Амнезия

POV Т/и: Его губы медленно, но в то же время с яростью сминали мои. С каждой секундой лёгкие обжигало отсутствие в них воздуха, мозг наконец пришёл в рабочее состояние, призывая оторваться от его губ, что отдавали дурманом вина, которое парень выпил совсем недавно. Но теперь я не нуждалась в здравом смысле — я была лишь под властью сердца, что до сих пор желало только парня. Руки Пэйтона слегка сжали мои плечи, а я запустила раскрытые ладони в его кудрявые волосы. Неосознанно сжимая их, я углубляла поцелуй, наслаждаясь каждым моментом. Язык парня уверенно исследовал каждый миллиметр нёба, изредка сплетаясь с моим языком. Внутри всё трепетало от незнакомого чувства, приводящего твоё сознание в оцепенение. Голова слегка кружилась, а мир вокруг перестал существовать. Счёт времени пропал, и я не понимала, сколько прошло с того момента, как наши губы слились воедино. При каждом прикосновении парня моё сердце пропускало удар, а тело бросало в жар. Мне хотелось утонуть в этих мгновениях, не отпускать этот момент своей жизни. Приоткрыв глаза, я поймала его томный взгляд. В нём читалось желание, полная уверенность в своих действиях и...нежность? Пэйтон в очередной раз с силой прильнул к моим губам, и я полностью отдалась испытуемым эмоциям. От удовольствия вновь невольно прикрыла глаза. Изредка мы прерывались, чтобы набрать кислорода в лёгкие, который заканчивался на удивление быстро. Наши руки скользили по телу друг друга, заставляя покрываться тело мурашками. В голове, казалось, была лишь пустота, и одновременно с этим — рой мыслей. Эйфория обволакивала меня изнутри и снаружи, заставляя запоминать каждое прикосновение, каждый вдох, каждый выдох, каждый звук, что раздавался в округе. Неожиданно для обоих, мой карман раздался громким рингтоном телефона. Неохотно оторвавшись от губ Пэйтона, я ещё раз заглянула в его глаза, пытаясь понять все чувства, что он испытывал. Казалось, там собрались все эмоции, которые способен пропустить человек. Под действием надоедливого звука, я была вынуждена переключиться с парня на того, кто так настойчиво звонил. Достав телефон из кармана толстовки, я прочитала высветившуюся надпись "Мама". В один миг земля ушла из под ног, которые, в своб очередь, от страха и осознания того, что сейчас произойдёт стали в буквальном смысле ватными. В голове пролетело тысячи исходов дальнейшего развития, большинство из них определённо не предвещали счастливого конца. Первой осознанной мыслью стало просто безумство — не брать трубку. Но я сразу откинула её. В конце концов, мама волнуется за меня. Набравшись храбрости и вдохнув побольше воздуха в лёгкие, я смахнула в сторону зелёного кружка, аккуратно прикладывая аппарат к уху. — Т/и, это ты? — из трубки послышался взволнованный голос мамы. — Да, мам, это я, — ответила я, хорошо скрывая внутреннее волнение. Низ живота вновь неприятно скрутило от волнения — я не знала, чего можно было ожидать от этой женщины. — Т/и, где ты? С тобой всё в порядке? Почему ты не отвечала? — на меня посыпалось море вопросов, на которые мне пришлось отвечать. На удивление, мама не кричала на меня, даже скорее наоборот — словно успокаивала. Правда, без нескольких нотаций не обошлось, но это далеко не самое ужасное, что я могла себе представить. Пока я выслушивала о том, как моя мама волновалась и чем мне это может обернуться, Пэйтон стоял, облокотившись о небольшой выступ крыши. Он скрестил руки на груди, и с угрюмой нетерпеливостью смотрел на меня. Я лишь устало вздохнула, глядя на него. Спустя несколько минут монолога, звучавшего эксклюзивно для меня, я наконец смогла заверить маму в том, что всё поняла и осознала. — Пойми, Т/и, я ведь очень волновалась за тебя. Прошу, впредь не делай так больше, — усталый голос мамы в который раз повторил эту фразу. — Конечно, мам, я обещаю тебе, что такой ситуации больше не повторится, — спокойно ответила я. — Хорошо, жду тебя дома. И прошу тебя, если задержишься — позвони нам, — предупреждающе проговорила она. — Хорошо, скоро буду. Целую, — мило улыбнувшись в трубку сказала я, после чего сбросила звонок. В