Дожить до рассвета

      Гермиона Грейнджер — истинная слизеринка.       Она хитра, умна, коварна и, что самое главное, чистокровна не в первом поколении. Однако, слушая треп соседок по комнате, к слову, таких же слизеринок: хитрых и холодных, она удивлялась. Ну как можно быть такими беспечными? Как можно часами обсуждать парней? Прически? Маникюр? Шмотки?       Гермиона Грейнджер была другой.       Будучи особью женского пола, она никогда не понимала их, девчонок. Они были такими легкомысленными, что ее тошнило от этого, особенно когда ей говорили, что она и сама таковой является. Она действительно терпеть этого не могла. Гермиона никогда не раздумывала над выбором одежды — всегда в первую очередь надевала только то, что было удобным и практичным, и лишь во вторую то, что могло быть стильным. Она никогда не играла в куклы, которые были как живые благодаря магии; ей никогда не нравились романы; и она редко носила платья, из-за чего ее мать всегда была жутко недовольна.       Гермиона Грейнджер носила брюки и читала научные книги. Когда в детстве ей предлагали научиться танцам, она захотела заняться конным спортом, чему был рад ее отец.       Для ее отца, лорда Грейнджера, Гермиона действительно была радостью. Старший Грейнджер, как и остальные мужчины, а особенно лорды, хотел наследника — того, кто сможет понять все дела рода, кого можно будет научить держать и шпагу, и палочку. Поэтому рождение дочки было настоящим ударом для него. Ведь как так, вместо наследника у него теперь будет сопливая девчонка, которая, к тому же, не сможет продолжить род Грейнджеров.       Однако уже к ее пятилетию он поменял свое мнение насчет дочери. Та росла воистину рассудительной: любила играть в шахматы и собирать паззлы, заинтересованно смотрела на книги, а когда отец предложил научить ее грамоте, она с радостью согласилась. С тех пор она была заинтересована в разных магических науках. Начальный курс рун, нумерологии, трансфигурации, зелий и заклинаний — это то, что интересовало юную волшебницу еще до школы. Отец не мог нарадоваться, смотря на свою дочь.       Когда она подросла, курсе на третьем-четвертом, отец рассказал ей о своем прошлом, а именно — о служении в рядах Пожирателей Смерти. Девочка, хотя тогда уже девушка, слушала отца, который рассказывал ей об идеях Темного Лорда: о ненависти к магглам, о том, какие они ужасные и слабые, об их полном истреблении. Девушке нравилось это, нравились эти идеи. Однако мать, услышавшая о рассказах отца, запретила своему мужу ведать дочери о таком, аргументируя тем, что их девочка еще слишком мала.       — Грейнджер! — окликнула девушку Гринграсс. — Сколько можно! Я тебя уже несколько раз спросила, а ты все не отвечаешь!       Гермиона, уйдя в себя, не заметила вопроса подруги. Безразлично проскользнув взглядом по комнате, девушка поняла, что, скорее всего, Дафна спрашивала о платье, которое она хотела надеть, так как та сейчас стояла перед ней, левитируя перед собой три наряда.       — Вон то, — сказала Гермиона, ткнув пальцем во второе, лишь бы та отстала.       Ей было совершенно все равно, в каком именно платье девушка пойдет на свидание в Хогсмид с несчастным хаффлпаффцем. Тем более, пригдядевшись, Гермиона поняла, что наряд, расположенный посередине, был самым неплохим.       — Думаешь? — задумчиво протянула Дафна, рассматривая платье. — Ну, как скажешь.       Грейнждер вздохнула, вставая с кровати факультетской спальни. Она направилась к двери напротив, в ванную, решив привести себя в порядок.       — Ты куда? — спросила Дафна, оглянувшись на Грейнджер и выползая из недр своего шкафа.       — В ванную, — раздраженно закатив глаза, произнесла девушка, саркастично добавив: — Можно?       — Бука ты, Грейнджер, — произнесла Дафна, поджимая губы. — Но я уже привыкла.       Не дослушав последнюю фразу, Гермиона пошла в ванную.       Ванная была небольшой, однако, на вкус Гермионы, очень изящной. Подойдя к раковине, девушка оперлась обеими руками о ее бортики и устало выдохнула.       Столько всего навалилось в последнее время.       Она приподняла голову, утыкаясь взглядом в зеркало и рассматривая себя. Болезненно-бледная кожа, синяки под глазами, кучерявые волосы и острые скулы. Она явно не выглядела отлично. Девушка прокрутила кран, и полилась вода, которую Гермиона набрала в ладошки и плеснула себе на лицо. Лучше не стало.       Выполнив все утренние процедуры, а заодно и использовав чары, создавшие какой-никакой румянец на щеках, придавая им более живой вид, и убравшие синяки под глазами, она вновь посмотрела на себя в зеркало — теперь картина стала приятнее: румянец сделал свое дело, как и волосы, аккуратно прибранные в хвост, оголяя длинную шею и ключицы.       Вновь вздохнув, она вышла в комнату, где Дафны уже не было. Наколдовав темпус, она решила, что еще успевает спокойно одеться и даже спуститься на завтрак.

