Урони ее

Инуяша схватил Кагоме за руку аккурат в тот момент, когда прозвенело "сидеть". Ожерелье рвануло его к земле, пальцы сами собой сжались - влепляясь в землю, он потащил ее следом. По чистой случайности. Голову удалось поднять далеко не сразу, а когда удалось и нашлись подходящие выражения, в которых он намеревался сообщить, что по этому поводу думает, Инуяша увидел - Кагоме ничком лежит рядом. И расплылся в ухмылке. - Ага! Узнай-ка, каково мне! - сказал он и захохотал. Кагоме лежала, подмятая его рукой и придавив грудью собственные руки. Высвободиться не представлялось никакой возможности - придется дожидаться, когда чары рассеются и Инуяша сможет встать, а пока - только лежать, прислушиваясь к боли в разбитом лице, чувствуя вкус крови во рту и слушая инуяшин гогот. Она медленно двинула рукой, подсунула под голову, путаясь пальцами в разметавшихся в разные стороны волосах, и уткнулась в нее лбом. Главное сейчас - не шевелиться, а это очень сложно, потому что от боли хотелось крутиться ужом на сковородке и плакать. Полудемон движение заметил, и смех замер на губах, когда Кагоме так и не встала. И тут он почувствовал все разом: запах ее слез, запах ее крови и еще... - запах ее боли. Ей было больно - очень больно. Так больно, что сейчас она всеми силами сдерживает дрожь. - Ка...Кагоме?.. Он перепугался. Он не сообразил. Хохоча и издеваясь, он и на секундочку не подумал, что Кагоме может расшибиться. Но ведь она совсем из другого теста. Ему, полудемону, в общем, тоже приходилось не больно-то сладко - башку встряхивало будь здоров, но... но ему-то все нипочем... Не то что ей... - К...как ты? - слова ободрали горло: он уже знал, что плохо, но помочь ничем не мог - только смотреть. - Кагоме, пожалуйста... Прости, я... Я... Пожалуйста, не плачь. Ничего страшного... Ничего страшного?! Ага, щас! Но другие слова на ум не шли. Он бы сжал ей руку - хотя бы сжал руку, коль уж больше ничего сделать не может, - да вот незадача: он и так уже сжимал ее крепче некуда, теперь точно синяки останутся. Но даже в этом он сейчас был не властен - заклятье еще действовало. - Пожалуйста, не плачь... - повторил полудемон с мукой в голосе и, развернув голову, не мигая уставился на Кагоме. - Пожалуйста... - прошептал он еще раз. - Кагоме... Она ощутила, как магия начинает рассеиваться. Его хватка ослабла. Подняться Инуяша пока не мог, но теперь Кагоме хотя бы сумела выползти из-под его руки, правда, не без последствий: когти ощутимо чиркнули по спине. Инуяша, как никто другой, прочувствовал, чего ей стоило отодвинуться. Сама Кагоме на новые царапины даже внимания не обратила: все тело так болело - одной больше, одной меньше, уже не имело никакого значения. Она оперлась о землю и села. Инуяша поднял голову, первым делом заметив проступающую на разорванном рукаве кровь. Лица за волосами видно не было, но там, где Кагоме только что лежала, осталось багровое пятно. И кровь продолжала капать. Первым порывом было кинуться к ней. Инуяша попытался - увы, был он, как и прежде, будто приклеен к земле. Он заерзал и с риском для жизни и шеи вывернул голову, чтобы заглянуть ей в лицо. Кагоме все еще сидела, уткнувшись в ладони и крепко-накрепко зажмурившись. На щеках поблескивали мокрые дорожки, по руке - от запястью и вниз - текла струйка крови. У Инуяши сжалось сердце. - Кагоме!.. - простонал он, снова и снова борясь с невидимыми путами - до зубовного скрипа отчаянно, зажмурившись, будто это помогло бы направить силы в нужное русло. Бесполезно. Заклинание не позволило ему сдвинуться с места. Он открыл глаза одновременно с Кагоме, и пусть она даже не взглянула в его сторону, он все равно заметил там боль. Невольный рык колыхнулся в его груди. А Кагоме все не смотрела на него... и даже на свои разбитые руки, как сделал бы любой нормальный человек, не смотрела, - вместо этого покосилась влево, на приоткрытую дверь. По-прежнему прикрываясь рукой, с видимым усилием поднялась, и Инуяша снова задохнулся от запаха крови: Кагоме не заметила кровавые потеки на руке, зато ему они были видны отчетливей некуда. - Кагоме... - сказать было нечего - и эти-то три слога встали комом в горле. Она замерла, удерживая равновесие, и, покачиваясь, пошла к дверям. Взялась за косяк, снова пошатнувшись. - Каг... Она оттолкнулась и исчезла. Инуяша не помнил, чтобы так рвался на свободу. Кажется, даже во время первых усаживаний он прилагал меньше усилий. Но сейчас нужно было догнать, взглянуть на нее... Ничего не вышло и не выйдет - магия отпустит его когда положено и ни мгновением раньше. Впрочем, пусть он не мог двинуться - это отнюдь не значило, будто он не слышит все - до единого - слова по ту сторону двери. Сначала - аханье, потом перепуганное "бог мой!" Мироку и следом "что стряслось?!". Инуяша зажмурился, но что толку - уши-то себе ведь не заткнешь... - Я... - дрожащим голосом ответила Кагоме, - я у...