Наша тишина

[Дан] Маме всегда удавалось понимать меня с полуслова. Даже когда я подрос, мы могли различать все оттенки эмоций и состояний друг друга. Созванивались в среднем два-три раза в неделю, иногда по скайпу. Я не посвящал её в свои сердечные дела, но она всегда чувствовала, когда счастье переполняло меня или когда я опускался на самое дно своих печалей. Благодарен ей за эту чуткость безмерно. После нашего с Тиной выступления на М1, мама уже дважды пыталась разговорить меня, но кроме «всё сложно», я не решался говорить больше. Судя по всему, наше интимное выступление произвело на неё особое впечатление. Она увидела что-то во мне, что-то в Тине такое, что тронуло её сердце. Мама прочитала нас двоих между строк. Но что я мог сказать о том, чему сам едва подбирал слова, настолько невыразимо было моё особое чувство к Тине. Даже привычное слово «любовь» казалось недостаточно глубоким описанием моего отношения к ней. Я настолько дорожил этим человеком, что боялся открыться даже маме. Это было как суеверие. Боялся, что моё счастье вновь рассыплется, если кого-то ещё посвящу в наше таинство. — Fiul meu, помни, что я рядом, что бы ни случилось. И если тебе нужна моя помощь, мой совет, просто дай знать. Мама, я маякую тебе отчаянно, но с моих губ не слетает ни слова. Не могу. [Тина] Приближались съёмки нокаутов, я готовила особенный сюрприз для Дана, его песню в новой аранжировке. Мы с Юрой готовили её в тайне, но кучерявого адресата пришлось посвятить в сам факт моего подарка, чтобы он не волновался почему репетиции с Юрой проходят в секретном режиме. Накануне съемок у меня было последнее судейство на финале отбора на Евровидение, после которого я планировала упасть в его объятия. Мы стояли в душе, он обмывал моё уставшее тело после насыщенного дня нежно, но отстранённо. Обычно я чувствую, как мою кожу обжигают огоньки его желания при каждом касании, но сегодня же это были просто заботливые поглаживания. Я выключила воду, взяла его лицо в свои ладони и, привстав на носочки, губами коснулась носа. — Что с тобой сегодня? Он серьёзно посмотрел на меня. — Волнуюсь за маму. Она не отвечает на звонки уже третий день, только отписывает сообщениями. Может, случилось что-то. У меня какое-то странное предчувствие, а ты ведь знаешь, что я заморачиваюсь, когда так происходит. Интуиция меня никогда не подводит. Что-то не так и мне не по себе. Мои руки скользнули вниз на его талию и обняли покрепче. — Она ведь отписывает тебе, значит жива. Это главное. Может хочет побыть наедине с собой и потому трубку не берёт. Я тоже иногда устраиваю небольшую изоляцию себе, помогает держать равновесие среди бешеного графика съемок и концертов, и пишу только сообщения близким, чтобы они не переживали. Есть даже такая восточная практика — ретрит молчания и медитации, випассана. Но ты и без меня, наверное, знаешь. Дан поцеловал меня в макушку. — Знаю. И всё же мне очень приятно, что мы с тобой чувствуем мир в одном ключе. Кстати, вспомни, как ретрит звучит по-английски — re-treat. Приставка re- изначально встречалась в латинских словах со значением «делать что-либо снова и снова» и указывала на повторяемость действия. А treat значит исцеляться. Снова и снова исцеляться. Мы ведь этим с тобой и занимаемся, когда рядом. На его губах наконец-то появилась улыбка. — Но согласись, что где-нибудь в горах в тишине и покое это делать гораздо приятнее. — С тобой мне везде приятно, малыш, — он укутал меня большим полотенцем, сгрёб в охапку и хохочущую понёс в спальню. Тысяча и одно объятие. Сотни поцелуев. И наши две души. Утром, пока Дан досматривал сон, я встала пораньше. Порадую его. Сегодня нокауты, мой музыкальный сюрприз. Почему бы не начать день еще и с кулинарного. Поставила кастрюльку с водой, вскипятить воду для яиц пашот. Хлеба я не нашла, но зато были какие-то злаковые хлебцы. Кусочки красной рыбки, авокадо. Даже что-то полезное нашлось в холодильнике кроме вина. Мой мужчина меня приятно удивляет. Не успела я достать последнее яйцо из воды, как он зашёл на кухню. — Доброе утро, — не могла оторвать от него взгляда. — Ты не хочешь хоть что-нибудь надеть, перед тем как садиться за стол? Он стоял обнаженный. Сонный, взъерошенный, но всё равно дьявольски привлекательный. — Нет, — Дан подошел ближе и притянул меня к себе. Горячие губы впились глубоким нежным поцелуем. — Я хочу наоборот, чтобы ты разделась. Его власть надо мной абсолютна. И, что удивительно, мне это чертовски приятно. Одним движением я сняла белье. Через мгновение он подхватил меня за талию и усадил на кухонный стол. Ещё секунда — и на пол полетела моя футболка. — Начнём завтрак с десерта, — сильные ладони скользнули синхронно по бедрам, раздвинув их пошире, и сильно сжали половинки попы, продолжая в исступлении массировать их кругами. Дан опустился на колени и медленно прошелся языком по моим чувствительным местам. Руки поглаживали бедра с внутренней стороны, усиливая возбуждение до дрожи. Его губы играли с клитором умело и уверенно, словно он точно чувствовал какие именно точки и с какой силой нужно ласкать. Я впилась пальцами в его кудри. Стонами требовала продолжать, часто выдыхая его имя и жаркое «да» в приближении блаженной точки. Как же ему нравится, когда я схожу с ума в его руках. Я чувствовала, как переплетаются нити наших желаний, как он тонко чувствует грани моего чувственного безумия, играя с темпом и интенсивностью прикосновений. Мои глаза были закрыты, и я не заметила, как он резко поднялся. Думала это очередная пауза для накала, пока не ощутила его жар в себе. Боже, это нереально. Волна энергии прокатилась снизу вверх по телу, выдохнув мой громкий стон прямо в его губы: — Люблю тебя. От моих слов его глаза вспыхнули, и он ещё глубже вошёл в меня. — Меня? — его жаркий шепот обжег мою шею. — Только тебя… Остатки самообладания покидали нас и, не сдерживаясь в стонах, мы одновременно кончили, едва не рухнув на пол. Его ноги тоже подкашивались от переполнявших тело эмоций. Прижала к себе, пытаясь помочь удержаться. Он рассмеялся: — Всё равно меня не удержишь, и мы упадём вместе. Но спасибо за заботу, — нежно чмокнул меня в губы. — Пойдём вместе в душ, а потом поедим то, что ты приготовила. Нас ведь через пару часов ждут уже на съемках. — Да-а-а, — протянула я хитро, раскачиваясь в его руках. — Как хорошо, когда утро начинается не с кофе. Под наш дружный смех, он подхватил меня на руки и унёс по-хозяйски в душ.