***

      — Хеей, кудряшка, ты чего не ешь? — протянул Малфой, окинув подругу пристальным взглядом, отчего у той прошлись мурашки.       «Что со мной?» — сама у себя спросила Гермиона, не озвучивая вслух.       Девушка, которая до этого бездумно ковырялась в тарелке, подняла уже более осмысленный взгляд на блондина, сидевшего рядом.       — Я ем, — уверенно произнесла Гермиона и наколола на вилку кусочек омлета.       — Ну да, — хмыкнул Драко. — Именно поэтому у тебя в тарелке не уменьшилось еды с тех пор, как ты начала свой завтрак. О чем думаешь?       — Ни о чем, — слишком резко ответила девушка. Однако друг, лишь посмотрев на девушку более пристально, чем обычно, промолчал.       Это было в слизеринцах: уметь молчать, когда нужно; поддержать, когда требуется.       На самом деле Гермионе было о чем подумать. При присутствии ее друга — Драко — в одном месте с ней, ее сердце начинало как-то больше трепыхаться, а живот странно скручивало. Ей хотелось одновременно и прыгать от счастья, и поскорее уйти как можно дальше, чтобы разобраться в себе.       Поэтому недавно она сходила к мадам Помфри, чтобы та осмотрела ее на порчи и сглазы. Однако медведьма, совершив осмотр несколькими диагностическими чарами, лишь пожала плечами и сказала, что Грейнджер влюбилась, на что девушка ответила гневным взглядом и гордо вышла из больничного крыла, полностью уверенная в неправоте колдуньи.       Однако слушая разговоры однокурсниц об их парнях, Гермиона с ужасом осознала, что влюблена в своего друга, окончательно и бесповоротно. Она, Гермиона Грейнджер, которая раньше высмеивала и презирала что-то такое слабое, как любовь, влюбилась в своего однокурсника, по которому пускает слюни чуть ли не вся женская половина Хогвартса, начиная курса со второго.       — Пойдем в Хогсмид? — предложил ей Драко, перебивая ее мысли.       — М-м-м, — невнятно промычала Грейнджер, раздумывая. — Ты предлагаешь мне променять чудесный субботний денек в кучке интереснейших книг на твою сомнительную компанию? — проговорила она задумчиво, косясь на друга, несмотря на не положительную характеристику, уверенно ухмылявшегося, и ответила: — Конечно!       — Я же знаю тебя, Миона, — ухмыльнулся Драко, — поэтому был уверен, что ты согласишься.       — Как же я могу тебе отказать, — Гермиона улыбнулась. — Во сколько выдвигаемся?

