Rohan: Become human

      Джоске не думал, что всё действительно случится так. Что он будет вот так вот, как сейчас, сидеть на кровати в комнате для посетителей какого-то нового, но дешманского клуба, а перед ним будет лежать в костюме, мать его, горничной, неземной красоты создание, которое и андроидом уже язык назвать не повернется.       Нет, он не был пьян, его мозг даже почти не был затуманен алкоголем. Просто этот придурок Окуясу сказал ему сегодня вечером: «Братан, пошли в стрип-клуб, поглазеем на цыпочек, снимем парочку, развеемся! А то смотри, какой ты хмурый! Ну, вставай и одевайся! Всё, я решил, мы идем!», и Хигашиката даже не смог оказать сопротивление — работа полицейским выматывала. Выматывала настолько, что ты готов идти с лучшим другом беспрекословно куда угодно, лишь бы там можно было посидеть.       И что-то пошло не по плану. Нет, плана, конечно, не было. Но если бы был, модель KR400 в него бы абсолютно точно не входила. Пока Ниджимура, его милый извращённый друг, бегал по недавно построенному в Детройте клубу в поисках той-самой-которая-вся-такая-секси, Джоске приземлился на кожаный диван, о встрече с которым его задница мечтала с самого начала пребывания в этом месте. Но клуб был явно расчитан не на то, чтобы люди, особенно такие красавчики как Хигашиката, просто сидели. Не успел его бедный позвоночник в конец расслабиться, отдаваясь не самой мягкой обивке, как к нему подошел он.       В одних трусах (ну, а как иначе?), с губами, обведёнными голубой помадой, и повязкой в тон, что делала его будто ещё более нагим, он элегантно прошагал к нему, покачивая бедрами. Зелёные волосы были идеально уложены, розовые, синие и красные неоновые огни отражались на его коже лучше, чем на человеческой, и оттого он, казалось, светился. — Что же такой красавец делает здесь один? — проворковал андроид, мягко приземляясь рядом с полицейским. Его голос проникал в самый мозг, волнуя и зачаровывая. Парень взглянул на него и заметил, что глаза его гетерохромные. Брак ли это, или каждая модель обладает ими?       «Успокойся, Джоске, это же андроид, это просто кукла для секса, естественно он создан так, чтобы привлечь как можно больше людей», но в собственные слова не мог поверить даже он сам. Успокоиться Хигашиката не мог. — Да вот, сижу, — нервно хихикнул полицейский, будто бы это действие могло спасти его. Было бы неплохо отмотать время и отказаться от затеи Оку, подумал он, после уходя куда-то еще глубже в свои мысли, проклиная вообще всё, что связано с его другом.       А очнулся, когда понял, что андроид водит пальцем по его груди, желая залезть под черную рубашку, но ведь пока не позволят — нельзя, нарушение. Водит и воркует что-то. О том, какой Джоске красивый, о том, какой сексуальный, о том, что он бы хотел узнать, что же скрывается за его чёрным комплектом одежды.       Хигашиката выдохнул и вздохнул, и сделал это более чем нервно, сглатывая и выискивая друга глазами. Нашёл. Нашёл его предательский затылок, исчезающий за дверью одной из гостевых комнат, а с ним еще два женских.       Джоске опустил глаза на трусы сидящего рядом, прочитав на резинке номер модели. KR400 он не видел ни разу, ни в одном каталоге. Совсем новый, видимо. — Не хочешь повеселиться? — андроид говорил на самое ухо, и полицейский почти уверен, что почувствовал даже лёгкое тёплое дыхание. Он хотел, он чертовски хотел. И даже дурацкое предложение Окуясу уже не кажется таким дурацким, когда на тебя невозможно соблазняющим взглядом смотрит нечто, которое от живого человека ты можешь отличить только по наличию светодиода в виске.       Мама учила малыша-Джоске ни за что не вступать в компании, которые позже приведут тебя к секс-андроидам. Мама учила малыша-Джоске, что теплота и уют дома лучше, чем тёмный неоновый клуб. Честно, он бы мог даже согласиться с этим. Но когда он слушал свою маму?       