Брошенные в Яму

— Д-да, блядь… В голове у Рика не осталось никаких мыслей. Подогнанный бухлом и легкими стимуляторами, он ебался, как обезумевший, безжалостно вбивая бедного мальчишку в нары. — Ааа-аа, — стонал тот срывающимся голосом. — Р-рик, я с-сейчас… — Я т-тебе дам "сейчас", — прошипел Рик в ответ, опуская руку вниз, чтобы успеть перехватить его невзрачную мелкую пипиську. — Кончать тебе еще не разрешали, с-слышишь?.. Иногда жизнь приобретает весьма интересные повороты. Он, конечно, перепробовал в своей прошлой жизни многое, но не настолько, чтобы обратить внимание на кого-то вроде Морти, но тюрьма несколько изменила приоритеты. Тощий, конечно, так, что и лапать особо не за что, но за настолько тугую и при этом податливую задницу можно все простить… Рика завораживала звериная мысль о том, что он может легко переломать эти хрупкие кости, эти тонкие ручки и ножки, если захочет — но ему не хотелось. Во всяком случае, пока. В любом случае, он тут был властелином и повелителем, делал все, что душе угодно, он был полноправным хозяином этого вертлявого пиздюка с писклявым голосом и искусанными блядскими губёшками, и только этого осознания хватало для того, чтобы хер стоял как камень безо всяких там препаратов… Но сегодня ему нужны были силы.       Сначала поебаться вволю, потом мутить свои темные делишки всю ночь напролет, а следом пойти работать без ущерба для производительности — всего этого было просто так не добиться, вот Рик и употребил, даже несмотря на то, что Морти всегда на него за это ругался. За слоем обшивки стен едва слышно булькали готовящиеся реактивы, с общей камеры доносились чьи-то перешептывания и всхрапы, но громче всего в голове старика орала совесть, и он никак не мог заткнуть эту тварь. Когда пелена похоти спала, он устыдился самого себя — необычное для него и весьма противное чувство. Он видел перед собой лишь заснувшего от усталости ребенка, которого в очередной раз использовали, манипулируя его безвыходным положением — а самое противное, что это постоянно сосущее под ложечкой желание обладать им снова и снова все равно никуда не уходило… Ну и что? Лучше уж я один, чем весь барак сразу, в Яме по-другому не бывает! Кое-как заткнув голос совести, Рик вылез из постели. Набросил на Морти одеяло, прикрыв вызывающе-вишневый засос на остром плече, и решил отвлечься от тягостных мыслей работой, раз уж стол все равно освободился. Вещей на нем стояло немного — настольная лампа, стакан с ручками и карандашами, пара книг, стопка отклоненных апелляций пиздюка (когда закончится туалетная бумага, точно пригодятся), и, сдвинув все это в сторону, он продолжил свою работу. Не чувствуя усталости, Санчез работал, позволяя минутам и часам растворяться в вечности. Его окружала полная тишина, прерываемая только скрипом шестеренок и ровным дыханием Морти, да в бачке унитаза иногда начинала булькать вода… — Р-рик? Он даже вздрогнул от неожиданности. — Т-ты что, — Морти сел, потирая глаза кулаком. — Ты что, о-опять делаешь этот свой?.. — Ага, — отмахнулся Рик. — Спи давай! Пацан долго ворочался и вздыхал, пока он ковырялся в механизмах, но, похоже, заснуть обратно так и не смог. — Ума не приложу, нафиг тебе сдался этот… этот п-пояс невидимости? — Надо, — обернувшись через плечо, Рик показал на мелкого концом отвертки. — И, кстати, у меня не хватает деталей, так что завтра снова пойдешь меняться! — Ну Рииик, — ожидаемо заканючил тот. — Это стремно — относить кому-то т-твои гребаные н-наркотики… — И без разговоров, а то уши надеру!

