The Nameless

      Воздух вокруг был пропитан запахом крови, ее металлические нотки обжигали легкие. Уруха был ранен, чувствуя, как хрустит кость в плече, — у него много времени уйдет на восстановление… На руках пестрили глубокие укусы, сочившиеся кровью и неизвестной ему жидкостью. Неужели яд?       Однако у него не было времени предаваться размышлениям. В ожесточенной схватке они с Аоем уже разрушили часть этого древнего храма, и единственное, что от него осталось — дрожащий потолок и старые кирпичи, рассыпающиеся в пыль.       Схватка плавно переместилась на улицу, в старый заросший двор. Аой схватил Уруху за горло, снова и снова вжимая в ствол дерева и пытаясь дотянуться до лица клыками. Уруха помалу выбивался из сил. Утопая в болезненном спазме мышц руки, он сдался, позволяя чужим зубам вонзиться в плоть.       Аой не прекращал оставлять на нем укусы: на шее, на руках, по всему телу, которое словно пронзала обжигающая агония. Из губ вырывается слабый крик, едва по венам разлился яд, тем самым не давая ранам затянуться. Аой, тем временем, рыдал взахлеб, будто его самого мучила боль — лицо двойника излучало мучительную пытку и сожаление. Внезапно он останавливается и, пошатываясь, отходит назад, сплевывая из окровавленного рта слюну и яд.

«Мне жаль, мне так жаль… Я должен это сделать. У меня нет выбора».

      Уруха поморщился, резко впечатавшись в старое дерево. Кровь просачивалась глубоко под землю, прямо к корням — дерево нуждалось во влаге, жадно впитывая жидкость. Бой затянулся. Если так продолжится и дальше, Уруха погибнет. А Зло совсем не этого ожидало. Нет, он не может его подвести, а особенно — подвести своего дорогого соулмейта.       Аой с Урухой растворились в чаще, едва здание обратилось в пыль и больше не могло скрыть их от посторонних глаз. Казалось, будто битва длилась часами, но в реальности прошло около часа. Оба понятия не имели, где именно находились. Чувства Урухи заметно притупились. Может ли он остаться в живых? Яд помалу проникал в мозг, заставляя веки налиться свинцом.       Раны все так же кровоточили без остановки. Уруха упал на колени, чувствуя холодную почву, и в очередной раз сплюнул кровью. Сломанная рука причиняла дикую боль, и Уруха изо всех сил старался подавить крик, рвущийся наружу.

«У тебя нет выбора, знаю. Но ты слишком легко воспринял смерть своих собратьев, чем сильно всё усложняешь», — ответил Уруха, горько смеясь, о чем тут же пожалел.

      Ему стало больно говорить, и брюнет закашлялся от сгустка крови в горле, тут же выплевывая его из губ. Кружится голова. Перед глазами всё вращается до тошноты. Аой сейчас ему казался расплывчатым черноволосым пятном. Аой тоже ранен. Лицо зияло рваными ранами, и он хромал из-за вывернутой лодыжки, пытаясь изо всех сил передвигаться.

«Вы сильнее, чем я себе представлял. Это даже радует. Плохо, что Вам нужно убить меня, я бы очень хотел узнать Вас получше».

        От слов двойника у Урухи болезненно кольнуло в груди. Сердце ныло не только за себя, но и за это бедное создание, которое ему, так или иначе, придется убить, если только раны быстро заживут…

«Вы не погибнете, — продолжает Аой. — «Я просто хотел увидеть Вас уязвимым. Хотел увидеть, как мой Создатель преклонится предо мной хоть раз. Я, в каком-то смысле, доволен. Но да, знаю, что уже заигрался. Пришло время уйти в забвение и пустоту, где мне самое место. Я не заслуживаю того, чтобы здесь находиться, но Вы позволили мне скоротать на этой планете время, пускай и недолго. Спасибо Вам».

      Уруха едва ли мог разобрать, как червь, хромая, подошел к нему и встал на колени. Он не мог разглядеть чужое лицо, лишь его слабое очертание, подтеки крови на бледной коже и черные пустые глаза.       Аой касается пальцем его щеки, гладя почти… успокаивающе. Уруха, в своем текущем-то состоянии, дергаться не стал, лишь закрыл глаза на мгновение столь мимолетной нежности. Двойник тихо хмыкнул и рассмеялся, так слабо и с такой жалостью, однако было заметно, что это его жутко забавляет.