Полицейский сглотнул накопившуюся в горле слюну, посмотрел на модель еще раз, тот кокетливо улыбнулся, спустившись рукой от груди ниже, стремясь туда, куда нельзя, но очень хочется. За скользившей по торсу рукой будто бы следовал весь возможный жар его человеческого неидеального тела.       Казалось бы, когда тебе двадцать пять, а скоро и вовсе двадцать шесть, ты уже должен во всю «вкушать запретный плод», но работа отнимала всё время, да и сексом Джоске как-то был заинтересован не то чтобы сильно. А теперь он тут, неловко смотрит на застывшую на его животе руку и думает о том, что ещё чуть-чуть — и он переспит с роботом.       В голове здравый голос матери просил его убрать с себя чужую руку и бросить своего друга, поехать домой прямо сейчас и лечь спать, чтобы на следующий день проснуться и нормально прожить выходные, так, как он делает это обычно каждую чёртову неделю. Зато на другое ухо шептал крысёныш-Окуясу, говорил о том, что андроиды в сто раз лучше людей, что вот он, шанс идеального секса, да ещё и «без презика, бро! И никаких тебе ЗППП».       Хигашиката, кажется, только моргнуть успел, но вот он уже оплатил андроида, вот идёт с ним в одну из гостевых комнат, вот он укладывает живую куклу на кровать. И вот тот вдруг мягким своим голоском произносит: — Не желаете ли выбрать репертуар? — а глаза уже не заискивающе-хитрые, а почти безжизенные, смотрят и ждут ответа. У Джоске чуть грустное «Эй!» не слетает с губ, потому что KR400 мог и пораньше спросить. — Э-э… Ну, а какие есть? — ладно, раз уж на то пошло, то Хигашиката свои деньги собирается окупить полностью как может. — Плохой и хороший копы, — и живой взгляд снова возвращается, андроид будто насмехается над ним теперь. — учитель и ученик, горничная и владелец поместья, врач и пациент, раб и… — Всё, хватит! — тот и правда остановился, разглядывая покрасневшие щёки, совершенно довольный своей работой. А светодиод мигнул жёлтым, но полицейский не заметил — снова сглатывает и решает, что зря всё-таки сюда приперся. — Хорошо, давай, э-э… Пусть будет горничная.       KR400 улыбается как-то слишком недобро, встаёт, скрывается совсем не надолго, а после появляется в костюме. В костюме японской, на минуточку, мать вашу, горничной. Да ещё в чулках и…        И на каблуках.       Вся слюна, которую Джоске до этого усиленно сглатывал, скопилась во рту снова, и стало её, кажется, ещё больше, чем оба раза до этого. Андроид подошёл ближе, и Хигашиката заметил, как в тусклом свете голубой лампы блеснули серёжки. Прекрасные золотые серёжки.       Он был весь воплощение любой его мечты, как будто созданный по проекции фантазий Джоске, и тем завлекал ещё больше.       Андроид вальяжно прошагал к нему, стуча каблуками о пол, ухмылялся, растягивая голубые губы, и дразнил, проводя языком по нижней, пухлой и такой сейчас настоящей. Хигашиката еле дождался, пока тот дошагает до кровати и усядется ему на колени — так по-хозяйски и даже нагло. А Джоске только чувствует, как терпеть с каждой секундой всё меньше хочется, и к паху подступает разряд возбуждения, а пульс усиленно стучит, резонируя в ушах. Андроид ёрзает, проводя собственным членом по чужому и дышит прерывисто, вырывая у Джоске точно такие же тяжёлые вздохи. Не так, кажется, должен начинаться секс твоей мечты, но парень нисколько не жалуется. Отчасти потому, что сейчас на это не способен.       Его валят на кровать, умелыми руками расстёгивают пуговицы одну за другой, но Джоске заплатил не для того, чтобы над ним чувствовали власть. Хигашиката резким движением убирает того с себя и валит сам. И для того, кто «сексом заинтересован не то чтобы сильно», он делает это слишком умело и нетерпеливо. Задирает подол великолепно сидящего на том платья, располагает чужие ноги у себя на плечах, чувствует, как сзади падают на кровать туфли, и прислоняется возбужденно к чужой заднице, отмечая, что «именные» труселя с андроида, оказывается, пропали. На лице KR400 — смущение. Весь покрасневший, он смотрел куда-то в сторону, совсем как живой. Полицейский не удержался и чмокнул того в щеку, потираясь о него стояком, проводя по шее носом. Жаль, что пах тот лишь силиконом и только слегка — ароматом самого клуба, дешевым алкоголем да лаймом.       