Урони ее

Кагоме коснулась щеки и почувствовала неровность - удивительно, что не заметила ее раньше. - Ты же... Ты, кажется, говорил, будто больше не... - Кех, - выругался Инуяша и посмотрел ей в глаза. - Я вообще, а не про сейчас. Губы Кагоме дрогнули, словно она хотела ойкнуть. Однако ойкнуть она не успела, потому что взгляд Инуяши немедленно перескочил к ее рту и тут же снова к глазам. Кагоме молча повернула голову, подставляя разбитую щеку, и почувствовала прикосновение пальцев, убравших за ухо прядку волос, и шершавой ладони, легшей на противоположную щеку. В душе сразу всколыхнулись какие-то недобрые предчувствия, и дело было отнюдь не в дневных событиях - уж слишком странным, слишком необычным было то, что собирался сейчас делать Инуяша... Кагоме на всякий случай зажмурилась, хотя, конечно, он с его нюхом наверняка почуял ее напряжение. - Чего ты боишься?.. - тихо спросил он. - Меня? - Нет, Инуяша... Не тебя... Прошло несколько секунд, во время которых она ощущала лишь колыхание своих волос от его дыхания. Услышав подразумевающее разрешение "не тебя", Инуяша не кинулся действовать очертя голову - он мысленно повторял эти два слова снова и снова, пока его собственные опасения не рассеялись. Тогда он начал было наклоняться, но тут же остановился, хотя с легкостью мог бы дотянуться до Кагоме сам. - Пододвинься поближе... - вместо этого сказал он. Безо всяких колебаний она подчинилась и положила руки ему на грудь, словно это являлось единственным способом удержать равновесие. Инуяша оказался на удивление жестким. Значит, она решила сидеть смирно и позволить ему... вылизать свое лицо?.. А это будет так же приятно, как и тогда, когда он целовал... то есть лечил ее губы?.. А если она к нему прижмется? Да - они прижимались друг к другу совсем недавно, но теперь ведь совсем другое дело - теперь в Кагоме кипели иные чувства, и чтобы не забулькать, приходилось прилагать усилия, не то Инуяша точно неправильно ее поймет... В конце-то концов, он просто сделал то, что посчитал в данной ситуации нужным, его поступок - еще одна сторона желания защитить ее. И результат чувства вины. Иначе бы он не стал столь яростно отрицать, что целовал ее... И все же мысль о прикосновения его рта, его языка заставила ее сладко вздрогнуть. - Кагоме... - произнес Инуяша настолько близко, что она почувствовала теплую волну его дыхания. - Ммм?.. - по каким-то причинам язык приклеился к небу. - Прости... - он коснулся щекой ее щеки, - я не... - что-то скрипнуло, - прости, что сделал тебе больно... - он сжал ее крепче, словно тем самым мог убедить в глубине своего раскаяния. - Инуяша... - шепнула Кагоме, но он перебил: - Знаю - ты сейчас скажешь, что я не виноват, - Инуяша приподнял голову, чтобы видеть ее открывшиеся глаза. - Но я... я сам себя простить не могу. Я... подвел тебя... Хотя поклялся... - Инуяша!.. - снова выдохнула она и медленно покачала головой. - Ты меня не подводил... Он смотрел на нее в упор, видя в ее глазах отблески лунного света. - Кагоме... И снова прижался щека к щеке, провел по ссадине на щеке сначала губами, а потом - теплым, влажным и шершавым языком. Теперь не нужно было осторожничать - можно не бояться ее разбудить, не думать, как придется выкручиваться. Пусть глаза Кагоме снова закрылись, она все чувствовала, знала, что он делает. Однако Инуяша не желал ничего более того, чем занимался раньше, и его язык послушно заработал над ссадиной. В отличие от губы, та не стала кровоточить, и излечение заняло куда меньшее время. Но даже когда щека Кагоме вновь стала гладкой, Инуяша не пожелал отодвигаться. Ему хотелось снова и снова чувствовать нежность ее кожи под своим языком, распробовать ее вкус - медленно, неторопливо. Волны теплого запаха подхватили его... И услужливая память немедленно напомнила, что есть и другие места, которыми он тоже мог бы заняться. Инуяша передвинул руки - та, что была на затылке, теперь переместилась на плечо, коснулась шеи и нырнула под воротник наброшенного на Кагоме хаори. Губы двинулись следом за рукой - он слегка прижимался и лизал, прижимался и лизал... Кагоме никогда в жизни не испытывала таких ощущений - даже в самых безудержных своих грезах не представляла, каким окажется его рот... Словно... словно шелк. Влажный шелк. Инуяша целенаправленно двигался все ниже и ниже - вот под губами заторопился пульс, а когда он провел по жилке языком, еще и участился. Давясь рычанием, полудемон прихватил это место губами, присосался, словно щенок, - ему понравилось это лихорадочное биение, от которого собственное сердце припустило вскачь. И с каждой минутой кровь в жилах разогревалась все сильней. Он продолжал стягивать хаори с ее плеч, пока не добрался до пораненной руки, и двинулся туда. Медленно и осторожно взрезал когтем повязку и поднял голову - не к глазам, а к шее, которой он недавно касался и куда его неудержимо влекло. Но он еще не закончил. Ладонь, лежавшая на плече, переехала на спину, второй Инуяша поднес к губам ее руку. Он не собирался просить разрешения - в конце концов, подставляя щеку, Кагоме уже позволила заняться "и другими местами", как он предложил. И менять свое решение он не позволит. Пока не исправит все, что натворил, он никуда не уйдет. Инуяша провел губами вдоль царапин от собственных когтей. Потом языком. Потом зажмурился и бросил все силы, чтобы удержать рвущийся из горла звук - нельзя, нельзя торопить события... Он лизал сначала медленно, словно проверяя, как отреагирует Кагоме, а когда понял, что никак - разве что запах стал острей - начал лизать ритмично, провозя языком по всей длине царапины. Та открылась, Инуяша почувствовал солоноватый привкус крови... и продолжил, тяжело сопя и вздыхая. *** Когда инуяшин рот и язык коснулись запястья и начали медленно двигаться вверх-вниз, Кагоме будто прострелило - по телу побежали электрические искорки, и все, что она могла, - смирно сидеть. Но вскоре сдалась, и прижалась к Инуяше лбом, надеясь, что хотя бы спрячет от него лицо, где все было написано открытым текстом. Кусая губы, она сдерживая звуки, которые бы ввели его в заблуждение, будто она хочет чего-то большего. Хотя... никакое это не заблуждение... Но Кагоме не хотела, чтобы Инуяша прекращал, а никому неизвестно, как он себя поведет, увидев, что она уже в полуобмороке от желания... *** Сколько прошло времени - никому неведомо, но Инуяша в итоге поднял голову и освидетельствовал свою работу. Ему было жарко. Очень жарко. В голове гудело. Рот был полон вкуса Кагоме, хотя никакой крови давным-давно уже не было, и в носу тоже пощипывало. И сама Кагоме сидела к нему так близко, что он чувствовал ее дыхание. Ситуация становилась все более угрожающей с каждой секундой - Инуяше было и больно, и хорошо одновременно, и хотелось чего-то еще. Как он ни тянул с лечением, оно подошло к концу, теперь ему вроде как нечего делать так рядом с ней... И Кагоме вот-вот отодвинется, чего он страстно не желал. Только не сейчас. Может быть... Может, если он... Инуяша снова наклонился и прильнул губами к ее шее. Поцеловал и провел языком. Кагоме встрепенулась и выпрямилась, однако он держал ее крепко и сделать этого не дал - Кагоме должна быть рядом с его ртом... да, вот так... - он снова нашел ту дивную бьющуюся под губами жилку. - Инуяша... - пробормотала Кагоме. - Умммм?.. - Кто бы мог подумать, что... что у меня столько мест, которыми нужно заниматься...