Внушая страх монстрам

Спустя неделю тишины паника в городе поутихла, и Руслану-таки разрешили покинуть черту города, чтобы осмотреть место, где было совершено нападение на конвой. Машина остановилась на загородной трассе. Ничего — совершенно ничего — не имело ни малейшего намёка на недавнюю стрельбу, кроме жалкого красного крестика на растущем близ дороги дереве. Даже ограждения не установили — мужчинам пришлось делать это самостоятельно. — Странно, — буркнул про себя Кшиштовский. — Нихуя себе «странно». Никаких следов уже не осталось. Это либо крайняя степень распиздяйства, либо кто-то намеренно вставляет нам палки в колёса и хуй в жопу. Руслан посмотрел на Даню укоризненно, но в целом был согласен. Луиза дала всему отделу выходной именно в тот день и даже не удосужилась распорядиться перекрыть движение, чтобы автомобили не разнесли улики. Хорошо, Шац не Невидимка, но какие-то свои цели она явно преследовала. Да и сама Невидимка не имела ничего против, когда Руслан посчитал их схожими. Подозрительно всё это. Мысль крутилась на периферии сознания, такая очевидная, но никак не обретала чёткой формы. Что-то тут не так. Что-то, что Руслан чувствовал, но не понимал. — Не, хуйня, тут вообще ничего нет, — злился Кшиштовский. — А чего тут нет? — подключился к процессу Руслан. — Ну, крови там, пуль. Следов от шин, — неуверенно отвечал Миша, но и сам понимал, что это всё не то. — Ты задаёшься неправильными вопросами, — Руслан огляделся по сторонам. — Тут лес глухой кругом. Первый вопрос: где сидел снайпер, а второй — на чём он увёз Олега. — На дереве пристроился что ли? — скептично повёл бровью Поперечный, но за неимением других вариантов начал присматриваться к соснам. — Ты бы откуда стрелял? — поинтересовался старший лейтенант. Руслан бы не смог попасть ни с одной из точек. Он и залезть на достаточное высокое дерево вряд ли бы сумел. — Вон с той сосны, её почти не видно за елью, — Данила ткнул пальцем куда-то вдаль. Мужчины не сразу нашли взглядом дерево, о котором он говорил. — А я бы с той, что ближе к дороге. — Тогда разделимся. Я иду с Даней к той, что дальше, а ты проверишь ближние, — быстро сориентировался Усачев. Даня часто дельные вещи говорил. А ещё не хотел с Русланом спариваться, что тоже играло ему на руку. — Я!.. — хотел было возразить Миша, но отчего-то передумал. — Ладно. Через полчаса продираний сквозь сугробы и голые кустарники Усачев о своём решении пожалел: — Ну вот и нахуя ты меня послушал. Щас заблудимся ещё. — Ещё десять метров на северо-восток. Будь на месте Дани Невидимка, Руслан бы тоже ныл. Но на месте Дани был Даня, а если в паре ныть будут оба, то ни к чему хорошему это не приведёт. Вокруг сосны никаких следов не было, что ожидаемо: снег шёл третий раз за неделю. По стволу забраться без следов невозможно — ветки у сосен начинают расти от середины всей длины дерева — но не мог же снайпер притащить с собой стремянку? Внимательно осмотрев дерево и не заметив на нём никаких засечек, Руслан уже хотел было обматерить Данилу, но его вдруг осенило. Усачев развернулся, игнорируя завывания раздосадованного Поперечного, и переключил своё внимание на ель, растущую почти впритык к сосне. Это хвойное сильно ниже своей родственницы — стрелять с неё неудобно, но невероятно удобно лезть. В теории. Теорию детектив тут же решил проверить на практике. Чудом не ободрав лицо и единожды чуть не сорвавшись, Руслан-таки перелез с одного дерева на другое. Вид открывался отличный, а переплетение ветвей позволяло зафиксировать винтовку довольно устойчиво. Усачев прикинул расстояние и смахнул свежий снег — на ветке под ним оказался едва заметный, но весьма характерный рубец. Вот оно! От накатившей эйфории Руслан потерял равновесие и чуть не свалился вниз. Ветку нужно взять с собой. Усачев чертыхнулся и, взвесив