Андроид начал двигать бедрами навстречу движениям Джоске, и ему снесло крышу, а сказалось на затуманенном мозге, кажется, почти полное отсутствие секса в его жизни. Хигашиката требовательно ухватил его за подбородок большим и указательным пальцами, разворачивая голову к себе и целуя. И снова целуя, и снова, пока помада не размажется чуть ли не вокруг всего рта и даже останется на собственных губах. Пока его искуственное дыхание не собьётся ещё больше, и он не начнёт тихо поскуливать.       А парень уже и забыл, что перед ним робот, такой он, KR400, живой и настоящий, водит языком по его губам, смущается и делает брови домиком. Даже глаза слегка слезятся — ну чем не человек?       Андроид наклоняется к его уху и берёт в рот мочку, в которой торчит круглая серёжка. У него даже язык мокрый. Обводит им потом всю ушную раковину и спускается к шее, покусывая его кожу. «Неужели все секс-андроиды такие своенравные?» Думает Джоске и понимает, что всё ему нравится, что претензий нет.       А даже если бы были, KR400, наверное, их бы проигнорировал, продолжая покусывать шею и подаваться навстречу полицейскому.       Но Хигашиката больше терпеть не может, он на пределе, он хочет не просто потирания о голую задницу сквозь одежду.       Джоске трясущимися руками пытается расстегнуть свой ремень, но ничего не выходит, и тогда на помощь приходит KR400 — буквально одной рукой управляется с непослушной пряжкой, в другой сжимает возбуждение сквозь чёрные брюки, вырывая с уст полицейского рваный выдох. Расстёгивает ширинку, приспускает боксёры, и вот, наконец, видит чужой член. И даже в программе, кажется, какой-то сбой. Потому что ему нравится то, что сейчас происходит. Он чувствует, как возбуждается хоть и по заданной программе, но всё-таки сам.       Светодиод мигает беспорядочно, переходя от жёлтого к синему и обратно, а Джоске всё ещё — ноль внимания. Он смотрит на руку андроида, и тот понимает, что хочет отсосать полицейскому.       Он располагается так, чтобы было поудобнее, приспускает штаны с парня и смотрит в глаза — одновременно так невинно и пошло, что в паху начинает ныть ещё сильнее.       Хигашикате делали минет только один раз. Делали, возможно, неумело, а возможно хорошо, но по сравнению с KR400 та девушка — ничто. Он ловко водит языком по всей длине, помогает себе руками, водя вверх-вниз то всей ладонью, то кольцом только из двух пальцев. Губы со стёршейся помадой целуют у основания, а потом движутся к головке, и Джоске уже физически больно от того, как хорошо, приятно и невтерпёж. — Да возьми ты его уже в рот, — он опирается на локти, закидывает голову назад, и из его уже давно не идеальной прически выбивается ещё несколько прядей. Андроид слушается, и Хигашиката тихо стонет, когда тёплая влага искусственного рта накрывает его, а язык юрко скользит по венам, и он даже чувствует его шершавость.       Джоске стыдно, что он так стонет от какого-то минета (но всё же пока что лучшего в его жизни), что секс-андроид заставляет его закрывать глаза сжимать веки от удовольствия так сильно, что под ними непонятные цветные фейерверки и белые круги.       Он в последний момент с трудом оттягивает андроида за зелёные волосы, чтобы не кончить слишком рано, хочет ещё поизмываться и над собой, и над сидящим в ожидании роботом тоже. Он видит, как в области чужого паха даже под свободной одеждой виден бугорок. И это почему-то ещё больше срывает крышу, и ноет член, кажется, ещё больше, хотя Джоске думал, что возбудиться больше невозможно физически.       