инициатива наказуема

      Спать совсем не хотелось. Было как-то неестественно душно, поэтому я тут же скинула с себя плед. Осмотревшись, понимаю, что в комнате страшно накурено, и никто не собирался засыпать. Наоборот: все оживленно чем-то занимались, меняли местоположение всякого хлама, передвигали коляски, заправляли кровати. Только Сфинкс - по очевидной причине - сидел у окна и курил, подцепив граблей сигарету. Слепого не было, и для меня это довольно странно. В конце концов, куда он может уходить сам, без посторонней помощи? Возможно, кто-то из другой стаи его сопровождает, но и это не особо тянет на объяснение.       Спустив ноги на пол, я задумалась, что же мне теперь делать без костылей. Нужно было добраться до ванной и перебинтовать ногу и, желательно, ещё и голову: Помпей неплохо так повалял меня по земле, и старые ссадины начали кровоточить. И нужно бы надеть корсет, раз Ральф перегнул палку, и пришлось выкручиваться. Впрочем, это надёжнее, чем прижимать к груди подушку или спать на животе. - Чем заняты? - не уверена, что Лорд позволит мне сесть в свою коляску. Может, тогда Табаки? - Как чем? - Меня немного раздражает, что Шакал делает вид, что я должна всё сама прекрасно понимать. - Подготовкой к приёму гостей, конечно же! А всё я! Каждому непременно хочется услышать мою новую поэму о том, как ты защищал честь Вожака!       На моём лице отразилось удивление, граничащее с издёвкой. Эта история прямо у меня на глазах обрастает небылицами и теориями. - Не льсти себе, Табаки, - слова Лорда такие же едкие, как и дым, выпускаемый изо рта, - логи уже всем всё рассказали, незачем кому-то слушать твои сказки. А вот на клыки стальные посмотреть, или лично поглядеть на "человечишку малого, слабейшего из людей", что набил морду "тирану Помпею, злобному псов вожаку" хотят действительно многие, - неходячий пародировал голос Табаки с явной иронией, отчего последний надул щёки и принялся защищать честь своего творения. Меня же смутило совсем другое. - Погодите, как это "слабейшего из людей"? Это когда я стал таким немощным? - Нет, нет, ты пойми-и-и! Как это будет, если злодея победит кто-то такой же сильный? Что ж это получится? Равный бой? А если неравный? Подумай, деточка, какое же это унижение для него! И какая славная победа на твоём, ещё совсем недавно пустом, счету! - как-то его слова меня совсем не убедили. - И все примут это за удачу. - И что? Удача чертовски важна, особенно в драке с вожаком! К тому же, ты ведь не собираешься драться с кем-то ещё!       Я промолчала. Что-то подсказывало, что такого стечения обстоятельств не случится. Помпей вряд ли после таково всё забудет и простит. Его перестанут уважать в стае. И будет нужен реванш. Будет хорошо, если нога к тому времени заживёт. - Мне надо в ванную. Надеть корсет и раны обработать. - Надо, так надо. Ползи, - фыркает Лорд. От прошлой благосклонности не осталось и следа. - Можно взять твою коляску, Табаки? Тот смотрит возмущённо, тут же выруливая в сторону, от меня подальше. Как-будто я бы стала отбирать у него её. - Мустанг? Тебе?! Ни за что! Он - моя гордость! Гордость колясника! Любой колясник должен дорожить своим транспортом! Ты же не попросишь у Сфинкса его ноги? Да, даже если и попросишь, думаешь, он тебе их даст? Чушь! Бред! Еретичество! - Я же сказал тебе - ползи. - В этом нет ничего зазорного, - тихо убеждает Горбач. - Тебе это будет вполовину легче, чем неходячим, - Сфинкс не умеет мотивировать. Или просто издевается. - Ага. Вполовину.       Я переползаю на другой край общей кровати, стараясь не беспокоить ноющую ногу. До этого молчавший Волк остановился с туркой в руках слева от меня. Чёрный читает на своей кровати, но я понимаю, что он наблюдает.       Если я спущусь на пол и действительно поползу, то, скорее всего, назад потом не выберусь. Поэтому решаю опереться на спинку кровати и дальше проковылять на одной ноге, хватаясь за всё подряд. - Что такое, тебе проползти так унизительно? - кажется, Лорд начинает заводиться. Что он пристал с этим "ползи-ползи"? Что его так задевает?        