«Вы так прекрасны, мой Создатель. Мне велели не отбирать у хозяина сосуда какие-либо воспоминания, однако я не удержался и позаимствовал его внешний облик. Он Вас любит, знаете ли. Любит всей своей душой и телом, ему жизнь без Вас не мила. Однако у него есть тот, кого он любит по-настоящему, не так ли?»

      Верно. Теперь Юу вместе с Койю, они могут жить счастливой жизнью.       Уруха кивает, плотно смыкая веки. Поскольку он вновь впустил Кая в свое сердце и жизнь, было уже не так больно. Однако на душе остался осадок в виде тоски. Вздыхая, брюнет силой заставляет себя подняться, чувствуя, как улетучивается тепло от чужого прикосновения. Он опирается на ствол дерева, придерживавшего его холодное тело. Из груди вновь выступает наружу экзоскелет и черные щупальца, которые втянулись еще в начале боя с первым ядовитым укусом.

«Знаю. Я знаю, что он чувствует. Мне знакомо это чувство. И… я не могу вставать между ними двумя. У меня появился свой смысл жизни. Я был слишком ослеплен, чтобы понять его, и позволил былому гневу овладеть разумом».

      Уруха судорожно выдохнул от боли — плечо ныло из-за, как ему показалось, очень большой трещине в предплечье. Рука вяло свисала в воздухе, вызывая у брюнета чувство абсолютной бесполезности, но, хвала звездам, у него есть еще щупальца, иначе он бы не вынес такого унижения. Бархатные инопланетные конечности обхватили руку в нежном объятии, придерживая.       Аой что-то промычал себе под нос, шипя, словно с его телом тоже что-то происходило.

«Но теперь ты все знаешь».

      Урухе для этого потребовалось несколько миллионов лет…

«Верно… Теперь я знаю. Прости, но мы не можем медлить, до закрытия червоточины осталось меньше получаса. Я буду помнить тебя, обещаю».

      Вместе с этими словами Уруха почувствовал, как начинает помалу рассасываться яд. С усталых глаз сошла туманная дымка, и теперь он наконец мог четко видеть, насколько сильно потрепал пусть и копию, но такого драгоценного ему Юу. Отчасти его сердце было вновь разбито. В то время как брюнет мог видеть, лицо сильно пострадало: разбитые губы сочились кровью в разных местах, а рваные раны и порезы зияли на коже лохмотьями. Особенно тяжелая рана была на левой щеке, истекавшая темно-багровой и фиолетовой кровью.

«Знаю. Ты единственный, кто должен меня помнить».

      Кровь с лица Урухи капает на сухие листья на земле, превращая их в пепел. Его кровь — смертельна… и все же на самого Уруху не оказывала никакого влияния. Руки брюнета были перепачканы этой металлически пахнущей жидкостью.       Уруха вздыхает и вытирает кровь об изорванные брюки, из прорех в ткани в области колен сочилась черная густая жижа. Только тогда он заметил, как внезапно изменился поток энергии в теле. В то время как Аой неустойчиво стоял на вывихнутой ноге, полностью потерянный.

«Всевидящий тебе не рассказал, но… я начал угасать задолго до твоего прибытия на Землю. Ты лишь должен был меня прикончить. Эти полчаса — единственное, что у меня осталось, именно поэтому червоточина закроется. И… Едва я сделаю свой последний вздох, ты уже должен быть в своей родной галактике, далеко-далеко отсюда. Так что, прошу, уходи, сейчас же. Я умру… здесь… Тебе лишь нужно…»

      С глухим стуком костей Аой побежденно падает на землю. Все больше и больше отравленной крови лилось из его ран, окрашивая траву в коричневый цвет, а затем и вовсе сжигая её до серого пепла. Тяжело сглотнув, Уруха устало припадает с двойнику, замечая, как бледнеет с каждой секундой лицо. Как печально. Это бедное существо не прожило и большей части изначально отведенного ему времени.       Грудь двойника вздымалась и опускалась в затрудненных вздохах, и Аой обессиленно поднял глаза на своего создателя. Его губы были перепачканы кровью Урухи, однако даже сейчас он выглядел красиво.       Раны Урухи, тем временем, затягивались, а трещина в предплечье срослась в считанные секунды. Через пару минут он исцелится полностью, но… нельзя вот так оставлять Аоя страдать.

