команду FL-1225 выполнил мгновенно, бездумно, и только сейчас понял, какую допустил ошибку. Рыцарь лежал на спине, запрокинув голову, и для спящего такая поза была вполне нормальной - но не для раненого в верхнюю часть грудной клетки. Раненый должен находиться в полусидячем положении, которое регулируется... (Он мертв.) Фол приподнял Рена, прикидывая, что пойдет ему под спину, а тот, кажется, попытался улыбнуться. -- Вовремя ты. Спасибо. Под спину пришлось пристраивать большой камень без особенно острых углов, и свою куртку в качестве дополнительного смягчителя. (Он мертв.) -- Так гораздо легче. И хорошо, что снаружи. Ты умница... Знаешь, здесь очень красивая ночь. (Он мертв. Ты пять часов назад проверял его пульс.) -- Фол? (Мертвецы не оживают. Унш мертв и должен лежать сейчас в криокамере. Ты окончательно спятил, боец.) - Фол?.. Фол попытался понять, слышит голос вслух, или в голове, как иногда обращались к нему и общались между собой форсеры, или просто придумал его. Мертвый Рыцарь, привалившийся к к камню спиной и затылком, шевельнулся, явно повернул голову и посмотрел на Унша блестящими в звездном свете бездонными глазами. Фол понял, что небо меняется с землей местами, успел ощутить удар собственного падения и провалился во тьму. - Вот кто тебя назовет умным? А? Довел парня до сердечного приступа, - сердито фыркнул Легерт по прозвищу Ищейка. Он сидел в метре от Унша, держа ладонь над головой совершенно бессознательного штурмовика. Посредством Силы форсер мешал ему стать сознательным прямо сию секунду, хотя упрямый FL-1225 по прозвищу Фол честно пытался. - Идиот, сам понимаю, но что мне было делать? - Объяснять. Сразу, как только понял, что тебя слушают, а не окликать по четыре раза. Тоже мне, нашелся призрак... - Глупо вышло. Но знаешь, дышать очень хотелось. Легерт вздохнул. Латать друга и товарища, конечно, следовало, но с этим пока справлялась химия, а впечатлительный Фол действительно поймал инфаркт, и отпускать его с контроля Силой было опасно. Лечить одновременно двоих, как мог их общий Мастер, Ищейка пока не умел. - Вот завтра ты ему это и расскажешь. Вслух. - Знаешь... я наверное, попрошу, чтобы это рассказал ты, тихо, спокойно и без моего участия. Чтобы он со старта не поймал второй инфаркт. Легерт подумал, кивнул и все-таки улыбнулся. - Знаешь, вот всегда думал, что гибернация форсера - очень полезная штука. Признаков жизни нет, враги считают тебя трупом, а твой товарищ-форсер со всем разберется и вовремя начнет латать повреждения. Ну, разве что враг тоже окажется форсером и беспомощного просто дорежет... Но вот что с помощью гибернации можно своего союзника угробить... - Не смей! - возмутился Унш, и драчливая пачка салфеток отвесила второй подзатыльник за вечер. - Не смей даже говорить, что моего пилота угробили. И вообще, лечи его как следует. Знаешь... наверное мне без него будет также пусто... - Как и ему без тебя. Мы научились терять, но не смиряться с потерями. Так не делают, но... - Но мы всегда делали по своему, не как все. - И будем делать.