***

      Друзья вышли в назначенное время, встречаясь возле выхода из общей гостиной. Однако не успели они отойти достаточно далеко, как их окликнул женский голос:       — Драко!       Малфой оглянулся, замечая однокурсницу, которая быстро их догоняла.       — Паркинсон, — протянула Гермиона, оборачиваясь вслед за Драко.       Однако девушка, не обращая внимания на Гермиону, смотрела на Малфоя, кокетливо поправляя рукой короткие волосы.       — Драко, — вновь произнесла она слишком писклявым, по мнению Гермионы, голосом. — Вы идете в Хогсмид? Можно с вами?       Только Грейнджер хотела воскликнуть «нет», как Драко не слишком радостно согласился.       Гермиона недоуменно подумала что-то о том, как было бы странно, если бы она так грубо ответила, и как хорошо, что она, благодаря Драко, сделать этого не смогла. Однако на задворках сознания хотелось оставить Пэнси где-нибудь в подземелье, лишь бы она не шла вместе с ними.       Гермиона мысленно ужаснулась. Она никогда не была стервой или озлобленной на всех настолько, чтобы избавляться от людей, так почему же она сейчас так зло реагирует на девушку? Паркинсон всего лишь пытается флиртовать со свободным парнем и…       Грейнджер зло сжала ладони, впиваясь длинными ногтями в нежную кожу. Так, ей надо успокоится. Вдох, задержать дыхание, выдох. Досчитать до пяти.       Один.       — Драко, а я сидела на тренировке квиддичной команды в пятницу, — пищал мерзкий голос. — Ты так классно летаешь…       Два.       — Не то что этот Поттер, — продолжал доносится до Гермионы голос. — Ему просто постоянно везет! Думаю, есть вероятность, что мадам Хуч, с приказа Дамблдора, разумеется, заколдовывает снитч…       Три.       — И поэтому Поттер так легко ловит его каждый раз!       Четыре.       — А ты как думаешь, Драко? — спросила Пэнси и продолжила щебетать, не дожидаясь ответа.       Пять.       Разжав ладони, Грейнджер резко втянула воздух, прикрывая на долю секунды глаза и тут же распахивая их.       Драко обернулся к ней.       — У тебя все хорошо? — заботливо спросил он, вглядываясь в карие глаза.       — Да, да, — замотала она головой, отчего кудри, все так же собранные в хвост, забавно закачались.       Малфой улыбнулся.       — Гермиона, — недовольно подала голос Паркинсон. — Может, тебе стоит вернутся в гостиную? Отдохнешь немного, почитаешь свои книжки…       Она усмехнулась, надменно глядя на однокурсницу.       — Нет, спасибо, Пэнси, — Гермиона окинула взглядом девушку и саркастично добавила: — Мне очень приятна твоя забота.       — Мы, наверное, пойдем, — сообщил Малфой и отошел от Пэнси. — Нам пора.       — А куда? Можно с вами? — огорченно пробормотала Паркинсон, не собираясь уходить.       — Нет, извини.

***

      Они пришли в паб, который обычно редко посещался школьниками в Хогсмиде, потому что находился дальше всех в магической деревне. Почему друзья выбрали именно его? Драко и Гермиона всегда выбирали его, потому что здесь всегда было мало людей, которые так мешали им.       — Тебе она не нравится, да? — как бы между прочим спросил Драко, крутя в руках меню — маленькую книжицу.       — Кто? — будто бы не понимая, о ком идет речь, спросила девушка, рассматривая стену за другом.       — Гермиона, — одернул ее Малфой. — Ты понимаешь, о ком я. Пэнси.       Вопросительно посмотрев на нее, Драко ждал ответа.       — Нет, все нормально, — безразлично пожала плечами девушка, поправляя рукав мантии, лишь бы не смотреть в глаза другу, чтобы тот не распознал ложь. — Между вами что-то есть, да?       — Она просто хочет быть моей девушкой, — отвечая, Драко отвел взгляд от лица Гермионы, которая уже смотрела ему в глаза.       Ей было достаточно этого.       Как только их заказ — горячий шоколад для Гермионы и сливочное пиво для Драко — был поднесен к столику, Малфой тут же взмахнул палочкой, возводя вокруг них купол тишины. Редкие разговоры людей, которые все же присутствовали в пабе, да позвякивание посуды, сразу же пропали.       — Что дальше? — спросила Гермиона.       — Я уже починил шкаф, — вздохнул Малфой. — Теперь только дождаться нужного времени.       Плечи Драко поникли; его пальцы, крепко держащие кружку, мелко подрагивали.       — Эй, — позвала его Миона, заметив нервное состояние, — все хорошо. Темный Лорд оценит тебя, когда ты справишься с заданием, слышишь? И твой отец будет гордиться тобой.       Драко слегка расслабился, отпуская кружку и просто положив руки на стол. Гермиона тут же накрыла его руки своими ладонями и ободряюще улыбнулась ему.       — Да, все будет хорошо, — словно эхо, повторил Малфой. — Только мне страшно. Действительно страшно…       — Темный Лорд уже одарил тебя меткой в твои-то шестнадцать. Теперь ты должен просто выполнить задание.       — ОН не одарил меня меткой, Миона, — сделав ударение на третьем слове и немного повысив голос, сказал Драко. — ОН наказал моего отца ею.       — Зато теперь у тебя есть возможность доказать, что ты достоин ее не меньше, чем другие, — холодно ответила Грейнджер.       — Ты права, извини, — произнес Драко, снижая тон. — Я не должен кричать на тебя, ты ведь моя подруга.       Он улыбнулся, а Гермиона не могла понять, почему слово «подруга» так ранит ее.       — Ничего, я все понимаю. Когда… все произойдет? — запнувшись, спросила она после того, как собралась с мыслями.       — Через неделю, — ответил Драко. — Тетушка Белла прислала сегодня письмо на завтраке, я прочел, когда в комнату вернулся.       — Ясно.       — Может, прогуляемся? — предложил Драко, снимая купол и вставая со стула. Он бросил несколько монет на стол, а у официантки, стоящей неподалеку, радостно зажглись глаза, когда она увидела излишек денег, которые станут ее чаевыми.       — Да, пойдем. Мне как раз перья новые нужны, зайдем же?

