The Nameless

      Едва Уруха переступил порог, квартира Койю встретила его прохладой и полумраком. Отчасти ему казалось, будто… будто он и не жил здесь вовсе, просто хранил вещи последние восемь дней. Квартира Юу стала единственным безопасным местом для него, а не… эта пустая коробка с четырьмя стенами. — Так странно, — тихо бормочет юноша. — Меня не было дома всего лишь пару дней, а такое ощущение, будто целую вечность. — Согласен, — тут же в голос отвечает Уруха, поскольку больше никого рядом не было. — Мы так привыкли жить у Юу, что твоя квартира теперь не кажется домом. Знаешь, я тут кое о чем думал в последнее время.       Брюнет проходит в спальню и начинает выбирать вещи, чтобы позже в них переодеться. — О чем? — удивляется хозяин сосуда. — Когда тебе нужно продлевать аренду?       Койю вспомнил, что договор истекал через несколько дней, и замер от удивления. — Хм… Через два дня. А что?       Уруха полностью раздевается и идет в душ, уже целенаправленно решив наконец выполнить раз и навсегда хотя бы одну задачу. — Не продлевай. Переезжай к Юу, живите вместе. Знаю, слишком быстро, учитывая столь короткий срок, но вы знаете друг друга не первый год. Кроме того, я более чем уверен, что Юу будет очень даже не против. Что скажешь? Он от тебя без ума — это очевидно по его взгляду и словам. Ты — его жизнь.       В ванной, как и всей квартире, царила тьма, поскольку Уруха не стал включать свет, вместо этого поворачивая кран с горячей водой и устраиваясь под теплыми струями душа, которые нежно окутали его влажной завесой.       Койю колебался, не зная, что ответить или сделать, и решил полностью сменить тему. — Что ты собираешься делать теперь? Тебе нужно мое тело, чтобы… найти Первородное Зло?       Уруха знал, что у парня остались вопросы, и что у него было время всё объяснить. Но не здесь и не сейчас. — Просто пообещай: что бы я ни сделал, ты всё поймешь. Это ради вашего же блага, в особенности ради тебя и Юу. Вы оба ценны для меня больше всех.       Больше всего Уруха не ожидал получить в ответ неуверенный смешок. — Что, даже больше, чем твой бывший?       Так значит, Койю был в курсе. А он гораздо умнее, чем Урухе показалось вначале. — Именно. Хотя, может, как только я прослежу, что вы оба в безопасности, то смогу начать с ним всё сначала… Но ему придется усердно стараться, чтобы снова заслужить мое доверие. За миллионы лет разлуки чувства только остывают.       Уруха довольно быстро понял суть человеческих отношений. — Понимаю… Так что в итоге? Куда ты пойдешь, когда будешь готов?       Уруха уже точно знал, что пробыл на Земле дольше положенного, и что ему нужно уходить как можно скорее. И это место — лучшее, чтобы со всем покончить. Именно здесь Койю сможет очиститься и вновь обрести свободу, как и должно быть. — Я уже готов, — торжественно объявляет Уруха и тщательно выжимает мокрые от воды волосы. — Вопрос только в том, готов ли ты. Мне нужно кое-что сделать. Ты испытаешь очень сильные чувства, гораздо сильнее, чем в те разы, когда я выпускал силы. Я должен быть уверен в твоей готовности.       Такашима колебался, и эти мысленные колебания клубами витали в воздухе перед глазами Урухи. — Будет больно? — короткое предложение, наполненное исключительной невинностью и в то же время страхом.       Урухе это показалось необычайно милым, и он не смог сдержать улыбку — голос Койю в точности излучал его душевные метания. Уруха медленно провел пальцем вдоль груди, чувствуя каждый изгиб мышц и выступ ребер под подушечками пальцев. Люди воистину прекрасны. — Не волнуйся, все будет не как в тех ужастиках. Может, сперва чуточку страшно, но доверься мне, ты не почувствуешь никакой боли, лишь блаженство от долгожданной свободы. Ну так что, готов?       И хотя Уруха так или иначе собирался это сделать, он всего лишь хотел знать, что Койю готов морально.       Между ними воцарилась тишина, но следом Такашима тихо вздохнул, очевидно, сдавшись. Но Урухе от этого вздоха легче не стало. — Да. Но я буду по тебе скучать, — признает брюнет. — Ты помог мне понять, каково это… когда тебя принимают таким, какой ты есть. Но напоследок хочу спросить кое о чем.       Люди всегда задают вопросы. Так уж устроен этот мир. Но Уруха абсолютно не возражал. — Спрашивай что угодно, мой драгоценный. Всё, что пожелаешь, если от этого тебе не будет так больно.       Койю грустно выпустил ртом воздух и тихо прошептал: — Каково… Каково это? Что ты почувствовал, когда влюбился в Юу?       