Брошенные в Яму

— На выход! Морти кинулся к охранникам, как к родным братьям, которых не видел десять лет — он бы и самому Сатане расцеловал копыта, только бы выбраться из опостылевшего изолятора! Открыв двери, жуки затолкнули его в барак и ушли. Было темно, хоть глаз выколи, и что-то подозрительно тихо — а потом щелкнул выключатель, открыв дивную картину. Брошенные вещи, расставленные карточные столы — и зэки, некоторые из которых только успели накрыться одеялами и сделать вид, что спят, даже не сняв формы… — Все чисто! — объявил сидевший на потолочной балке синий, скрюченный, похожий на ящерицу человечек, глядящий на улицу через окно под крышей, и облегченный вздох прокатился по бараку. — Они ушли, пацаны, наливаем! — Ты что, успел мои карты подменить, катала ебаный?! — Ставлю тридцать два!..       Камера привычно наполнилась гулом множества голосов, но для парня все вдруг перестало быть слышным, ведь… ведь это все-таки оказалось правдой. Сначала он понадеялся, что это какая-то ошибка. Потом — что судьба не сведет их вместе в одном помещении снова, но самый худший вариант из возможного случился, и мистер Желатин смотрел на него с другого конца комнаты. Смотрел пустыми глазами, растягивая губы в мерзкой улыбке — неужели узнал? Точно — увидев, как бывший король, подмигнув ему, делает жест с просовыванием пальца в кольцо, Морти едва не отправил все, что успел съесть за день, на пол. Ему было пиздец как страшно, непрошеные воспоминания нахлынули волной, и все, что ему оставалось, так это искать защиты у единственного человека, которого он с натяжкой мог звать союзником. Рик сидел во главе стола, с горой монет перед ним и веером карт в руках, очевидно, чувствуя себя превосходно. — О, М-морти, ты уже вернулся? А я тут… — П-пожалуйста, — перебил он, еле сдерживая слезы. — Пойдем в камеру… — В камеру? Ты чего, Морти, да я тут жгу! — Пожалуйста, пойдем домой, — взмолился он, бессильно цепляясь за Рика. — Я просто хочу домой… Рик не любил его нытье, но в этом случае он просто не мог удержаться. Старик долго молчал, не отрывая мальчика от себя и глядя куда-то за его плечо, пока наконец не сжалился и, не отыграв последние двадцать пять шмеклей, согласился уйти. Морти не было спокойно даже в отдельной камере — руки и ноги заледенели, и он еле сдерживал дрожь. Особенно когда Рик куда-то отлучился ненадолго, оставив его одного… Нет, не бывать этому, мистер Желатин не получил его в тот раз, не получит и в этот! — Ч-что это на тебе? — Бухло пролил, — ответил Рик, снимая покрытую какой-то слизью с ног до головы форму. — Н-ну что, спать? Слава богу, в эту ночь он, видно, не был настроен требовать секса и позволил Морти спокойно уснуть. На какой-то момент ему даже показалось, что этот старик — лучшее, с чем ему пришлось столкнуться в Яме… А может, и не показалось — на фоне всего-то остального?

***

— Т-ты это мне? Мальчишка явно не вдуплял, что происходит, а Рик чувствовал себя полным идиотом. — А кому еще, — буркнул он, пихая этому недоумку в руки охапку оранжевых, похожих на лохматые теннисные мячи цветов. — По большому блату, между прочим, и где твоя благодарность? Когда он успел скатиться до столь пошлых нерациональных поступков, оставалось тайной, но, тем не менее, Санчез добыл эту дурацкую траву — и не получил взамен ничего, кроме покрасневших от растерянности щек и тихого "спасибо". Он действительно такой тупой или просто притворяется? Слова словами, но "спасибо" на хуй не наденешь! И снова настал унылый вечер. Сидя в тени этих ужасных цветов, вставленных в пустую водочную бутылку, Морти опять строчил какие-то апелляции, как будто от них был толк, и, глядя на него, Рик раздражался все больше и больше. Он не привык так долго ждать прежде, чем что-то получить, и это приводило его в бешенство. Свернул бы уже шею этому задохлику за то, что причиняет ему все возможные неприятности при минимуме пользы, за то, что постоянно приходится быть начеку больше обычного, вычисляя потенциальных врагов, в конце концов, за то, что рядом слишком долго крутится мелкая жопка, в которую он все никак не может вставить… — Р-рик? Морти вздрогнул от того, что к его шее прижались губами. — С-стой, д-дай… дай хотя бы дописать!.. — Потом допишешь, — отняв у него ручку, Санчез небрежно бросил ее на стол. — Мне уже невтерпёж… До чего же ему это было по кайфу — смущать пиздюка всего лишь парой прикосновений до бегающих глаз и красного лица! — П-подо… давай хоть до отбоя подождем!.. — Блеешь, как овечка… мне это нравится, — прошептал Рик, проведя кончиком языка по покрытой легким пушком щеке. — Хватит отнекиваться, М-морти, на меня еще никто не жаловался… Вот увидишь, если отбросить все предрассудки, то ты сам начнешь моего члена просить! Скепсис на лице парнишки неприятно отозвался в раздутом эго. — Я не успокоюсь, — вкрадчиво сказал он на ухо Морти. — Вот богом клянусь, не успокоюсь, пока не услышу, как ты умоляешь своим тоненьким голосочком: "Да, д-да, выеби меня, Р-рик!.." Мечты — мечтами, а реальность оставалась беспощадной. Санчез уже собирался в красках описать, как будет добиваться от мелкого вышеупомянутых слов, но сирена, от которой содрогнулся весь барак, нарушила все планы. — Ч-что? Но ведь еще не… — Тревога! Тревога! Тревога! Они с Морти застыли на месте, растерянно переглядываясь, и тут дверь в их камеру без приглашения распахнулась. — Ребят, там побег пресекли!!!