Плётки, Гнойный и тентакли

Мирон закрыл за собой дверь. Карелин разувался. Фёдоров устало присел на пуфик. За этот час он заебался сильнее, чем за весь день. Им пришлось съезжать на обочину, искать в телефоне путь до его дома, разворачиваться, потому что Слава изначально поехал вообще не в ту сторону и всё это происходило в неловком пиздеце после поцелуя. Гнойный стащил наконец с себя кроссовки и прошёл в гостиную. - Так вот где живёт Оксимирон. Ничё так, по-мажорски. Мирон молча разулся и прошёл вслед за ним. Было ощущение, как будто это он в гостях у Славы. - Чувством такта ты не страдаешь. Карелин снова засмеялся задыхающимися урывками. Окси прислонился спиной к косяку и скрестил руки на груди. - О чём поговорить хотел? – он решил делать вид, что давно забыл про то, что было в машине. Зато Гнойный не собирался. - Зря ты её назад надел, - он ткнул пальцем в толстовку Мирона на уровне живота. Пару секунд они смотрели друг на друга. Как человека может изменить одно мгновение. Фёдоров понял наконец чего он так сильно хочет. Его. *** Гнойный снял трусы и в одно движение оказался сидящим на животе Мирона. Ночную темноту спальни ещё больше сгущали закрытые шторы. Мягкая постель обнимала тело Окси, его член тёрся о тело Карелина. Оба не поняли, как это произошло. Чувствовались только чуть сухие губы, горячие поцелуи, прикосновения сильных рук. Одежда как-то сама собой оказалась на полу. Мирон опомнился только когда Слава толкнул его на кровать. Они целовались в спальне Мирона в полной темноте. Всё вокруг остановилось. Это было так необычно и… безумно приятно. Гнойный превосходил Фёдорова в весе и росте. Гладкий живот с небольшими кубиками пресса был единственным местом, куда Карелин мог сесть, не задушив при этом Окси. Где-то в другой комнате что-то упало на пол. Слава дёрнулся и обернулся. - Что это было? Мирон немного приподнялся, пытаясь дотянуться до губ Гнойного. - Лил Хесус. - Кто? Фёдоров упал назад на подушку и вздохнул. - Кот мой. Карелин пару секунд молчал, глядя в сторону. - Ты назвал кота Лил Хесус? Мирон непонимающе посмотрел на него. - Да, а что? Слава примирительно мотнул головой, снова потянувшись к Фёдорову. - Ничего… М-м… Эта ночь определённо должна была стать лучшей в жизни Мирона. Ему не было так хорошо даже со вчерашней фанаткой. Весь мир шёл мимо них. Был только Оксимирон и Слава КПСС и это было охуенно. Он думал, что эта ночь не может стать лучше ровно до того момента, когда Карелин вдруг перестал целоваться и поднял голову. - Мирон, а ты любишь боль? Это было слишком неожиданно в такой момент. Фёдоров не сразу выкупил суть вопроса. - Чего? - Тебе понравится если я тебя накажу? В глазах Мирона взорвался маленький фейерверк. Сердце забилось быстрее. Он приподнялся на локтях и потянулся к Славиным губам. - Да. Продолжая целоваться, Карелин нашарил на полу свой ремень. *** - Слав, не торопись… Мирон сжимал простынь, чтобы не закричать. Он и не представлял, что это так больно, но… ему понравилось. Гнойный отбросил ремень. Он подошёл к кровати, взял Фёдорова за тело и приподнял, ставя на колени. - Ай! Тише! – Мирон не удержался от крика. - Прости. Окси стоял на четвереньках и тяжело выдыхал. Карелин терпеливо ждал. Прошла минута. - У тебя есть вазелин? Мирон посмотрел на него устало, удовлетворённо и в ожидании одновременно. - Крем от загара есть. На полке. Слава усмехнулся, но уже совсем по-доброму, без гноя, и выдавил крем из жёлтого тюбика. Он делал всё как можно быстрее – ему уже надоели прелюдии. Обильно смазав член кремом, залез на кровать и на коленях подполз сзади к Мирону. Фёдоров почувствовал тёплое прикосновение и невольно отодвинулся. - Слав… только осторожней. Гнойный не ответил. Он аккуратно всадил Окси и начал понемногу продвигаться вперёд. Мирон тихо застонал и вжался в спинку кровати. Карелин медленно вытаскивал почти до конца и снова полностью засовывал, постепенно ускоряясь. Привычные движения казались совершенно новыми. Всё перевернулось. Мирон еле сдерживался, чтобы не застонать на весь дом. Слава шумно дышал сзади. Теперь эта ночь точно будет самой лучшей для них обоих. *** Гнойный вытащил. Мирон чувствовал внутри приятную пустоту. - У тебя есть салфетки? Окси молча кивнул на тумбочку, где лежала пачка с сухими платочками. Они тоже очень часто были ему нужны. Пока Слава вытирал сперму, он медленно начал вытягивать ноги. Хотелось скорее лечь и расслабиться. Тело наполняло новое незнакомое ощущение. Живот коснулся тёплого одеяла. Карелин лёг рядом и включил тусклый светильник на тумбочке. Оба ещё немного тяжело дышали. Слава посмотрел на вспухшие бордовые полосы на заднице Мирона и осторожно прикоснулся. Фёдоров дёрнулся. - Тебе не больно? Мирон вздохнул и пошевелился, удобнее устраиваясь. - Мне хорошо. Слава полулежал, облокотившись на локти и запрокинув голову в потолок. Усмехаясь чему-то своему, он перевернулся на бок. Мирон не шевелился. Гнойный снова покосился на выпоротый зад. - Мирон, знаешь, мне кажется мы слишком грубо это сделали. Фёдоров отвечал не открывая глаз. - Извини, я не складирую секс-игрушки. Слава коротко прыснул, как всегда, будто задыхаясь. - Завтра куплю тебе плётку. Пару минут молчали. Мирон, казалось, спал – так тихо он лежал. Слава смотрел на его еврейский нос, длинные ресницы… Он почему-то вдруг подумал, что на таких ресницах очень красиво смотрелся бы снег зимой. Время теперь тянулось бесконечно медленно. И это было классно. Оба ловили кайф от происходящего. Всё шло как надо, как им нравилось. Гнойный вдруг вспомнил что-то. Он дальше отодвинулся от Мирона, чтобы хорошо видеть всё его лицо. - Зачем ты меня на баттле так много трогал? Фёдоров открыл глаза и чуть-чуть улыбнулся. - Я пытался сделать агрессивную подачу. - У тебя ужасно получилось. - Я знаю. Карелин ещё минуту полежал. Ему захотелось чая. Слава встал, нашёл трусы, оделся и тронул Окси за плечо. - Мирон, ты будешь чай? - Да. Только сюда принеси. Слава вышел из комнаты, по дороге чуть не споткнувшись о свои джинсы. Уже на пороге он остановился, обернулся на кровать и ещё раз оглядел Фёдорова. Худой (настолько, что стоит ему чуть пошевелиться и сразу на спине сильно выделяются лопатки), кожа блестит от пота, большие глаза полузакрыты, длинные ресницы прикрывают веки, а на полу валяется идеально подобранная одежда. - А плётку я тебе всё таки куплю. Будешь послушным мальчиком. Он ушёл. Мирон улыбнулся, глядя ему вслед.