Если в ответ оправдываться, то буду выглядеть жалко, а я этого терпеть не могу. - Какая разница? Это разве не моё дело? - Твоё, конечно, - встревает Сфинкс, поднимаясь с насиженного места. Сигареты в грабле уже нет. Он крепко вцепляется одной из них в моё плечо, и задевает ногой мою так, что я тут же валюсь на пол. - Блять! Что ты делаешь? - упала я как раз на больную левую ногу. Меня прошибает пот. Злость закипает. Сфинкс наступает сильнее, - убери её, блять! - Побереги горло, - закашливаюсь, внутри всё горит от кашля, - тебе так полезнее.       Нельзя драться с состайниками. И ругаться тоже нежелательно. Но для меня такое слишком сложно. Я не могу их понять. Почему все сидят? Никто не остановят это?       Сдерживаюсь, сжимая челюсти, чтобы не взвыть. Боль невыносимая. Чуть дыша, начинаю ползти.       Левая не поддаётся, на правую наступает Сфинкс. Руками подтягиваю себя к двери. Тянусь к ручке, но всё равно не достаю.       Вместо слов вырывается хрип. За меня говорит Волк. - Он уже дополз. - Там тянуться всего ничего - пусть терпит. - Что это ты, Лорд, пялишься с таким наслаждением? Неужто ты настолько прогнивший внутри? - Чёрный встаёт с кровати, намереваясь уходить. А меня от боли скоро начнёт тошнить. - Раз такой благородный, то помоги ему. - Я в этот цирк вмешиваться не собираюсь.       Из последних сил дёргаю ручку. Она поддаётся. Дверь открывается, и безрукий, наконец, убирает ногу. Волк помогает мне подняться, перекинув мою руку через плечо. Вцепляюсь в него как только могу, и мы проходим к ванной.       Рука сильно сжимает талию. К боли прибавляется нервозность. - Убери.       Он удивлённо вскидывает брови, но тут же отпускает меня, отходя на пару шагов. - Больно ты нежный для парня, как по-мне. - Я тебя сейчас с кафелем познакомлю. - Понял, понял, - Прикрывает дверь. Соскальзываю на пол, выпрямляя пульсирующую ногу.       Слышу, как кто-то заходит в комнату. Видимо, это те самые гости.

***

- Ну, так, и? Когда уже выйдет звезда вечера? Он уже полчаса там сидит! Или его там совсем нет? Признавайся, Шакал, вы сожрали его?       Пьяный смех. Людей и вправду прилично уже набралось. Теперь главное - выйти, при этом не навернувшись. - Как это? Моего первого крестника - и сожрали? Вот она - твоя месть, а, Табаки? - Не сметь! Никто его не трогал! Кроме Сфинкса, конечно, но есть бы он его не стал! - Почему это? - Ясно ж, почему! Гарм не такой красавчик, как Лорд! - Кому тут в рыло дать? - Ой, боюсь!       И, судя по разговорам - никто так и не принёс мои костыли. Неужто они все такие клептоманы? На кой чёрт вообще сдались им мои костыли? Впрочем, дело тут даже не в этом. Все мои мысли забиты вопросами, ответы на которые вполне просты, но в исполнение их привезти без вреда для себя невозможно: Как не прибить Сфинкса Как не прибить Лорда Мог ли что-то понять Волк       С первыми двумя вопросами ещё можно примириться, но вот последний становится насущным. Всё-таки, мужская от женской талии отличается достаточно, чтобы различить их. Но, раз у них тут закон, по которому с девушками общаться запрещено, имеет ли это различие такой большой смысл? Да и каков шанс, что кто-нибудь из них лапал настоящую девушку?       Нужно просто надеть поверх корсета свитер, даже если там теперь настоящая душегубка. Перетерплю.       Собираюсь с силами и, хватаясь за ванну, на одной ноге скачу к двери. Затем опираюсь на стену, отпираю щеколду, уже собираюсь открыть дверь...       