риски, крикнул Поперечному, чтобы тот отошёл подальше. — Ты чё делать собрался, Тарзан? — крикнул Данила, но послушался. Раздал выстрел, затем — хруст. Даня моментально рванул смотреть, что случилось. Под ноги ему упала еловая ветвь. Через минуту рядом оказался и сам Усачев. — Что это? — Вещдок. — Ебанутый… — Поперечный тихо присвистнул. Руслан сдержанно улыбнулся, поднял улику и махнул рукой в сторону трассы. Возвращались парни по своим следам и на полдороги столкнулись с перепуганным Кшиштовским: — Я слышал выстрел. — Руслачев обезвредил особо опасную палку. Руслан прыснул со смеху; к машине они вернулись втроём. — Так Карательница теперь ещё и снайпер? — поинтересовался Миша, садясь на водительское. — Нет, стреляла не она, — отогреваясь в салоне автомобиля, ответил Руслан. — Ты бы видел, чё он творил! — к счастью, в разговор вступил Данила с монологом о недавних приключениях. Миша слушал и следил за дорогой, не перебивая; Руслану просто говорить не хотелось. Он в очередной раз погружался в себя, хоть и не хотел совершенно: его душа — тёмное, сырое и холодное место, заполненное страхами, обидами и всепоглощающим чувством вины, от которого Руслан успешно сбегал эти несколько лет с помощью работы. Работа… коллеги умерли из-за него. Одна ничтожная жизнь в обмен на возможно менее ничтожные четыре. Нужно было бы извиниться перед их родственниками, принести слова сожаления, но Руслан, зная себя, никуда не пошёл: он бы забыл слова, не смог бы взглянуть в глаза убитым горем близким. Настаивал бы он на сохранении жизни Олега, если бы знал цену? Конечно нет. Был ли виноват? Вне всяких сомнений. Когда они вернулись в участок, Руслан вручил свою находку Поперечному и поручил отнести в лабораторию, а сам помчался к Луизе, врываясь в кабинет чуть ли не с ноги: — Как это понимать?! — но внутри никого не оказалось. В любое другое время Усачеву бы и в голову не пришло что-то подобное, но сейчас… Сейчас пустующий кабинет психоаналитика показался настоящим кладом. Руслан мельком выглянул в коридор и, убедившись, что там никого нет, приступил к изучению рабочего стола. Ноутбук запаролен, его детектив даже трогать не стал, зато пошарился по шкафчикам. Те, что не были заперты на ключ, ничего интересного в себе не хранили: ручки, карандаши, очки, ножницы, брелки, личные дела свидетелей по делу Зеленицкого и пустые блокноты. Вздохнув, Руслан принялся рассматривать бумаги на самом рабочем столе. Прямо у него перед носом всё это время лежали исписанные заметками ежедневники. И почему Усачев так часто не замечает самого очевидного? Руслан взял полистать первый попавшийся и вытянул джекпот — то были очерки Луизы об отделе, в котором они работали в общем, и о Руслане в частности. «Ларин — женоненавистник (гей???), асоциален. не работает в команде, общается только с Юликом. Теперь ещё и с Русланом», — гласила свежая запись другими чернилами, обведённая в кружок. «Руслан что-то узнал о Ларине?» Наблюдения женщины оказались удивительно точными, но не слишком подробными, так что всё «досье» ограничивалось этими несколькими строчками. Руслан перевернул лист. «Онешко — боится меня? Курит травку, близок с Лариным. Любовники??? Что-то скрывает. Не часть команды. Не опасен.» Многое в блокноте было банально зачёркнуто и заштриховано так, что не разобрать. Вот и под «что-то скрывает» были в столбик записаны слова, а то и целые предложения, расшифровать которые не представлялось возможным. Спасибо, конечно, Луизе за её разборчивый почерк, но… Юлик курит травку, серьёзно? «Кшиштовский — алкоголик. Явно в депрессии, легко поддаётся давлению, о Руслане молчит. Давний друг обоих объектов, в одного из них влюблён. Не опасен. Обновление: друг за пределами участка, не говорит о нём Наставник Поперечного, близок с Лоскутовым. Считает Невидимку соперницей?

