Брошенные в Яму

— М-морти! Морти! Вздрогнув, он вынырнул из своих мыслей, пытаясь сосредоточиться на работе. — Ведешь себя, как сонная тетеря, — проворчал Рик, подпихивая к его жалкой груде камней свои. — С-смотри, как бы тебе жуки не дали пинка для ускорения… — Д-да, конечно, — закивал он, старательно делая вид, что не замечает прилипшего к нему в последние дни взгляда Бугинса. Тот, как и Морти, лишь делал вид, что работал, а сам… — Ублюдок! Идти на перерыве до туалета без сопровождения Рика точно было плохой идеей. — Сколько ты еще будешь от меня бегать? — бык прижал его к стене так, что заслонил собой свет. — Я жду свой долг! Этот громила только и ждал удобного момента, чтобы зажать Морти в углу и начать сыпать угрозами, отчего и без того непростая жизнь в Яме точно не стала комфортнее. — Б-б-бугинс, в-возьми деньгами, — взмолился он, едва ли не плача. — П-пожалуйста, возьми деньгами!.. Кафель на стене точно рядом с его ухом треснул от удара кулаком. — Нахуй иди со своими деньгами, — процедил Бугинс, раздувая ноздри и обдавая Морти паром горячего дыхания. — Что мне твои сраные бабки, которых у тебя даже нет? Небось, возьмешь у этого своего… Рика! Это имя он буквально выплюнул, как ругательство. — Он ведь такой крутой, — Морти в ужасе вскрикнул, оказавшись оторванным от земли за грудки. — Такой классный, владеет всем, и всех имеет… Сверг меня с поста авторитета и думает, что ему теперь все позволено, мудила старый! Острые рога оказались в опасной близости. Дрожа от ужаса, он мог только ждать, когда его размажут по этой стенке до состояния мокрого места, но увы, Бугинс не был настолько милосерден. — Успокойся, ты мне не будешь нужен на постоянной основе, — бросил он, буравя мальчика налитыми кровью глазами. — Я просто немного повеселюсь с тобой, а потом… потом, может, мои друзья тоже захотят… Карточный долг — дело чести, малец!       Он ушел. А Морти, небрежно кинутый им на пол, так и остался лежать до конца перерыва, уже не в силах даже зареветь… Конечно, он был полностью погружен в мрачные размышления. Конечно, Рик постоянно подгонял его, обзывая идиотом и распустехой, но ему было уже все равно. Почему в этой проклятой Яме он оказался кругом должен — и не чем-нибудь, а своим собственным телом?! Морти уже сожрал самого себя с потрохами, поминая собственную глупость, но переиграть назад уже не мог. Он проебался в карты, и Бугинс явно не собирался этого прощать… Мысль о том, что придется спать с этим бычарой, оказалась до того непереносима, что Морти снова поневоле испытал желание порезаться. И еще ему было невыносимо стыдно перед Риком — он ведь сам нарвался на неприятности, от которых старик его охранял все это время! Под утробные вопли привязанного к столбу бедолаги, не собравшего норму (всего на один камень меньше, чем вышло у Морти), и свист трех лазерных кнутов они пошли в барак, заканчивать очередной пустой и трудный день. — После отбоя в туалете. И только посмей не прийти! В суматохе толпы, идущей к бараку, Бугинс ухитрился подойти к нему с незаметностью, удивительной для столь грузного тела, сказать это на ухо — и так же незаметно исчезнуть… Оставив бедного парня с сердцем, ушедшим в пятки, и полным осознанием собственного бессилия. Может, ему еще удастся договориться?.. Только эта глупая надежда заставляла Морти держать лицо. Он старался делать вид, словно ничего и не происходит, и ждал отбоя, ждал, когда Рик уснет, а того, будто назло, потянуло на долгие хвастливые рассказы о своих подвигах в далеком космосе… — Чего так долго?! — П-прости, — потупился Морти, закрывая за собой дверь. — С-слушай, Бугинс, а д-давай… давай я сделаю что-то д-другое? Все, ч-что угодно!.. Его заискивающий тон, к сожалению, только заставил быка нахмуриться. — Мне надоели твои отговорки. Я дал понять предельно ясно, чего от тебя хочу, и слушать, как ты юлишь, уже тошно! Вот что мы сделаем… По полу затопало множество маленьких ног, и из-за туалетных кабинок выскочило штук десять совершенно одинаковых, будто из глины вылепленных, улыбающихся и лысых человечков ростом едва ли Морти по колено. — Мои друзья тобой займутся, — Бугинс отошел в сторону и прислонился к стене, сложив руки на груди. — А потом расскажут, стоишь ли ты суммы, которую проиграл… Сначала он даже не понял, что значило слово "займутся", а когда осознал — рванулся к двери, но было уже поздно. Переговариваясь между собой на каком-то непонятном языке, человечки кинулись на него, повиснув гроздьями на ногах. Кто-то с ловкостью обезьяны залез на плечи, кто-то — заломил руки, и хотя вид этих малышей говорил обратное, оказались они чертовски сильными. — Н-нет!.. Цепкие ладошки зажали рот, чужие руки гуляли по телу, дергали за ворот робы, пытаясь пролезть под одежду, эти ебаные карлики трогали его везде, даже там, где позволял себе только Рик, а Бугинс смотрел на него с полным равнодушием, едва ли не зевая… — Веселитесь, ребятки? А он думал, что Рик спит крепко! Обрадовавшись спасению, он с нетерпением смотрел, как Санчез подчеркнуто спокойно подпирает дверную ручку шваброй и с насмешкой смотрит на Бугинса, качая головой. — Не ожидал я от тебя такого, теленочек… Значит, так ты нынче списываешь долги? — Ч-что… ты, ты знаешь? — оторопело спросил Морти, стряхнув чужую руку со рта. — Естественно, — Рик посмотрел на него, как на идиота. — Во-первых, сарафанное радио не заткнешь, а во-вторых… — он поморщился. — Пиздюк, ты — самый хреновый лгун на свете. У тебя же все на лбу написано! — Иди отсюда, — набычился Бугинс. — Как видишь, это уже не твоя сучка! — Хуевый ты сделал выбор, — Санчез дернул плечом. — Эта сучка вечно ноет, да и не дает, честно говоря, но, тем не менее, дело твое… Приятно провести время тебе! И он, резко развернувшись, пошел прочь, а Морти будто обухом по голове дали. — Р-рик! — закричал он, пытаясь стряхнуть с себя человечков. — П-помоги мне!.. Ноль реакции. Даже шага не замедлил. — Рик! Рик! Рик! Это, пожалуй, было еще страшнее самого факта домогательств, еще противнее ручонок, никак не желающих от него отцепиться. — Р-р-рик, ты не можешь оставить м-меня здесь!!! — Почему нет? — авторитет остановился, положив ладонь на древко швабры. — Тебя, похоже, ждет сеанс умопомрачительного веселья, которого ты сам хотел… Разве нет? Все вдруг куда-то пропали — и Бугинс, и ублюдочные коротышки, остался только Рик, который, хоть и казался расслабленным, все равно пытливо смотрел на него, будто ожидая чего-то. Вот только чего? — Н-нет! Я больше н-никогда не буду играть в карты, Р-рик, стой! Я ведь… Ему снова зажали рот, но, яростно укусив мешающие пальцы, парень выкрикнул, уже не помня себя и ни на что не надеясь: — Я в-ведь… я ведь твоя сучка!!! И в туалете резко стало тихо. Рик повернулся не сразу, но отблеск интереса, промелькнувший в его взгляде, заставил юношу, набрав в грудь воздуха, продолжить мысль: — Я т-только твой… Я всегда был только твоим! И-и… и я сделаю все, что захочешь, т-только!.. Человечки вдруг замерли, да и Бугинс уже не выглядел таким уверенным. — Хороший мальчик, — ухмыльнулся Рик уголком рта, задирая штанину и вытаскивая что-то из-за голенища ботинка. — Думаю, из тебя еще выйдет толк… Штука, похожая на железный карандаш, вдруг трансформировалась в маленький арбалет, стреляющий во все стороны длинными иглами, ловко находящими свою цель — пробивая насквозь глотки, впиваясь в глаза, вонзаясь в сердца, и хватило, наверное, двух-трех минут, чтобы расправиться со всеми. — Эй, приятель, — склонившись к вывалившему язык, пускающему кровавые пузыри Бугинсу, Рик похлопал его по щеке и засунул в рот несколько смятых купюр. — Возвращаю долг… И, закончив с быком, он буквально выдернул Морти из груды мертвых тел. — Кретин ты ебучий, увижу еще раз с картами — тоже пристрелю! Эй… Хватит! Нормально все, нормально, только не реви!.. Тьфу. Горе ты мое луковое…