«Я могу облегчить твою боль».

      Уруха стоял над этим жалким существом, шумно дыша от усталости. Двойник лишь улыбнулся с такой болью, которая передалась и Урухе.

«Если можно… Делайте, что пожелаете, главное не тяните».

      Уруха кивает и медленно опускается на колени, все еще придерживая болевшую, но заживавшую руку.

«Хм-м…» — тянет Аой. — «Ваше лицо меня успокаивает. Я могу спокойно умереть, зная, что Вы тут… рядом со мной. Даже если от меня останется лишь пыль, я… я вернусь к Вам, мой Создатель».

      Уруха отпускает больную руку, хныча от приятных ощущений в мышцах, и отвечает двойнику нежной улыбкой, касаясь подушечками пальцев ран под его глазами. Странно, но кровь двойника липла к ладони Урухи — это ей вовсе несвойственно. Тело двойника возвращалось к своим истокам.       Возможно, так даже будет гуманнее по отношению к Аою — вернуть каждую его частичку в тело Урухи и забрать его с собой домой…

«Чш-ш. Спи спокойно».

      Двойник тихо простонал, невольно закатывая глаза, в то время как его кровь все сильнее лилась из ран и будто магнитом тянулась к Урухе, окрашиваясь в черный цвет. Вскоре тело, скованное предсмертными судорогами, поглотила черная дымка, будто укрывая темным одеялом. Эта дымка была похожа на ту, что мог выпускать Уруха; зрелище его просто поражало. Бледность тела двойника запятнала черная жижа, проникая под кожу.       Уруха просто стоял, наблюдая, как темный туман пожирает двойника целиком, после чего оно вихрем уносится вверх в облако, оставляя после себя лишь легкую мглу и сгусток энергии. Этот сгусток будто парил на вечернем ветру, сияя наравне с крошечными точками-звездами на небе. Сгусток окружает Уруху, плавно приблизившись к нему в воронке и слегка щекоча брюнета в знакомой ему манере.       Внезапно на Уруху нахлынуло чувство, будто он был дома. Будто вокруг него — те родные просторы галактики, только в уменьшенной копии. Это подарило ему облегчение, и он так и стоял, наблюдая за мерцающими огоньками. — Надеюсь… что ты счастлив, — брюнет шумно вздохнул, после чего черный дым впитался в него, полностью исчезая под кожей и отдавая воспоминания, которые Аой получил от Юу. Урухе каждый момент был знаком, но… сердце кольнуло тупой болью. Он понимал, что мог больше не вернуться, и даже если ему выпадет шанс, то только через миллионы лет, когда любимые ему люди уже давно умрут.       Нет, лучше всего уйти вместе с этим черным облаком и, конечно же, его партнером. Уруха ни за что не вернется.       Из меланхоличных мыслей его вырвал грохот. Храм остался далеко позади, но Уруха слышал, как разрушительно грохочут его стены. Он мгновенно побежал в сторону взрыва, тяжело дыша. Казалось, будто прошло всего несколько секунд, прежде чем он вышел на поляну перед храмом. Перед ним кружило огромное торнадо, в своем вихре крутившее камни, кирпичи и прочий мусор с громким свистом. Завыл сильный ветер, и леденящие кровь крики эхом разнеслись вдоль поляны.       Уруха осмотрелся по сторонам, чувствуя напряжение, и внезапно замечает нечто, что дико удивляет его. По коже пробежались мурашки, но… скорее от того, что у него просто напрочь сперло дыхание.       В самом сердце торнадо стоял огромное змееподобное существо — выше и больше самого храма. Мимо него проносились осколки стекла, камни, деревянные скамьи, никак не задевая. Существо гордо стояло, будто огромная кобра, и его пронзительные черные глаза смотрели на Уруху с исключительной любовью. — Кай… — на выдохе пробормотал брюнет. Сердце радостно застучало при виде его партнера в своем истинном обличье, только в разы меньше. Но Уруха знал: едва они покинут эту солнечную систему, Кай станет прежним.

«Мой дорогой партнер… Пойдем домой. Первородное Зло улетело, а червоточина уменьшается с каждой секундой».