***

— Вот блииин… Морти чувствовал себя в полной жопе, постоянно оглядываясь по сторонам — а вдруг запалят?! Чертов Рик, эксплуатирует его и в хвост, и в гриву! — Виноградная шипучка созрела? — понизив голос, спросил у него похожий на жабу зэк из соседнего отряда, который тоже выглядел весьма нервозным. — Д-да, т-только… только для нее требуется новый перегонный бак, — ответил Морти второй частью кодовой фразы и, отдав пакетик с неведомым порошком, получил в ответ такой же, но набитый какими-то шестеренками и железками. Убирая его за пазуху, мальчик наткнулся на что-то, о чем уже успел забыть. Жуя кусок хлеба, украденный из столовой за завтраком, он вернулся к месту работы. Нашел какой-то камень, немного повозился, пытаясь устроиться так, чтобы не болел зад после ночных развлечений Рика, и уж собрался насладиться минутой покоя, как вдруг перед ним приземлилась птица. Что-то похожее на земного голубя, только с розовым хохолком и блестящими, как будто их обмазали жиром, белыми перьями — она так внимательно смотрела на парня, прогуливаясь рядом, что тот не выдержал и бросил ей крошки, скопившиеся в кулаке. Тут же, откуда ни возьмись, появились еще три таких же птицы, и он отщипнул им несколько кусочков, и с каждым разом их становилось все больше и больше… — Морти! Нашедший его Рик выглядел крайне взволнованным. — Ты что делаешь?! — закричал он, выпучив глаза. — Ты что, блядь, творишь?! — П-птичек кормлю… — пролепетал он, не понимая, что опять сделал, и Санчез, взвыв, отобрал у него остаток хлеба и выбросил. — Птичек, блядь? Птичек?! Идиот, ты только посмотри на это! И действительно, с птицами начало происходить что-то не то. Пока часть из них отбивала друг у друга хлеб, от чего во все стороны летели перья, остальные так уставились на пустые руки Морти, что ему тут же стало не по себе. — Р-ребят?.. Они больше не чирикали, не ворковали — звуки, которые начали издавать эти пернатые, начали больше напоминать глухое рычание хищников, готовых к нападению. Их розовые хохолки вдруг зашевелились, начали расти, вытягиваться, превращаясь в щупальца с роговым шипом на концах, и, открыв клювы, они синхронно зашипели… — Пошли вон!!! Первую птицу, кинувшуюся в лицо Морти с растопыренными когтями, Рик ударил киркой, да так, что пробил насквозь. Даже не стряхнув ее труп с острия, он кинулся в самую гущу стаи, крича, как индеец на тропе войны: — Твари! Бляди пернатые! Пошли вон! Морти, беги, аааа!!! Какая-то из птиц клюнула Рика в глаз, да так, что его аж скрючило от боли, а Морти в это время пытался прогнать ее подружку, что долбила его прямо по темечку. — Кыш! — кричал он, пытаясь прогнать их с помощью кидания камешков, но, поскольку стрелок из него был неважным, ничего особо не получалось. — Кыш!.. Когда все закончилось, по щеке парня шла кровь из царапин, оставленных клювом и когтями. Он устал, запыхался и был страшно испуган, но куда больше потрепало Рика, на кирку которого гирляндой были нанизаны мертвые тушки. — На кухню сдам, — едко пошутил старик. — Все будет лучше того, чем нас здесь кормят… Глядя на пару недоеденных крошек хлеба, валяющихся в пыли, Морти передернулся. — Ч-что это было? — О, ничего особенного, — Рик взял его за плечи. — Просто все в Яме и вокруг нее старается выжить, как умеет, а может, все дело в токсичных стоках, которые сбрасывают наши предприятия… В любом случае, ты понял — нельзя здесь ничего кормить. Никогда! Даже если кажется, что оно вот-вот сдохнет, усёк?!

***

— Почта! Почта! Рик ничего не ждал. У него не было никаких, прости господи, родных и близких, все друзья пропали без вести. С его преступлениями было бы глупо ждать помилования или послабления, а пулю в лоб для него Федерация почему-то зажала — вот он и мотал смиренно свой пожизненный срок, не ожидая никаких известий, но… — Что там, Р-рик? — Н-ничего, — зевнул он. — Кажется, твое письмо из дома опять отцензурили… Как же ему повезло, что он смог наложить лапу на корреспонденцию первым — но проклятая совесть все равно хватала за сердце холодной рукой. Как ты можешь так спокойно врать с каменным лицом? Какая же ты тварь, Санчез… — С-смотри, Рик, они оставили целое предложение!.. Он еле выдавил улыбку, а про себя подумал, что запретил бы эти письма вообще. Уж слишком была свежа память о том, что сделал с собой Морти после первого из них… Мама-лошадиный хирург, болезненно охочая до чужого внимания старшая сестра и отец-долбоёб. Рик мог догадываться о том, что это за люди, только по рассказам Морти, а не по письмам — что они сказали бы, узнав, с каким ужасным человеком живет их сын? Ты просто сволочь, Санчез. Ты бездушная скотина. Пути назад не было. Он не мог просто так признаться в том, что сделал, а прямоугольник бумаги за пазухой будто жег кожу. Выбежав в общий туалет, он достал это письмо и долго смотрел на него застывшим взглядом прежде, чем порвать на клочки и смыть в унитаз. Письмо с предложением для Мортимера Смита. Предложением перевестись в другой отряд, на более легкие работы…