который раз за этот день я взглянула на парня, и вновь поймала его пронзительный взгляд на себе. По спине пробежал холодок осознания того, что произошло за то ничтожное время, что я пребывала в Шарлотте. Я знаю этого парня всего два дня, а уже позволяю ему целовать себя. При том вряд ли являясь его предметом очарования. Лишь очередной игрушкой в его безжалостных руках. Однако, хотелось бы надеяться на то, что я не пожалею о проведённом дне в его компании. Два дня назад я вряд ли могла даже представить, что буду целоваться на крыше с тем, кто при первой же встрече попытался самоутвердиться за мой счёт. Мои мысли прервал тревожный звонок, что вновь раздался в воздухе. Первой мыслью и, как мне казалось, верной, была та, что звонят мне. Но когда я поднесла телефон в своё поле зрения обнаружила, что звонок поступил не мне. Чуть позже я поняла — звонят Пэйтону. — Алло, — его приветствие прозвучало крайне грубо, казалось, он не был рад этому звонку. — Привет, котик, ты чего такой злой? — в трубке тихо, но отчётливо был слышен женский голос. Губы парня исказились в брезгливости, — тебя сегодня ждать? — в голосе явно слышался намёк на непристойности. Котик? С полдесятка минут назад он целовал меня, а теперь разговаривает с кем-то, кто ждёт его вечером? Вряд ли это звонит кто-то из родных, чтобы поддержать после смерти родителей. В один миг мне стало неприятно, внутри что-то сжалось, мешая кислороду попадать в лёгкие. Глаза защипало, к горлу подкатил ком, я начала нервно ловить воздух ртом. Новое чувство овладело мной так же, как овладел этот парень некоторое время назад. Ревность? Вряд ли. С чего бы ей взяться? Скорее противное чувство того, что тебя хотели использовать. Или уже использовали. — Джессика, на сколько я помню, мы с тобой вчера всё обсудили, — он особенно подчеркнул слово "всё", — я ясно дал понять, что между нами ничего не может быть. — Разве? А у меня сложилось впечатление о том, что тебе понравилось развлекаться со мной прошлой ночью, — голос девушки был прокажён пошлостью и игривостью. Парень продолжал молчать. Внутри меня что-то перевернулось. Стало жутко обидно. Последняя надежда на то, что Пэйтон искренне хотел провести этот день в моей компании лишь из лучших побуждений умерла, как бабочка — в полёте. Глаза застелила пелена из слёз, отрезая от внешнего мира. Я резко сорвалась с места и бросилась прочь. Хотелось бежать. Бежать далеко и без оглядки. Хотелось убежать от всего и всех. Выбежав в подъезд "стеклянного" дома, я решила не ждать лифт, а спуститься по лестнице. Сбегая вниз по ступенькам, я смахивала слёзы с щёк. Руки слегка дрожали, волосы безнадёжно растрепались. Я ничего не могла понять. Я не могла разобраться в себе. К чему все эти резкие перемены в жизни? Почему они произошли? Почему мне стало так обидно? Вряд ли из-за той девушки, что так настырчиво предлагала парню провести бурную ночь. Единственный человек, кто мог бы мне помочь сейчас — Аля. Она бы точно смогла расставить все точки над "i". Но, чёрт, жизнь так несправедливо отобрала её у меня! Позади послышался громкий топот шагов. Несомненно, это был Пэйтон — вряд ли кто-то из жителей дома темнеющим вечером решился бы пробежаться по подъезду. Я ускорила шаг. Добежав до подъездной двери, я толкнула её — та легко поддалась. Я выбежала, стараясь рассмотреть, куда мне теперь бежать. "Ай, всё равно не знаю эти районы, побегу наугад" — подумала я и решила свернуть в сторону дороги. Незаметно на моё плечо упала капля. За ней ещё одна, и ещё. Жаждущая земля впитывала капли осеннего дождя, с жадностью прося ещё. Дождь набирал обороты, безнадёжно превращаясь в ливень. Я насквозь промокла, видимость стала ещё хуже. Я продолжала бежать туда, куда меня вело моё тело. Стена дождя оглушала меня, я практически ничего не видела. Я даже не понимала, где и куда я бегу. Вдруг, в пространстве, захваченном ливнем, я услышала приближающийся шум колёс вперемешку с громким гудком клаксона, а затем меня ослепили фары. Затем пустота. Такая давящая и пугающая пустота. Последнее, что я помню — оглушающий крик, а затем вой сирены.