Хоть кто-то в отделе гетеросексуален?» — вопрошает запись на полях, и Руслан не удерживается от смеха.

Друг Миши вне отдела? Да, кажется, он несколько раз упоминал некого Женю, с которым регулярно выпивал. Луиза вытягивала из Кшиштовского информацию — это было ясно и безумно злило. «Лоскутов — злопамятный, желчный, склонен к фанатизму. Ревновал П и К к Руслану. Мало друзей? Не осуждает деятельность Невидимки, опасен. Изменил отношение к Руслану из-за Невидимки?» Луиза строила шкалу опасности, основываясь на отношении к деятельности маньяка? Но опасности для кого? Для неё самой? В каких, чёрт возьми, взаимоотношениях эти две женщины? «Поперечный — умён и проницателен. Фанат Невидимки? Шп#### не понимаю. Лодырь, бабник. Отношение к Невидимке неясно. Очень опасен. Что-то знает? Совпадение? Лжец» Записки о Дане вообще не давали никакой конкретики, большая часть слов перечёркнута. Луиза… не понимала Поперечного? и видела в нём угрозу, очевидно. Удивительно. Если Руслан правильно понял, на следующей странице… «Уса Вихлянцев —???» Вся страница была написана замалёванными предположениями и следующая — тоже. На третьей нашлись свежие, уцелевшие записи: «Месяц? Два? Три? Ставит ей условия? Сходит с ума?

СХОДИТ С УМА»

— крупная надпись по центру листа. В коридоре послышался цокот каблуков. Руслан быстро положил блокнот на место, стараясь успокоить участившееся сердцебиение. Предположение — утверждение — Луизы о его безумии было словно удар молотом по и без того покрытому трещинами стеклу психической стабильности Усачева. Луиза вошла в кабинет и, увидев сидящего в её кресле мужчину, моментально приготовилась к словесной схватке: — Детектив, это как понимать? — в своём умении подавлять эмоции они были почти одинаково хороши, но Руслан улавливал её тревогу и злость по закрытой позе и слишком часто вздымающимся крыльям носа. — Почему ты не приказала оцепить дорогу? Почему убитые конвоиры не были доставлены Ларину на вскрытие? Почему ты не дала Дане поехать на место в тот же день? — он говорил нарочито спокойно, чувствуя лёгкое превосходство из-за того, что смог наконец прочесть её эмоции. — Я не стану перед тобой оправдываться, — холод и раздражение в голосе, но Руслана этим не провести. — Станешь, потому что я — начальник отдела. Я веду это дело и мне отвечать перед начальством. — Какое дело? — психоаналитик тяжело вздохнула, словно объясняя элементарные вещи ребёнку. — Ты ведёшь только дело Невидимки, — Усачев опять облажался? Нет-нет-нет. Этого не может быть. — Не прикидывайся идиоткой, — голос предательски дрогнул, став чуть выше и громче. — Связь между Невидимкой и этим нападением очевидна. — Вне всяких сомнений, но к Невидимке эти следы не приведут. В России есть только один снайпер, способный так быстро и так хорошо подготовиться к подобному заказу. И этот человек только отдалит нас от цели. И, стесняюсь спросить, как ты представляешь себе перекрытие основной междугородней трассы, Усачев? На такие приказы полномочия есть у единиц. Хочешь, чтобы Ларин проводил вскрытие? Пожалуйста. Только что ты нового узнаешь, если их убило пулями, блядь. Пустить Поперечного по свежим следам? Он парень умный, мог бы и на снайпера выйти. Вот только Дудь свидетелей не оставляет, его вооружённый отряд Омона взять не смог, а ты этого хочешь от мальчишки? — это был ментальный расстрел усачевского профессионализма. — Дудь?.. — легендарный стрелок, профессионал своего дела. Ходят слухи, что его даже власти нанимали несколько раз, но он всегда оставался в тени. Он призрак — исчезает с места преступления, словно дымка, и достаёт даже из-под земли, словно проклятие. За уровень