Кто-то на той стороне резко дёргает её на меня, и я получаю прямо в лоб. Падаю на зад. Все понемногу стихают, а человеком, открывшим дверь, оказывается мой крёстный - Валет. - Ой! А мы тебя заждались уже, я, вот, намеревался дверь выламывать, проверять, живой ты или нет. А где твои зачётные костыли? - Ну, - потираю лоб, ко мне подходит Лэри и помогает подняться. Действительно. Негоже главному герою его сплетен валяться на полу, - они были настолько зачётными, что их спиздили. - Божечки, что у тебя с голосом, дорогуша? - какой-то колясник подъезжает к проходу. Кажется, я видела его за столом Птиц, а ещё у него классная шляпа. Почти такая же классная, как у Валета. - Простуда?       Я киваю, Валет даёт мне опереться на его костыль. Счастью моему нет предела. - Так сейчас вылечим! И как Табаки тебе не дал Хвойного? Зажал небось? Он же самое то от кашля! Красавица, неси моё Огниво! - Никакого Огнива! Я дам ему Хвойное! - голос Табаки исходил из глубин комнаты. Послышалось громкое копошение. Бряканье бутылок.       Мы в обнимку с Валетом пробрались к Шакалу. Тот уже наливал в стакан что-то ядрёное. Мы уселись рядом с двумя вожаками - Крыс и Птиц. Рядом на одиночной кровати сидел Волк и Сфинкс. Слепого я так и не увидела. - Пей осторожнее, - ко мне наклонился вожак Крыс и тыкнул пальцем в Сфинкса, - а то будешь таким же старым, как он!       Вожак Птиц неопределённо фыркнул. Глаза у него были, как две жёлтые луны. Рот по краям еле заметно порван. Нос хищный: прямо настоящий клюв.       Делаю маленький глоток, чуть коснувшись губами стакана. - Как грубо с твоей стороны называть меня старым, Рыжий, - смеётся Сфинкс, внимательно наблюдая за мной.       В голову сразу же ударяет жаром. Делаю ещё несколько глотков, более уверенных. Сначала горло жжёт, но затем отпускает. Першение пропадает. - Вау, - только это и могу сказать. Хочется просто сидеть и курить, и смотреть на китайский фонарик над кроватью. Хорошо.       Валет треплет меня по голове и кричит кому-то принести гитару. Ещё лучше. - Смотрите-ка как его разморило! Аж заулыбался! - Кстати говоря, - тактичность в голосе главной птицы сразу привлекает внимание, - птички напели, что у тебя обворожительная улыбка. Покажешь?       Закрученная мысль с притворным комплиментом. Зачем-то убираю волосы со лба и скалюсь-улыбаюсь. Кто-то присвистывает. - Ну и зрелище же! - Страшно. - Понятно почему...       Вожак резко поворачивает голову, сверкая глазищами. Разговоры пресекаются. - Это, наверное, было больно? - Вспоминать пока не хочется. Не сегодня. - Понимаю, - он довольно кивает и легко улыбается, - что ж, надеюсь, не откажешь старой птице в удовольствии как-нибудь услышать эту историю? - С удовольствием!       Валету принесли гитару. На ней выцарапан знак трёф и закрашен чёрным. Выглядит неплохо. - Ну, заказывайте! Что будем? - Давай "камнем по голове"! - Всё! - тут же откликается крёстный, щёлкнув пальцем в сторону предложившего. - Мне нравится, начнём с неё!       Играет он на самом деле отлично. Кто-то даже начал стучать в такт, изображая барабаны. Рыжий сел ко мне ближе и, уложив руку на плечо, начал покачиваться и громко подпевать. - Он шёл как-будто бы один, толпа его не замечала...       Скоро все начали подпевать, и комната наполнилась разными голосами. Птицы пели очень хорошо - сразу видно, что они певчие. Крысы голосили истошно, как только позволяли им голосовые связки. Из Псов был только Валет, а почему - тот ещё вопрос. Из Четвёртой пели хоть и не очень хорошо, но уверенно и звучно. По инерции я начала покачиваться вместе с Рыжим. Тот пел так, что у меня заложило уши, но просить его быть потише будет явно невежливо.       А затем я проваливаюсь на край общей, ближе к окну. На подоконнике лежат сигареты, поэтому решаю туда взобраться. Рыжий тут же замечает пропажу и подползает ко мне. - Помочь?       Остаётся только кивнуть, и парень перелазит через меня и встаёт на ноги. С его помощью еле как взбираюсь на подоконник. Из-за корсета дышать тяжело. Вытаскиваю две сигареты и подаю одну вожаку. У того находятся спички. - Зажигалку где-то посеял. Или её кто-то спиздил. Прямо как твои костыли.       