упала... И все. Никаких тебе "тот гад" или "тот придурок" или даже "тот козел". Просто "упала". Потом - вскрик и "перелома нет" монаха. Твою мать!.. - взвыл инуяшин разум, и что-то опять надорвалось в груди, когда до него донеслись тихие всхлипы. Он чуял ее слезы, видел, словно наяву, как Кагоме дрожит всем телом... - Пойдемте-ка умоемся... Он вроде бы не кричал, не орал - почему ж ее имя, еще раз слетевшее с его губ, прозвучало так хрипло?.. Так и не открыв глаз, полудемон ткнулся лбом в пол. *** Инуяша пулей вылетел из лачуги, закрутил головой по сторонам и тут же заметил неподалеку монаха с девушкой. Она сидела на выкорчеванном из земли дереве, а Мироку, коленопреклоненный, утирал ей лицо. Полудемон моментально встал в стойку, но тут же понял, что Мироку сейчас не до рукоблудия - слишком уж встревоженным было его лицо. Он, конечно, тот еще похабник, но когда дело касалось друзей, меру все-таки знал. Но, в любом случае, Инуяша почувствовал укол ревности. Это ты виноват, - произнес яростный голос у него в голове. - Ты ее покалечил. Это ты виноват. Полудемон сморщился. - Завтра, наверное, будут ярче, - когда Инуяша подошел, Мироку как раз закончил перевязывать Кагоме руку. Она сделала вид, якобы не заметила его, даже головы не подняла. А вот он свою опустил - присел рядом, заглянул ей в лицо. Мироку рядом скрипнул зубами. Инуяша знал причину негодования, как знал и то, что даже в таком состоянии монах удержит свое мнение при себе. Плевать на Мироку. Кагоме. - Ты как?.. Цела? Она, так и не повернувшись, торопливо кивнула. - Кагоме-сама сказала, будто упала, - словно желая проверить, правда ли это, заметил Мироку. Ответом ему, однако, стало лаконичное: - Знаю, - и тут же, с незнакомой монаху нежностью, Инуяша опять обратился к девушке: - Кагоме... Дай взглянуть... Она отрицательно мотнула головой. По щекам по новой заструились слезы. Однако полудемон упорствовал: - Пожалуйста... Дай я посмо...посмотрю, что случилось... Кагоме опять замотала головой, но он все равно подхватил ее под подбородок и, как она ни сопротивлялась, развернул лицом к себе. Она смотрела в сторону, а потому не увидела ни смятения в его разом померкших золотых глазах, ни выражения инуяшиного лица, когда он оценил, чего ей стоила его небрежность. Нижняя губа и нос распухли, вокруг одной ноздри запеклась кровь, а на щеке, которой Кагоме приложилась об пол, набухала ссадина и здоровенный синяк. Все лицо было мокрым - не от воды, которой промывал ее раны Мироку, а от слез, стекавших Инуяше прямо в ладонь. Как бы ни было ему больно от одного ее вида, но когда Кагоме все-таки подняла взгляд, Инуяше стало совсем худо: видеть боль и смятение в этих шоколадных глазах, которые он так любил, оказалось выше всех полудемонических сил. Инуяшины губы сами собой поджались, что в обычные дня являлось признаком раздражения, а вот в глазах... В глазах вспыхнуло вовсе не раздражение, и он торопливо потупился, налетев взглядом на руку, сквозь повязку на которой проступала кровь. Кровь. Он разом почувствовал кровь Кагоме под когтями. И почуял. Скривившись, Инуяша попятился. Нужно ее смыть. ...Это твоя работа. Заткнись. ...Ты ее ранил. Заткнись, я сказал!.. ...Гляди-гляди, что ты с ней сотворил. Не буду. Инуяша почувствовал недоуменный взгляд Кагоме и отвернулся. ...Посмотри на нее и вспомни, как ты ржал. Но я же не знал, что... Да какая разница! Ей все равно больно. И на твоей руке ее кровь. Заткнись уже!.. ...Это ты виноват, - не унимался голос. - Ты ее ранил. Ты. Ты. Ты! Заткнись!!! - Инуяша сморщился сильней и отступил еще на шаг. Прости, Кагоме... ...Это твоя работа. Я не... ...Это твоих рук дело. Я не хотел... Но слова так и не прозвучали, потому что в этот самый миг Инуяша кинулся прочь отсюда, прочь от нее.