подготовки к заказу его прозвали Интервьюером. И Невидимка наняла его? А наняла ли? — Свободен. Шац проследила яростным взглядом за уходящим детективом и захлопнула дверь. Так обоснованно Руслана ещё не разносили. Если Луиза сказала правду, подозревать её было не в чем, но опровергнуть или подтвердить её слова могла, пожалуй, лишь сама Невидимка. — Ну что, как съездили? — поинтересовался Егор, подбежавший к Руслану только завидев того в коридоре. Усачев посмотрел на него, вспоминая заметки Луизы, и вместо ответа лишь отмахнулся. Невидимка сказала держаться от своих фанатов подальше. Теперь, когда Руслан старался не перерабатывать, у него появилось свободное время, которое было необходимо чем-то забить. Усачев выбрал тренировки — есть для кого стараться. Ему в целом нужно было отвлекать чем-нибудь себя, чтобы не думать, но долго ли он сможет так бегать? Этот вопрос застал его на беговой дорожке, и Руслан поспешил увеличить нагрузку, несмотря на уже ощутимую боль в ногах и лёгкое головокружение. После спортзала детектив заглянул в супермаркет: закупиться едой на неделю и купить обычный чёрный чай. Руслан обычно пил зелёный или, если хотелось ускорить появление камней в почках, кофе. Домой он пришёл потным и голодным, но желание принять душ оказалось сильнее. От горячей воды Руслан рисковал потерять сознание, поэтому выбрал контрастный. Одеваясь, он заметил, что несколько футболок лежат не так, как были оставлены им самим. Порядок нарушен. Кто-то рылся в его шкафу? Хотя почему «кто-то»? Руслан отлично знал одну беспардонную даму, хозяйничающую в его квартире как у себя дома. — Как я вовремя, — тихо присвистнув, замерла в дверном косяке тёмная фигура. Помяни чёрта… — Подкрадываться некрасиво. И не смотри так, я почти физически слюну чувствую, которую ты пускаешь, — Руслан попытался закрыться. — Ну ты бы ещё после свадьбы продолжил в девственника играть. Чего я там не видела? — её взгляд под маской мужчина чётко отслеживал с помощью зеркала. И пялилась она на обтянутые боксерами ягодицы. Руслан честно не знал, чего смутился сильнее: упоминания свадьбы или того, что Невидимка «всё там видела». Её руки уверенно обхватили его половинки, сжимая, корпусом она слегка подтолкнула его к стене, и Руслан подчинился, опираясь руками на голубую плитку. — Ты напряжён, — она констатировала, проводя носом вдоль шеи. — Уже долгое время. У тебя будет нервный срыв. — Переживаешь за меня? — Руслан шумно выдохнул, когда её дыхание обожгло кожу. Невидимка стянула с него нижнее бельё. — Перестань ёрничать, — строгость в её голосе заводила Руслана, даже когда обстоятельства к этому совсем не располагали. А уж сейчас он едва сдержал стон. — Я даю тебе свободу, а ты принимаешь её за безразличие, — указательный палец без смазки угрожающе надавил на вход и Руслан сжался, но не оттолкнул и даже ничего не сказал. — Мне тебя к батарее пристегнуть или вывезти в лес и ноги сломать, чтобы ты чувствовал моё присутствие? Мысль об этом заставила кровь прилить к члену — Луиза права, и Руслан действительно сходит с ума, но сейчас это не звучит так плохо. — Ты не делаешь мне больно. Никогда, — напомнил он и себе, и ей, даже с каким-то разочарованием. Но мысль по большей части успокаивала, так что он немного расслабился — и Невидимка тут же воспользовалась моментом, вгоняя указательный палец внутрь. Без смазки анус жгло, но этот дискомфорт был таким отрезвляющим, таким необходимым сейчас, таким правильным. — А ты хочешь? — Невидимка спросила совершенно спокойно, словно интересовалась, купить ли Руслану мороженое. И Руслан рассеянно кивнул. Вообще-то, это была его первая сексуальная фантазия с