***

— А-ах!.. Морти казалось, что он горит. Что он просто сейчас возьмет и умрет… — Т-ты уяснил свой урок? — шипел Рик, дергая его за волосы и силой утыкая лицом в подушку. — Вот оно, М-морти. Вот, блядь, где твое место… Пожалуй, только в Яме для того, чтобы чему-то научиться, надо было принять в себя чужой член. — К-какой ты узенький, — очередной немилосердный укус в плечо, очередной быстрый поцелуй сразу же после. — И т-только мой, д-да, Морти? — Даааа… Конечно, он сказал бы все, что угодно, ради собственной безопасности. Ну, и еще потому, что сам себя не контролировал… ведь ему хотелось орать от каждого движения внутри. — Б-быстрее!.. Рик был огромен, и силен, и свиреп, и делал с ним все, что хотел, наконец-то добравшись до желаемого, и все, что оставалось Морти — так только подчиниться. Подчиниться и резким, порывистым движениям, и грубым рукам, и голосу, сбивчиво шепчущему всякие вульгарные комплименты, нары ходили ходуном, а в общей камере наверняка все слышали — ну и плевать! Наверное, в Яме он развратился окончательно, но ему уже было плевать, что подумают другие. Может, стыд придет позже, а пока все, что его занимало — так это собственная задница, натянутая на елду… — К-как сладко стонешь, т-ты ж… ты ж моя с-соска-нереалочка… Он действительно не мог перестать — просто не мог. Раньше он представлял свой первый раз с Риком как что-то в стиле "сжать зубы и терпеть", но реальность оказалась от этого далека — к сожалению! Он сохранил бы хоть каплю гордости, если бы делал это только ради своей безопасности. Только ради безопасности и спасения жизни — боже, что сказали бы мама с папой… Но Морти пал слишком низко. У Морти внизу живота все горело, мысли путались, во рту пересохло, и он отлетал куда-то в небеса каждый раз, когда Рик задевал чувствительное место в нем — ни дать ни взять специально, вот ведь старый сукин сын! Похоже, его хныканье и жалобные стоны понравились авторитету слишком сильно, раз тот так упорно старался их добиться. — Б-блядёныш мелкий, с-столько меня динамить… Н-ну все, теперь т-ты не отвертишься, теперь… теперь я тебя буду трахать, сколько захочу, д-да?.. Морти действительно за себя не отвечал. И только это заставило его, проскулив: — Д-да, — вцепиться потными ладонями в простыни, как в последнюю надежду. — О б-боже, Р-рииик!.. — К-как тебе это, а? К-как тебе, с-сученька?.. И нары заскрипели с новой силой — на радость всему бараку…