***

      Неделя прошла незаметно. Уже вечером они с Драко пропустят Пожирателей через шкаф, дабы наконец убить Дамблдора. Гермиона с предвкушением ждала назначенного времени. Старик, который так сильно мешал планам Лорда и покровительствовал Поттеру, будет мертв. А значит, Лорд будет доволен.       Грейнджер сидела в библиотеке в самом дальнем углу и выписывала на пергаменте всякие закорючки, прикрывшись кучей книг, чтобы на нее не обращали внимание. Посмотрев вниз на пергамент, она нахмурилась, разглядывая написанное. На небольшом клочке пергамента вдоль и поперек было выписано имя друга. Разозлившись, Гермиона стукнула по столу, от чего стоящая на нем чернильница опрокинулась и чернила разлились по столу и пергаменту. Вздохнув, она подцепила ногтем пергамент, полностью залитый черилами, и отложила его в сторону.       — Эванеско, — тихо прошептала девушка, и со стола исчезли синие подтеки.       Совсем рядом раздались звуки голоса и громкие шаги. Грейнджер затаилась, боясь быть найденной, однако по голосу поняла, кто это. Она уже хотела прогнать их, но отчего-то передумала.       — Зачем мы пришли в библиотеку? Еще и так далеко, — протянул рыжий, смотря на Поттера. — Лучше бы на кухню сходили и поели. Или во двор, такая погода хорошая.       Невилл фыркнул. Гермиона вообще была удивлена, как чистокровный Лонгботтом затесался в компанию к Поттеру: неуклюжий, не блистающий умом, стеснительный — позор чистокровных.       — Рон, что тут неясного? Гарри хочет рассказать нам что-то важное, чего нельзя говорить, если вокруг много людей. Да, Гарри?       Поттер что-то промычал в ответ.       — Так чего не говоришь? Так далеко в библиотеку мало кто заходит, разве что зубрила Грейнджер, но и ее здесь нет, — проговорил Рон.       Гермиона захотела встать со своего места и бросить в него чем-нибудь. Книгой или ступефаем — она бы решила в процессе. Но любопытство победило. Она осталась сидеть тихо на месте.       Тем временем троица ребят прошлась совсем близко к ней, но, увидев только горы книг, они прошли мимо, останавливаясь за соседним столом.       — Мне Дамблдор записку прислал, — начал Поттер. — В ней говорилось, что мы пойдем за ТЕМ САМЫМ сегодня.       — Ого, — воскликнул Невилл. — Так скоро?       — Да, — сказал Гарри.       Гермионе вдруг представилось, что он кивнул с такой важностью, будто спасает мир.       — А он знает в какой именно вещи крестраж? — спросил Рон, после чего послышался его громкий «Ой». — За что?       — Нельзя говорить об этом! — прошипел Поттер. — Это же очень важно! Это то, что поможет уничтожить Волдеморта!       Рон промолчал.       — Когда вы отправляетесь? — спросил Невилл.       — Через час. Думаю, нам стоит пойти.       Гермиона не слушала дальше. Она зажала ладошкой рот, лишь бы не вскрикнуть от удивления и ужаса.       Конечно, она знала, что такое крестраж. С детства в ее доступе были библиотеки Грейнджеров и Малфоев, где хранились далеко не романы со счастливым концом. Гермиона, читая всякую литературу, натыкалась ранее на термин «разделение души» много раз, но только один раз прочла о крестражах. Несмотря на ее положительное отношение к Темным искусствам, она действительно ужаснулась: дабы создать крестраж, нужно было не только совершить жертвоприношение, что было одним из основных пунктов во многих ритуалах, но и сделать еще множество разных мерзостей, которые Гермиона и не произнесла бы вслух. Поэтому то, что такой волшебник, пускай и могущественный, создал крестраж, было для нее шоком.       Услышав удаляющиеся шаги гриффиндорцев, Грейнджер разжала ладони и шумно выдохнула. Если эта троица знает о крестраже Лорда, то это плохо. Очень-очень плохо. Однако уже сегодня вечером она исправит это.