инициатива наказуема

- Это какой-то пиздец... - Ага... - Видели плеер мой? Он такой, с наклейкой фиолетовой... - Какой мудила весь вечер клеил на колесо моей коляски жвачки?! - Выпили! Всё, под чистую, все запасы! Вредители! Перееду ночью! Пока они будут спать! - Кто-то в окно блевал и попал прямо на стену. - Головааа, - завыл заключительной нотой Волк, склонившись над унитазом, - хвааатииит!.. - Волк, кончай со своими водными процедурами, тут очередь.       Судя по ощущениям, мне нужно раскаяться перед богом и написать завещание. Лёжа на общей кровати со Сфинксом, я ощупываю левую ногу - чувствительность ещё есть. Горло не болит: если бы не голова, было бы в пору ползти в ванную и готовиться к тяжёлому дню в поисках костылей.       Сфинкс, кажется, не особо болел, но по его нахмуренному выражению лица можно было понять, что крики сейчас ему не на пользу. Только Табаки и Лорд, кажется, были как новенькие. И, одно дело, что Табаки сам свои настойки готовит, так что всякого напробовался. Но Лорд? Я думала, если полить цветок ядом, он как минимум потускнеет и уже не будет столь притягателен. Но, видимо, он цветок из металла. Который превращается в лезвие.       Утро паршивое. И всё ещё впереди.