      Пожиратель звезд высунул ему навстречу раздвоенный язык, и Уруха улыбнулся, чувствуя, как слезы щипят уголки глаз.

«Да… Пойдем домой».

      Уруха ощутил, как тело невольно превращается в нечто нечеловеческое, не принадлежащее этому миру, а смертная оболочка тает на глазах, сменяясь его настоящим обликом.       Болезненные вздохи переросли в оглушительный рев, едва его тело начало расти всё больше и больше, пока он не стал размером с теперь уже полностью разрушенный храм, от которого остался лишь каменный фундамент. Прекрасная фиолетовая чешуя переливалась радугой под лучами раннего солнца, в очередной раз ослепляя Кая, как и бывало прежде.       Однако Уруха не думал об этом, наконец приблизившись к своему партнеру. Их витиеватые громадные тела слились и переплелись в чувственных объятиях, полных тепла, и оба прижались друг к другу лбами, нежно поглаживая кончиком носа и впиваясь зубами в кожу.       Следом, объединившись с невероятной силой, они взмыли в атмосферу, вырывая деревья с корнями на своем пути и преодолевая звуковой барьер планеты с оглушительным взрывом. Они летели все выше и выше, не отрываясь друг от друга.

«Я люблю тебя. Я люблю тебя, мой Пожиратель звезд!» — прокричал Уруха, переполняясь счастьем и тоской одновременно.

«Я тоже тебя люблю! Прости меня! Прости за всё!» — ответил Кай, вновь прижимаясь к нему лбом.

      Слой атмосферы становился всё тоньше и тоньше — до дома осталось совсем немного. Еще совсем чуть-чуть…!

«Не извиняйся, прошу тебя. Это я должен просить прощения, ты лишь защищал меня, а я был слишком поглощен своей печалью, чтобы заметить это! Но я прощаю тебя! Ну же, пойдем домой!»

      Преодолев последний слой атмосферы, тела соулмейтов начали расширяться, и Уруха окинул Землю прощальным взглядом. Он знал, что где-то там, внизу, его любимые люди в безопасности, и это дарило ему чувство полного успокоения.       Они с Каем наконец дома: в ледяном мрачном вакууме, но этот вакуум — словно глоток свежего воздуха. Радостно воркуя и улюлюкая, партнеры отправились беспощадно бороздить открытый космос, преодолевая ныне крохотную для них Луну. Чем дальше они летели, тем больше становились их тела, и вскоре, проносясь мимо Плутона, стали размером с Солнце, а их длинные хвосты — с саму Землю.       После Плутона она пролетели мимо пояса Койпера, который защищал его любимую планету. И вот тогда возлюбленные обрели свой истинный размер — одним лишь взмахом конечности Уруха мог взять в руки всю эту солнечную систему целиком. И вскоре он так и сделает. Червоточина совсем рядом, и если они поторопятся, то успеют в нее в войти.       Словно чувствуя друг друга, возлюбленные ускорились еще больше, погнавшись за ярким лучом света, пронзавшего космос своим ярким обжигающим хвостом. Он вел их мимо туманностей, звездных скоплений, небольших галактик, и вскоре их взору предстал он — портал на другую сторону вселенной — гигантское облако энергии, замершее в космосе. Оно переливалось невообразимыми для глаза цветами, а его ядро — пучок света, яростно пульсировавший и засасывавший всё, что приближалось к нему. Ну вот они почти дома.       Звездные возлюбленные нетерпеливо устремились к порталу, желая как можно скорее оказаться на родных просторах. Едва они подобрались поближе к ядру, пучок света их поглотил, сжимая тела и пронося сквозь саму канву пространства и времени. Следом портал закрывается, оставляя после себя лишь огромное цветное облако — новорожденную звезду.       В самом сердце этой звезды била ключом энергия, слабая, но весьма яркая, которая образовала кругловатый диск, имитировавший человеческую утробу. Внутри этого потока энергии покоилось новое творение Урухи.       Эта звезда была маленькой, едва ли дотягивала до размера Солнца, но в ней таилось великое будущее для всей галактики. В самих глубинах ее ядра тихим шелестом забился пульс.       Это была новая жизнь — начало новой эры, эры того, кто однажды считался забытым и безымянным. Эра Просветленного.

Конец.