Беззвучно смеюсь и делаю затяжку. Свешиваю одну ногу вниз и виском прислоняюсь к стеклу. Прохладно. Странно, но становлюсь я только пьянее и пьянее, а выпила всего один стакан. Хотя, в данном случае важно качество, а не количество. Да и воздух тут подозрительно горячий и осязаемый. - Со спиной плохо, да? - Плохо, - в голове нет никакого диагноза, поэтому просто повторяю то же самое, - плохо. - У меня тоже, - парень прислоняется рядом со мной к стене, стягивая очки на кончик носа и оглядывая пьяную поющую свору, - но иногда я, представляешь, даже забываю об этом. А когда вспоминаю - мне становится страшно, что всё это время я мог запросто умереть. - Да уж. - Но ты, Гарм, по сравнению со мной, совсем бесстрашный, - снова надевает очки и смотрит уже на меня, улыбаясь, - сцепиться с Помпеем в драке с больной ногой и спиной - тот ещё подвиг. - Я тоже иногда забываю, - врать получается хуже из-за алкоголя, мысли расплывчато мелькают в голове, - а когда вспоминаю, то просто радуюсь, что никто меня не пришиб. - Оптимистичный настрой! Но мне, как вожаку Крыс, он явно не подходит. - Почему? - Потому что Крысы есть Крысы.       К нам подходит кто-то из Второй. Он активно машет руками и что-то говорит своему вожаку. На одной из рук замечаю кривой шов на вертикальном порезе от кисти до самого локтя. Мурашки пробегают по спине. Ужасное зрелище. Рыжий, выслушав несвязный лепет, отправляет состайника к какому-то Мертвецу. - Кажется я понимаю. - Да? - Рыжий делает удивлённое лицо. - Прости, но я забыл, о чём шла речь.       Наверняка он специально. Но мне не жалко. Я слишком пьяная для этого. Шакал зовёт меня со своего места, поднимая в руке полный стакан Хвойного. Затем стакан исчезает в толпе и приходит ко мне полупустым. - Выпей до дна! Горло уж наверняка пройдёт! - поясняет Шакал, но затем, увидев, что стакан уже кто-то пригубил, начинает ворчать. - Какая зараза выдула половину? Смерти моей хотите? - Не бузи, бога ради, ему и этого хватит!       И мне действительно хватает. Хватает, чтобы чуть не свалиться с подоконника, благополучно схватившись за Рыжего. Тот что-то насмешливо мне говорит, пытаясь усадить назад. Почему-то замирает. Наваливается так, чтобы я спиной коснулась окна. Упирает руки в подоконник и шепчет у самого уха. - Ты хорошо пахнешь. Для парня.       И страшно, и хорошо. Дыхание опаляет ухо, лицо краснеет ещё сильнее. Поднимаю голову и смотрю на него максимально уверенно. - Ты гей, что ли, Рыжий? - Я? Не наговаривай, ты меня знаешь час максимум. И, тем более, я - вожак. Прояви уважение! - Я одному уже проявил уважение, - голос теперь не хрипит, и приходится всячески его изламывать. Сбежать самостоятельно с окна не выйдет, разве что навалиться на парня и упасть вместе. Высока вероятность переломить ему хребет. - Ох! - он театрально прикрывает руками рот, немного отшатываясь. - Это угроза? Я в ужасе!       Голос у него при этом такой специально тонкий, что становится смешно. Вдруг понимаю, что это шанс сползти на пол и пробраться куда-нибудь подальше от крайне подозрительного крыса, и я даже полноценно встаю на здоровую ногу, как Рыжий хватает меня под руку и кричит на всю комнату: - Беднягу мутит! Пропустите до туалета!       И кое-кто даже пропускает. Но в основном приходится проталкиваться. Из-за Хвойного я не чувствую левой ноги. Надеюсь, утром я не обнаружу парализованную конечность.       Парень втискивает меня в ванную и закрывает за нами дверь на щеколду. Меня совсем не мутит, и от чувства тревоги я трезвею, хоть тело так меня и не слушается. - Что, говоришь, у тебя со спиной?       Сглатываю. Я свою поддельную карточку не открывала даже, поверила на слово Белоногой. - Плохо всё со спиной. Очень плохо. - Да ну? - подходит вплотную, стекляшки очков поблескивают в холодном свете одной единственной лампочки. - Так давай посмотрим, и я скажу, плохо у тебя всё или нет?       