Счастливые картинки

СЛИЗЕРИН Голова предательски начинала болеть. Хотя она уже принимала дозу утром — в конце концов не так уж и просто просидеть три часа собрания, выглядя идеально. Но 4-ММС вполне этому помогал, и было очень странно, что голова начала болеть так рано. Ещё хуже было то, что Ванесса знала о том, как влияет набор букв химического элемента на организм, поэтому даже в своем («уёбищном», — совершенно некрасиво подумала она про себя) положении она не решалась принимать больше одной дозы в день. Кое-как девушка дотащила свое достоинство до комнаты, заперлась и упала в кровать, молясь, чтобы её никто не трогал. Ну серьезно. Неужели так сложно не донимать ее хотя бы час. Пожалуйста. Раздался стук в дверь. «Я сука ненавижу это всё», — пронеслось в голове, но она встала, натянула свою улыбку номер 15, означавшую лёгкую усталость и различие в положениях, то есть буквально говорившую «у меня нет сейчас желания тратить свои силы на кого-то вроде тебя, можешь уходить быстрее, чем пришёл», элегантно села в кресло для приёмов и движением руки распахнула дверь. На пороге стояля вчерашняя девушка с тускло-розовыми волосами. Как её там… ах да, Мила. — Вы говорили, что я могу обратиться за помощью. Вчера было закрыто, так что я зашла сегодня, надеюсь, не помешала, — речь девушки так и сквозила самодовольством, и она будто насмехалась над Нессой, так что той захотелось запустить Миле в лицо чем-то тяжёлым, — так вот, я крайне нуждаюсь в том, чтобы иметь доступ к библиотеке Когтеврана. Больше всего на свете Нессе сейчас хотелось послать её, но это было бы невыгодно. Отклонив просьбу, она лишь открыто покажет, что старосте плевать на людей с факультета. Что и так все знали, но никто никогда не сказал бы. Если же поможет Миле попасть в Когтевран, то той и так достанется от слизеринцев. Все эти мысли пронеслись в голове Нессы буквально за мгновение, и она согласилась. Мила выглядела растерянной. Она была уверена, что ей откажут, и пришла в основном послушать то, как красиво и изворотливо это сможет сделать великая наследница Пальмеров. Однако та согласилась ей помочь, так что Мила стояла уже несколько секунд, большими глазами удивлённо смотря на Ванессу. — Что-то ещё? — Эээ… Простите, что сначала так нахально к Вам обратилась, я не ожидала такого отношения к себе, и если вдруг Вам понадобится моя помощь, то я с удовольствием буду готова её оказать. На размышления у Нессы ушло снова не больше секунды. Она внимательно посмотрела на девушку и утвердительно кивнула. — Можем ли мы перейти на ты? — Конечно. — Хорошо, у меня есть к тебе одно дело. *** Через четыре дня, в субботу, Ванесса обратилось с просьбой о встрече к старосте Когтеврана. Естественно, у себя в Слизерине. Заранее приняла «волшебный порошок», который почти закончился, отправила письмо за новой дозой с множеством переадресаций (внутри было ещё несколько конвертов, так что каждый новый получатель знал лишь того, кто отдал конверт ему, и того, кому отдавал его дальше), приказала подготовить небольшой стол, достала лучшее вино из своего дальнего шкафа и села ждать. Приём начался не совсем удачно. Несса видела, как девушка в голубой школьной форме отчаянно удерживалась, чтобы не закатить глаза при виде круассанов, фруктов и вина. Софи не понимала всей этой напыщенности Слизерина, не видела смысла подобных шикарных приемов и уж точно не одобряла нарушение школьных правил в виде алкоголя. Ванесса позволила себе лёгкий вздох, наложила несколько заклинаний против прослушивания или слежки и вернулась к гостье. — Прости, но Слизерин имеет определенные правила, которые не могу нарушить даже я. Пойти наперекор им куда страшнее, чем употребить алкоголь в Хогвартсе, так что столу необходимо выглядеть так, а мне вести себя так и накладывать все эти заклинания, хотя разговор наверняка покажется тебе до смехотворного простым и нестоящим такой защиты. — В таком случае предлагаю провести этот разговор как можно быстрее. Для чего ты меня пригласила? — Одна из учениц Слизерина просила меня помочь ей получить доступ к библиотеке Когтеврана. Её зовут Мила, учится на седьмом курсе. Софи осмыслила полученную информацию. Насколько она знала, среди наследников великих родов или сколько-нибудь значимых учеников зелёного факультета не было девушки с именем Мила. А это значило, что староста Слизерина сейчас выполняла весьма сомнительную просьбу своей абсолютно простой ученицы. Августа пережила достаточно, и мало что могло заставить её удивиться, так что она просто поставила у себя в голове плюсик Ванессе фон Пальмер. — Не думаю, что это будет проблемой. Мне надо обсудить это со студенткой практики, выполняющей роль второй старосты Когтеврана в этом году. Но вряд ли она будет против. Я сообщу сегодня за ужином. — Прекрасно. Благодарю, София Августа. — Всегда рада помочь, обращайся, Ванесса Вацлава. Девушка помедлила с ответом, но в итоге произнесла: — Можно просто Несса. — Можно просто Софи. Они пожали друг другу руки, и Софи вышла из комнаты Нессы, так и не притронувшись ни к чему на столе. Несса убрала вино обратно в шкаф и приказала убрать еду. Сама она обычно только завтракала, так что и этот стол, и необходимость появиться на ужине создавали лишние проблемы, давили на сознание и с болью и тревогой врывались в мысли. Её анорексии было пять лет, булимии — четыре. Она вздохнула и упала в кровать, накрыв голову подушкой и пытаясь не расплакаться от внезапно слишком большого количества мыслей в голове, они всё накатывали и накатывали с новой силой, принося с собой страх и отказываясь исчезать, мысли кружились в голове сплошной каруселью, странным колесом, и этот болезненный пульсирующий замкнутый потом сознания становился всё плотнее и плотнее, казалось, голова сейчас взорвётся от нарастающего напряжения. Она почти скулила от боли и паники, сжимала подушку победившими пальцами и металась на белоснежных простынях, будто в бреду, будто в лихорадке. Никто никогда не видел ее в таком состоянии. Никто никогда не знал о приступах кроме отца. Никто никогда не догадывался о том, как беспомощна она иногда бывала, лёжа в конвульсиях из-за собственного сознания. Остатки разума выдали напоминание о спасении: в один момент оказавшись у нужного края кровати, она схватила лежавшее на тумбочке, еле заметное лезвие и полоснула по первой попавшейся части тела. Рана пришлась на рёбра, тело на мгновение резко замерло, а потом обмякло, а из пореза потекла кровь. Два удара лезвием по ногам, и она смогла взять себя в руки и встать. Ещё пять порезов пришлись на правое предплечье в качестве наказания организму за произошедшую истерику. Затем она сняла белую блузку, заляпанную кровью и порванную в районе рёбер, переодела юбку, отработала раны, наложила бинты и шов на рёбра, накинула сверху мантию Хогвартса, убрала заклинанием все следы произошедшего и села за домашку. Великий Салазар, когда же этот день наконец закончится?! Раздался стук в дверь.