***

      Атмосфера в Гнездовище была довольно специфическая. Навевало железными прутьями на могильных ямах и пирожками с червями. Впрочем, это лишь отголоски книг, а здесь - не литературный интерьер. - Присаживайся, - я вздрогнула от неожиданности. За моей спиной оказался Стервятник, - вон туда. Хочешь чего-нибудь? - Пока нет, - за стеллажом с растениями, обвившими его со всех сторон и служившие укрытием от пристальных взглядов птенцов, стоял стол со спиленными углами и обтёртыми наждачкой. Стул был без спинки, так что я села, вытянув одну ногу под стол, а другую - прижав к груди и положив на неё руку и подбородок. Стервятник, прохромав до противоположной стороны стола, тяжело присел на более массивный стул, напоминавший сломанное кресло-качалку. Он откинулся назад, вытянул ноги и меж них поставил шикарную птичьеголовую трость, сплетая тяжело окольцованные бледные костлявые пальцы на её темени.       Глаза-луны освещали меня из-под прикрытых тёмных век. Белые ресницы едва заметно дрожали. Нос-клюв, с явным намёком на старый перелом, хищно ловил на переносице тени от листьев над нашими головами. Порванный рот то в нервном тике кривился, то скорбно дрожал, то чуть приоткрывался, ловя какую-то мысль, но тут же теряя её. Ключи пахли чужою тайной, кровью и сыростью от земли. Одежды его были словно оперение, без которого Стервятника было очень сложно представить. И эта ужасная тень, от которой у меня снова, как в детстве, чешется всё лицо и шея. - Насмотрелся? - Большая Птица, довольный произведённым на меня эффектом, прервал душащее молчание. В Третьей, видимо, действительно надо уметь выдерживать тишину. Учиться различать её. - Это было крайне невежливо, прошу прощения. - Не стоит извиняться. Это вполне естественно, - глухой смех хрипел и выказывал благодетель. Но не думаю, что продлится она долго. - Что же, могу я поинтересоваться тем, о чём мы говорили ранее вечером? - Конечно. Клыки, верно? Что именно? - Знаешь, даже для нас - это довольно специфично. Мне интересно, как ты их получил. - На самом деле, - я замялась, в голове мутно всплывали события того дня. Дёсна загорелись, обжигаясь об ледяную сталь, - это не очень интересная история. Я подрался, потерял два зуба, и мне предложили... Ну, что-то такое. Бесплатно. И я согласился. - Это очень... сухой рассказ. Всё и вправду было так прозаично? - Стервятник улыбнулся, обнажая хищные, кривоватые зубы. Впрочем, и я не красавица. - Слышал сказку про стальнозубого охотника? Сфинкс очень не любит её. В Ночь Сказок она - табу, даже я не разрешаю рассказывать её своим птенчикам. - Это про того, что имел сотню мелких стальных зубов? - Верно. Неужели и там, откуда ты пришёл, есть такая сказка?       Дура. Можно было и догадаться, что мать других сказок и знать не могла. Прикусываю губу, всматриваясь в смешливые глаза. Однажды я где-то там видела такие глаза. - В детстве я её слышал во дворе. Она запоминающаяся. - Что ж, тогда, раз ты так хорошо соотносишь этот концепт, Ночь Сказок будет тебе благоприятна, - вожак хрустнул пальцем и звонко щёлкнул. К нему плавно подошёл какой-то намалёванный птицелог, Стервятник шепнул ему что-то на ухо, и тот засуетился. В итоге на столе оказалась пепельница, пачка винстона, гравированная зажигалка и трижды сломанная плитка горького шоколада. Лог недоверчиво зыркнул в мою сторону, но ничего так и не сказал. - Угощайся. К нам редко заходят гости... Поболтаем ещё немного? - это потому что вы какие-то жуткие фейри. Я этого, конечно же, вслух не скажу. - С удовольствием, - парень услужливо подкурил мне сигарету и закурил сам. Атмосфера смягчилась, затрещало радио, кто-то тихонько подпевал. Незаметно на столе зажглась свеча. Не будь я в Гнездовище, подумала бы, что это смахивает на свидание. - Довольно редко к нам сейчас попадают новенькие... раньше, когда мы были детьми, таких было много среди старших. Но теперь - пересчитать на пальцах. Как думаешь, с чем это связано? - ты уже знаешь ответ, пернатый плут, можно я не буду ничего говорить? - Очевидно, с прошлым этого места. Многое вызывает опасения и вопросы. У меня не было ни выбора, ни времени, - отламываю кусочек шоколада и съедаю. Всего понемногу, нельзя обидеть Стервятника какой-то глупой невнимательностью. Одного вожака я уже раздраконила. Не хотелось бы и остальных. - И вправду, - вожак крутит в пальцах сигарету. - Там нас боятся, я это знаю. Но знают ли они, как здесь боятся их? Как дрожат при мысли о Наружности? Это ведь так... Прости, что изливаю столь хрупкие по содержанию мысли. Но ведь это так странно, не правда ли? Цикл внешнего и внутреннего, мысли и слова, чувства и действия... Чем сильнее мы жаждем чего-то, мечемся и рвёмся к этому - тем быстрее раскручивается колесо, сменяется то одно, то другое, и так до стёртых в кровь ног. Мы вынуждены стоять, задыхаясь от собственного бессилия, усталости, боли, пока вновь не побредём вкруг, опоясывая извечный цикл вплоть до смерти.       Я увидела настоящую тоску в его взгляде. Словно осунувшийся старик сидел сейчас передо мной. Всеми покинутый, отголосок величия и ценности. Мечты о смерти отпечатались в складках одежды, в изгибе локтей и пальцев, под подошвой и сальных локонах. Под кольцами и перстнями таинственными печатями ложилась тьма, бережно сохраняемая владельцем. Но мне не было его жаль. Я ничего о нём не знаю, а, значит, и права жалеть или учить его у меня нет.       Скрипнула дверь. Кто-то бесшумно вошёл, и ноги у него, судя по всему, были босые. - Гарм.       Я обернулась, и взгляд мой вцепился сначала в бледное лицо вожака, затем в его руки, держащие мои костыли. Исписанные и с засечками. Ещё и с парой трофеев в виде амулетов и брелоков. - Это... где они были? - Не здесь.       Стервятник улыбнулся, потушил сигарету и предложил проводить меня и Слепого до Четвёртой. Я вежливо отказалась. Мы втроём дошли до двери, и Большая Птица сложила костлявое крыло на моё плечо. - Могу я узнать, кто тебя подготовил к нашей встрече? - Крёстный, ещё прошлой ночью. - Надо же, довольно мило с его стороны. - Неужели ты хотел увидеть, как я делаю что-то не так? - ...Относительно. Это было бы забавно. Навещай нас почаще, думаю, тебе это будет полезно. - Обязательно.       Мы со Слепым медленно брели в Четвёртую. Первым, на удивление, заговорил он. - Как прошло свидание? - А это было свидание? Если да, то, думаю, неплохо.