Наша тишина

[Тина] — Ты так чертовски соблазнительна, что я не могу сосредоточиться на тексте, — он съедал меня взглядом, несмотря на то, что десять минут назад мы съедали друг друга буквально физически. Я чувствовала, что кожа на шее немного зудела до сих пор. Хорошо, что засосы — дело легко поправимое тоналкой. Ну или пару дней в гольфике похожу. Наши эмоции того стоили. — Идея писать песню голыми провалилась? — я намеренно удивлённо подняла брови. — Нет-нет-нет, ты просто ляг на животик, — перевернулась, но его взгляд тут же скользнул на попу. — Да блин, так ещё круче выглядишь, — Дан покатился со смеху. Я потянулась за его футболкой и аккуратно прикрылась. — Вот так нормально будет, — я подперла ладонью подбородок. Он потянулся за блокнотом и ручкой. — Не в телефоне записываешь? Я плавно пододвинулась к нему, придерживая футболку на положенном месте. — Как видишь нет. Old school, baby. Поцелуй легко коснулся моего плеча. — Та-ак, смотри, — Дан подал мне блокнот и продолжил. — Предварительный текст первого куплета и припева. Музыку ты уже слышала, но я могу включить для наглядности если нужно. — Не нужно пока, сейчас вникну в текст. Я читала первый куплет. Песня называлась «Помнишь». Помнишь? Ленивые зрачки, утром пели… В моей голове всплывали воспоминания наших совместных пробуждений… «Утром пели» это он про кухню перед нокаутами? Я вспомнила как сливались наши стоны в наслаждении и почувствовала, что волна возбуждения прокатывается дрожью по мне. Впрочем, именно утром мы так «пели» не только на кухне, но и в спальне не единожды. Как же не помнить эти умопомрачительные ноты. Он хитро улыбался, огоньки поблескивали в глазах. Пытался уловить, чувствую ли я его волнующие образы, и кайфовал от моей мгновенной реакции. Читает меня как открытую книгу. Это было чертовски приятно. Одна волна на двоих. И падали с земли в мир серый, Мы знали как вставать, Как вертится кровать… А помнишь? — Да лааадно, Дан, — так мило, но не слишком ли откровенно? «Ты так откровенно любишь, Я… Я так безнадёжно попала» — пронеслись строчки Земфиры в голове. — Думаешь? Но зато как честно получается, — и он был прав. Искренность всегда подкупает. Нежно поцеловала его горячие губы и вернулась к блокноту. Любые дни, не дни, а мгновенья… Когда ты смотришь так, нет мгновений… Наши бесконечные взаимные взгляды и чувствование, которому не нужны слова, чтобы уловить тончайшие интонации друг друга. Космос в котором я утопаю, когда его карие угольки прожигают меня насквозь желанием и нежностью, стирая ощущение времени. Мы ожили опять, И вспомнили опять, Всё, что пели. Слёзы навернулись на глаза. Я перевела взгляд на него. Хитринка исчезла, он почувствовал мой трепет и тут же переключился на созвучную волну. — Хей, малыш, ты чего? — вытер он слезинку, скатившуюся на нижнее веко. — Даник…это так красиво и…у меня рука не поднимется что-то менять. — Прочти ещё припев.  — Поставь сразу музыку, включи просто на этот момент. И спой, пожалуйста, чтобы я поняла как слова ложатся на мелодию. Он нажал play в плеере телефона, перемотал до нужной точки и запел. Под апрельским светом, Я ищу ответа, А есть любовь в твоём окне, Вернётся ли ко мне? — Задумка такова, что куплеты спою я, припевы ты, а потом после инструментального проигрыша — наше двухголосье в припеве, — пояснил он. — Дан, почему свет именно апрельский? — мне не хотелось отрываться от его проникновенного взгляда. — Что ты почувствовала когда слушала музыку припева? — Нежность, вдохновение, надежда, тепло солнечных лучей, лёгкая грусть, — я нежно провела пальцами по его щеке. — Этот образ я и хотел запечатлеть, эмоциональный клубок той весны. Апрель был апогеем, потому что тогда мы виделись в последний раз в финале, и я отчаянно не хотел тебя отпускать. Той весной я потерял твоё доверие и не знал, сможешь ли ты снова увидеть во мне своего мужчину. Откровенно говоря, я понимал, что и дружба после всего, что было, невозможна, а это означало, что мы перестанем общаться вообще. Меня спасало только какое-то иррациональное чувство внутри. Оно сродни умиротворению и абсолютной надежде, свету, теплу — можно долго подбирать красивые эпитеты и все они будут разными гранями одного прекрасного чувства. Ты ведь тоже тогда думала о том есть ли любовь в моём окне, вернётся ли к тебе? И наоборот? — Да…один клубок на двоих, —пододвинулась к нему поближе. — И я безумно счастлива, что нам удалось его распутать. — Второй куплет я ещё не дописал, но давай спою как есть. Иные облака, почувствовать тогда не сумели. У меня не было слов, чтобы передать моё восхищение этим мужчиной. — Иные облака… а сейчас мы их уже готовы чувствовать, уже чувствуем, — я прислонила голову к его плечу. — Ты ведь знаешь, что ты очень талантлив. И музыка, и слова очень красивые… Только непонятно зачем тебе нужна была моя помощь. Он рассмеялся. — Как это зачем? Без тебя не было бы ничего. Ни чувства, ни космоса, ни слов, ни песни. Люблю. — Знаешь. У меня появилась одна фраза, дай блокнот и ручку пожалуйста, — я быстро записала и передала ему блокнот. А помнишь? Хотела быть другой, самой разной, И черпать всю любовь, всё и сразу. — Всё и сразу, — задумчиво протянул он и, чмокнув меня в нос, добавил, — хорошая строчка. И правдивая. Он отложил блокнот с ручкой и перевернулся на бок, чтобы поймать мой взгляд. — Время передохнуть, — его глаза снова загорелись жаркими огоньками. — Ты увлеклась и не заметила, как футболка предательски сползла с твоей шикарной попки. Он слегка шлёпнул по ней, и оставил ладошку лежать сверху. — Ты неисправим, — я отбросила его руку и одним движением перевернула на спину, прыгнув сверху. — Ммм. Женщина-кошка хочет сделать мне массаж? — смешно приподнял брови. Какой он всё-таки взрыв эмоций. — Просто хочет, — я показала язычок и накрыла полцелуем губы самого желанного для меня мужчины в мире. Мы ожили опять, И вспомнили опять, Всё, что пели.