Он резко, даже грубо, снова перехватывает чужие ноги и снова располагает их у себя на плечах. Только вот форму почти срывает нетерпеливо, жаждет увидеть идеальное тело, прекрасное и вечно молодое. И когда ему, наконец, открывается тельце, в синем свете лампы кажущееся ещё бледнее, чем оно есть, чужой искусственный член, так по-человечески возбуждённо подрагивающий и прижимающийся к животу, он, Хигашиката, понимает, что секс для него после этого дня никогда не станет прежним. Полицейский окончательно размазывает голубую помаду, смотрит в чужие разноцветные глаза с такими реалистичными на них слезами и наконец-то проникает, ощущая долгожданную тесноту тела. И это тоже ни капельки искусственным не кажется. Джоске двигается сначала размеренно, медленно, сам привыкает к андроиду и, мало ли, даёт привыкнуть и ему.       KR400 стонет, сладко-сладко стонет, краснеет всё сильнее и охотно подаётся навстречу, сам активно ёрзает задницей, подстёгивает Хигашикату, чтобы тот двигался грубее, чтобы вбивал его в грёбанную постель. Потому что ему кажется, что он правда чувствует человека перед собой. А может даже и не кажется. Светодиод мигает жёлтым всё более остервенело, и чем быстрее Джоске, тем ярче он понимает, что испытывает что-то нереальное. Человеческое.       Он стонет всё громче, произносит его имя, нагло считанное с базы данных жителей Детройта. Джоске всё резче, и это нравится, буквально вводит в экстаз андроида, он хватается за черный, как и вся остальная одежда Хигашикаты, галстук, притягивает того к себе и целует, а датчик сменяется с жёлтого на красный, с красного на жёлтый.       С поцелуем Джоске толкается последний раз, кончает и, оторвавшись от искуственных губ, видит, что андроид кончил вместе с ним. Полное погружение. Полный реализм. Только вот из-за этого реализма и глаза у того кажутся теперь какими-то особенными.       KR400 смотрит на него слезливым взглядом как-то по-человечески грустно. А в голове андроида и правда пролетает, что он не хочет больше быть секс-игрушкой, что не надо ему всё это, что он хочет остановиться на этом прекрасном странном мужчине с растрёпанными волосами, что раньше собирали наипричудливую причёску. — А ты, — заговорил Джоске, вырывая андроида из мыслей. — Ну, все модели такие, как ты? Я имею в виду, ну, твои глаза, — Хигашиката отводит взгляд, чешет шею, будто не он только что вбивал в постель андроида. — Это брак, — ухмыльнулся он, — я вообще, наверное, много в чём бракованный, — опасно, пожалуй, говорить так с полицейским. Но ему терять нечего. Пусть его разберут, пусть поставят пылиться на склад или выкинут на помойку — пусть, только бы не быть больше в этом клубе.— Владелец говорит, что он меня купил по дешёвке.       Он выглядит так несерьёзно со смазанной помадой, золотыми серёжками, съехавшей с головы повязкой и упавшими волосами, что эта несерьёзность превращается в человечность. Хигашиката бросает взгляд на светодиод, огонёк которого по кругу идёт жёлтым. Но полицейскому почему-то не страшно, он не хочет скрутить андроиду руки в страхе за свою жизнь, не хочет выбежать из комнаты и говорить хозяину клуба о том, что «вот он, там, девиантный андроид!» Он почему-то хочет забрать. Присвоить. Все ли они такие, секс-андроиды? Или только этот такой живой? Хигашиката не знает.                            Клуб он покидает без Окуясу — тот либо уже ушел, либо сам уйдет позже.

***

      Утро выходных не задаётся с самого начала. Не задаётся, потому что нихрена уже не утро, а три часа дня, а Джоске только-только разлепляет глаза. Не задаётся, потому что хлопья летят мимо миски, и молоко благополучно проливается мимо тоже благодаря заспанному состоянию полицейского. — Как можно быть таким неаккуратным? — за его спиной слышится насмешливый красивый голос, и Джоске оборачивается к собеседнику, неловко улыбаясь. — Почему ты не разбудил меня раньше? — А это в мои обязанности не входит, — Рохан — так он его назвал — подходит, всё так же качая бёдрами, и берёт около раковины тряпку, убирая небыстро и даже неумело наведенный полицейским бардак.       Выкупить «брак» у владельца клуба было, по мнению Хигашикаты, его самой лучшей идеей.