Приходит состояние ступора. Сказать просто "нет"? Вполне логично. Так и скажу... - Руки убери! - вместо этого рявкаю я, вцепившись в чужие пальцы под свитером. - Ну, ну, тише ты, - он наклоняет голову, и теперь мы касаемся друг друга лбом в лоб, - а то все подумают, что я тут до какой-нибудь истеричной девицы домогаюсь.       Злость проходит. Он убирает ладони с корсета, и я отпускаю его. Сказать толком ничего не выходит - только тяжёлый вздох вырывается из груди. Конечно, он догадался. Да и наверняка кто-нибудь ещё. Сфинкс, Волк - кто-то из них точно. Или я просто себя накручиваю.       Надо было сразу понять, что те, кто с радостью живут в теле огромного Кита - не обычные люди. По крайней мере, не заурядные. Раз уж по запаху определяют пол. - И что б ты делал, если б от какого-нибудь парня вкусно пахло? Таких бы пиздов отхватил наверняка... - Тут дело не только в запахе, - Рыжий садится на бортик ванной. Выглядит довольным. - Ну, так скажи на будущее. Что б я знала. - Ты мне вот лучше что скажи: зачем тебе жить в мужском корпусе? И кто, интересно, тебе помог сюда попасть? - Если б не ваш закон, то не пришлось бы мне этим заниматься, - оборачиваюсь на зеркало. Видок у меня тот ещё, - и не пришлось бы никого обманывать. И драться с Помпеем. И корсет этот поганый носить. - Неужели у тебя такая большая грудь, что её нельзя утянуть бинтами или спрятать под одеждой? - Улыбайся, конечно! Кровати отдельной нет. На общей спать без него опасно. - То же мне, проблема! - крысиный вожак подскакивает и приобнимает меня за плечи, одной рукой обводя помещение рукой, как бы указывая куда-то за него. - Переселяйся во Вторую. Будешь спать со мной, и никто не узнает твой страшный секрет! - Тьфу ты! Отцепись! - естественно, ноль реакции. - Я тебя прошу - не рассказывай никому. Мне раз в неделю будут отсылать деньги. Хочешь, я их тебе все буду отдавать? - Сколько? - Достаточно, чтобы по десять блоков парламента покупать раз в неделю. - Надо же! И кто же это такой щедрый, что тебя спонсирует? - Да какая разница? Деньги есть деньги. Ну, как, согласен? - Ни в коем случае. Меня всю передёргивает. Голос у него перестаёт быть весёлым. И, что самое главное, он снял очки. И одел их на меня. - Вот скажи мне, что ты видишь? - Да всё то же самое. Только зелёное. - Здорово, правда? Так как-будто не ты меняешься, а всё вокруг. Зелёными глазами легче смотреть на мир. - Но от очков они у тебя не станут зелёными. - Верно, - он устало вздыхает и проводит рукой по волосам, - но как суррогат они отлично работают. И тебе, и другим становится легче. - Не понимаю, к чему ты клонишь. - Я бы согласился, если бы деньги могли сделать мои глаза навсегда зелёными. А так - у тебя нет ничего, что могло бы мне это дать. Так в чём тогда смысл? - В зелёных глазах всегда что-то умирает, - вижу перед собой тёмные болота Белоногой. Крупно вздрагиваю.       Рыжий молчит. Мы стоим так около пяти минут, плотно прижавшись друг другу: он - потому что боится, что я извернусь и поковыляю к двери, я - потому что упаду без его поддержки; в тишине вслушиваемся в уже поутихшие голоса и музыку. Скоро все будут расходиться.       Он забирает очки, напяливая их на себя. Тянет улыбку. - Давно я не прижимался к девушке. Позабыл, как это приятно. Даже если у неё нет груди. - Так ты не расскажешь? - Если ты подумаешь над переходом в мою стаю, - шутливый тон расслабляет, но я всё ещё не знаю, чего ожидать. - Из-за тебя у меня стало больше седины. - Да ну? - оттягивая болтающийся вокруг головы бинт, он проводит пальцами по седым волосам на висках, как бы проверяя, - что-то не вижу. - Конечно, не видишь. У тебя же всё зелёное.       В дверь постучали. Костылём, видимо. - Рыжий, бессовестная скотина! Полиэтиленовыми пакетами крестника моего поди там запугал! Открой дверь!       При упоминании пакетов Рыжий весь побледнел и даже немного осунулся. Распахнув дверь, он загадочно наклонился к Валету, и серьёзно сказал: - Никаких синих пакетов в моём присутствии, ясно?       Валету вдруг стало не до смеха. - Ясно.