И это весь вопрос? Что же, Уруха мог хоть целую книгу об этом написать. Но как он уже прежде говорил, всему свое время и место. Может, Уруха все расскажет Койю, как только выдастся более подходящий момент. Однако сейчас одна лишь мысль о Юу причиняла ему болезненную тоску — тоску, когда нечто дорогое сердцу больше тебе не принадлежит. — Скоро увидимся, мой дорогой, — лишь бормочет Уруха и поворачивает кран с холодной водой, чувствуя, как по щекам рекой льются слезы. — Скажи Юу, что любишь его больше жизни, что сделаешь всё ради него. В конце концов, человеческая жизнь так коротка… — Что…       Но Уруха не дал ему закончить, вновь исчезая в тьме разума. Из розоватых уголков губ парня начала сочиться черная липкая жидкость, разливаясь по всему телу. Удивленные возгласы брюнета меняются на удушливый крик, и контроль над телом вновь вернулся. Грудную клетку обвил привычный черный экзоскелет, а из плеч торчали щупальца.       Койю пронзали разряды тока, доходя до каждой клеточки тела и выбивая из его губ стон. Черная жижа полилась из глаз, также налитых чернотой, и утекала вместе с потоком воды из душа в водосток.       Койю казалось, будто он простоял так часами, беспомощно хватая ртом воздух, в то время как жижа вырывалась наружу из тела и вспышки тока беспощадно били его.       Ноги внезапно ослабевают, и юноша падает, корчась, пока жидкость лилась и лилась. Ощущения на тот момент граничили наравне с полным удовольствием и ужасной пыткой. Приоткрыв рот, Койю все это время даже не осознавал, что был возбужден, пока внезапный и сильный импульс удовольствия не накрыл его.       Брюнет в спешке обхватывает ладонью налитый кровью член, вклинивая протяжные стоны между влажными выдохами, и ритмично ласкает себя. Из горла вылетает приглушенный крик, и он закрывает глаза, все еще роняя черные как смоль слезы. — М-м-м!       Бедра парня слегка задрожали, и густые белые капли брызгами летят на кафель, следом стекая в слив. С последней каплей Койю вяло вздыхает, прежде чем всё заканчивается.       Не в силах дышать брюнет падает на спинку ванной, и разгоряченное тело приятно контрастирует с прохладой воды в душе. Но да, этот оргазм можно было сравнить с предыдущим. Звон в ушах стих, и Койю просто лежал, чувствуя, как холодная влага льется каскадом по обессиленным конечностям. — М-м-м… Боже, — простонал Такашима и из последних сил повернул кран с горячей водой. Дрожь помалу утихала. Он все лежал в обволакивающем тепле, совершенно забывшись во времени. Вода постепенно охладела, и он силой заставил себя встать и выключить кран окончательно.       Что… Что, черт возьми, только что произошло? Неужели Уруха чувствовал нечто подобное все это время? И почему эти щупальца все еще при нем? — Уру… Уруха? — слабо зовет Койю, откидывая голову на спинку ванны. От подступившей тошноты ему стало нехорошо. — Я… Я не понимаю…       Все еще пребывая в шоке от неожиданного оргазма, Койю вылез из ванной и ползком добрался до спальни. Веки потяжелели, готовые вот-вот закрыться в любую секунду, но в душе… Койю переполняла исключительно грусть.       Однако прежде чем что-либо осознать, он неосознанно падает на ковер. Щупальца и скелет всасываются назад в тело, после чего всё окончательно прекращается. Все тело усеяно россыпью синяков, но они маленькие и незначительные.       Однако следом из его губ вылетает тонкая дымка, подобная облачку белого дыма, и зависает в воздухе, следом кружась прямо над Койю. В следующую секунду это облачко обрело форму.       Это был Уруха, который обрел телесную оболочку прямо… как у своего дорогого хозяина сосуда — прекрасная оболочка, столь же чистая и обнаженная прямо как в день своего появления на свет. Мигом надев брюки и кожаную куртку, Уруха был наконец готов покинуть эту планету.       Он не говорил ни слова, лишь убедился, что Койю одет и лежал в безопасности своей постели, после чего поднес ладонь ко лбу юноши. Губы двойника трогает улыбка, в то время как по щекам катятся горькие соленые слезы. Казалось, треск разбитого сердца Урухи в тот момент раздался на целые километры вокруг. Наконец он решается заговорить: — Я так сильно тебя люблю, мой дорогой Койю, — тихо и весьма ласково произносит он. Его голос звучал в точности как голос Койю, ныне уже бывшего хозяина сосуда. — Спасибо, что позволил мне побыть с тобой так долго. Ты, как и наш любимый Юу, показал мне, что значит быть человеком. Я сделаю что угодно ради тебя, чего бы мне это ни стоило… Я прослежу, чтобы отныне ты был счастлив. И я искренне надеюсь, что… однажды еще встречусь с тобой.       Уруха наклоняется и оставляет на губах Койю поцелуй, полный нежности и истинной, глубочайшей любви, после чего исчезает, растворяясь в воздухе словно пламя потухшей свечи.