ней — заброшенный завод, яркий свет в глаза и она, с безумным блеском в глазах, режет его кожу. — Дурак, — Невидимка разбила его фантазии вдребезги одним словом, и с губ Руслана сорвался разочарованный стон, одновременно обиженный этим оскорблением и разочарованный её ответом. — Ладно, не дурак. Очень даже умный агент ФСБ, один из лучших, я бы сказала. Похвала Невидимки делала с ним что-то невероятно-восхитительное, что заставляло его колени подгибаться. К счастью, Невидимка крепко держала его за бедро, хотя Руслан всё же успел слегка осесть, насаживаясь на палец глубже. Движение отдалось жжением. К тому же, Невидимка, не теряя протолкнула второй палец, и у Руслана заслезились глаза. — Больно? — она уточнила, когда услышала всхлип, и Руслан помотал головой. — Страшно? — Руслан кивнул. — Я тебя не порву, — она сказала уверенно, и Руслан ей поверил, громко выдыхая. — Третий... не надо, — он прошептал, сгорая от стыда и возбуждения. Напряжение, копившееся неделями, плавило его мозги. — Выгнись. Руслан подчинился — он всегда подчинялся. Этот строгий голос, звучавший всегда заботливо, эта спокойная аура убийцы, это доминируещее присутствие — Невидимку нельзя было не слушаться. Казалось, она была единым целым с силами природы и могла командовать солнцем и дождём, не то что простыми смертными вроде Руслана. Пальцы внутри него толкнуть вперёд-назад, заставляя его заскулить от дискомфорта и удовольствия. Он зажмурился до звёздочек в глазах. Медленно подавшись назад, пальцы покинули его тело. Анус всё ещё пекло, но теперь Руслан дышал полной грудью, прислонив лоб к холодной стене. Напряжение отступило. Он медленно осел на землю, когда рука пропала с бедра, и слёзы потекли двумя непрерывными потоками из его глаз. Он попросил — и его просьбу исполнили. Ему было плохо и страшно — и это прекратилось. Ощущение контроля, который он потерял над собственной жизнью, пробилось через толщину его внутренних стен, и ему было одновременно хорошо и плохо. Он не понимал, что конкретно с ним сделала Невидимка, но ему это понравилось, и он был ей благодарен. — Я вижу кошмары. Часто, — он говорил сквозь слёзы. — Про детство, про тот конвой, про убитую девушку. А ещё меня предал лучший друг, и Луиза относится ко мне как к мусору. Я чувствую себя ничтожеством каждый день. Каждую секунду, пока... тебя нет рядом. Руки Невидимки опустились ему на плечи, сжимая несильно. Она для этого, должно быть, наклонилась, подумал Руслан, подаваясь назад в прикосновение. — Луиза ко всем относится как к мусору, это не твоя вина, — Невидимка сказала со знанием дела, словно она знала Луизу давно, и Руслану правда стало легче. Немного. — Что касается Кшиштовского... — фамилия Миши из её уст резанула руслановский слух. Выходит, она всё знала. Знала и не подавала виду. Не поднимала тему, пока Руслан сам не сказал. Выходит, она действительно за него переживает. Переживает, но даёт свободу. А лучше бы действительно пристегнула к батарее и сломала ноги, подумал Руслан. — ... он отвратителен, но это ничего не говорит о тебе как о человеке. Притворяться другом, пока мечтаешь залезть к человеку в штаны, а потом ещё и выставить виноватым того, кто, ни о чём не подозревая, считал тебя лучшим другом — самый мужской поступок на свете. Напомнить, что я делаю с мужчинами? — Невидимка предлагала убить Мишу, чётко и ясно. И Руслан опёрся на неё спиной, потираясь щекой о ткань штанов, в знак благодарности, но помотал головой. Спасибо, не нужно. — Как знаешь. Давай поужинаем. Руслан улыбнулся, поднимаясь с пола, и прошлёпал босыми ногами на кухню, даже не удосужившись одеться — в самом деле, чего она там не видела.