вроде (не) пара

      Хосок еще очень долгое время не мог отойти от всей этой ситуации. Ему казалось, что жизнь закончилась в тот роковой момент, когда их сосед увидел эту непотребную сцену. И даже разговор с Джином совсем не помог ему прийти в себя. На все выходные он заперся в своей комнатке и выходил только по крайней нужде или когда Сокджин уходил к себе. Парень много думал обо всём и единственным решением для него казалось съехать из этой квартиры и плевать, с Кимом или без него, потому что его впечатлительная натура не могла не накручивать себя. Чону казалось, что их неизвестный сосед уже рассказал о своих соседях если не всему городу, то всему их дому точно и как только парни выйдут за порог своей маленькой квартирки на них обрушится осуждение чуть ли не всего мира. Парню хотелось рвать на себе волосы. Он очень долго выстраивал свою репутацию, и потерять её из-за такой ситуации казалось ему крахом. Ладно, если бы там было действительно что-то компрометирующее, но ведь сосед явно не так понял их с Сокджином потасовку и это его недопонимание могло привести к катастрофе, сравнимой только с ядерным взрывом.       Хосок, на самом деле, не отрицал возможности их с соседом связи подобного характера, но все их детские войнушки и разногласия настолько въелись ему в кровь, что в лицо Киму он этого точно никогда сказать не сможет — побоится, что сейчас на него вывалят очередной подкол, который пустит очередную трещину по уже итак израненному сердцу. Все его колкие слова в сторону старшего соседа оказались лишь очень жестокой и грубой защитой, ведь мысль о том, что главная защита — это нападение ему внушили еще в самом раннем возрасте. То, что он задевает чувства Джина — уже побочное. Да, он эгоист, но ничего с этим сделать не может, ведь он трус. Обыкновенный трус, который боится разбитого сердца и разрушенной стабильности.       Однако полностью погрузиться в самобичевание у него не получается — выходные подходят к концу, а терять деньги или работу он не хочет. Поэтому в понедельник он, как привык, встал в шесть утра и начал обираться на самую нелюбимую работу в мире. Хосок очень завидовал Джину, который не поддался обществу и смог отстоять свои интересы и теперь занимается тем, что нравится. Хосок вообще очень много завидовал Киму. Он такой свободный, не стесняется быть собой, чего явно не достает самому Чону, который боится обжечься. В семь тридцать Хо уже стоит перед входной дверью, переминаясь с ноги на ноги. Ему сложно пересилить себя и выйти в мир, который, возможно, уже настроен против него. Но пересилить себя приходится и парень, глубоко вдохнув, распахивает дверь и с широкой улыбкой выходит на лестничную клетку. Выходит и сразу же натыкается на того самого соседа, из-за которого все выходные он просидел в своей комнате и почти впал в эмоциональный кризис. Парень поднимает на него свои оленьи глаза на Чона и щеки его почти сразу приобретают розоватый оттенок. В любой другой ситуации Хосоку это показалось бы очень даже очаровательным, но сейчас, за несколько дней накрутившему себя до состояния быстрорастворимой лапши парню казалось, что это не милый румянец стеснения, а что щеки соседа покраснели от гнева или даже презрения по отношению к нему. Именно поэтому почти на сверхзвуковой скорости Хосок идет к лифту, пытаясь сделать вид, что ничего странного не происходит. Что вообще ничего не происходит. — Эм… Простите. Здравствуйте. — молодой человек за спиной Чона от неловкости ситуации начал переминаться с ноги на ногу. — Я просто хотел… Прощения попросить. Брови рыжего полезли на лоб, и он достаточно резко развернулся на пятках своих потрепанных черных туфель. На его лице отразился весь спектр эмоций, от шока до полного непонимания и парень покраснел еще больше. — Понимаете, я тогда совсем не хотел вам… вас… вас прерывать. В следующий раз я правда подожду, пока мне разрешат войти. — парень опустил взгляд в желтеющий кафель, но резко поднял глаза на Хосока и протянул руку для рукопожатия. — Меня, кстати, Чонгук зовут. Чон Чонгук. Хо несколько секунд озадаченно смотрел на протянутую ладонь, потом поднял глаза на нового соседа и уткнулся взглядом в его. Чонгук не отводил глаз, да и в самих глазах не было ни капли презрения или чего-то подобного. Именно поэтому Чон старший, не стесняясь протянул свою руку и сжал чужую ладонь в приветственном рукопожатии. — Чон Хосок. — Приятно познакомится. Вы на лифте или пешком? — Чонгук ощутимо расслабился. — Хотя ясно, что на лифте, извините. Хосок только усмехнулся, и совсем упустил из виду, что прояснить недоразумение у них так и не вышло, ведь он никак не прокомментировал происшествие. Да и в целом ему было достаточно неловко что-либо говорить младшему Чону. — Вы передавайте вашему… партнеру, что я совсем ненамеренно помешал. Надеюсь, вы двое не злились на меня все выходные? — Чонгук с любопытством посмотрел на нового знакомого. Ему было очень неловко, но не узнать он не мог. — Что вы, какая злость. Да и вы ошибаетесь, никакие мы с Джином не… — но договорить Хосок так и не смог, ведь приехал лифт и Чонгук, мгновенно попрощавшись, исчез в дверях своей квартиры, не желая задерживать нового знакомого.       Уже стоя в лифте Хосок смог успокоиться и перевести дух, даже не подозревая, почему Чон младший так реагировал на него.