инициатива наказуема

- ... В Третьей был, кхм, говоришь? - Был. - Пил что-нибудь? - Не пил. - И о чём ты там говорил со Стервятником? - О разломах и сказках... и зубах. - А поконкретнее... - Я не об этом пришёл говорить, мне нужно знать, где искать "то, не знаю что". Или Вы из меня шпиона сделать хотите?       Чёрный Ральф тяжело поднял глаза на её опухшее после пьянки лицо. Его веки похожи на тяжёлые чугунные ворота. Рука в перчатке без двух пальцев нервирует. Лицо, скуластое, с трёхдневной щетиной и отпечатком бессонницы, выражало невыразимое, но довольно понятное Гарм чувство опустошённости.

***

      Перед тем как идти к Ральфу, Гарм была в Кофейнике, познавая местную кухню. Слепой любезно составил ей компанию, изредка что-то спрашивая. Иногда, описывая что-то, девушка забывалась и начинала говорить про чью-то обувь, лицо, волосы... И почти сразу же осекалась, понимая, что для Слепого это ничего не значит. Он не придавал этому значение и просто слушал, прикрыв глаза. - Сфинкс посоветовал тебя проверить. Кажется, мои глаза не верят тому, что видят перед собой. На самом деле это редкое явление. Но, раз он просит помощи у меня, это что-то важное, ты так не думаешь?       Гарм обвела глазами помещение. Полутёмное, прокуренное, с мягким освещением красных торшеров и полусдохших гирлянд под потолком. Сколоченная стойка с множеством засечек и пятнами от кофе, за которой стоял кривозубый Кролик, была похожа на баррикаду. В дальнем углу со стороны двери сидел Пёс без ошейника в окружении состайников. Единственное, что Гарм сказал Шакал, так это "неоднозначная личность этот мальчишка, Помпей... Рановато ему держать поводок", что, в общем-то, выражало лишь мнение Табаки, который во многом казался Гарм то мудрецом, то полным дураком. "Может, он просто наступил ему на хвост", - устало подытожила девушка, не пытаясь углубляться в это, зная, какими бывают запутанными дела мальчишек. - Проверь, если это, конечно, не тест на лучшего новенького в Доме. - Лучший новенький в Доме - это уже не новенький. Есть множество причин, по которым ты никогда не будешь принят. И ещё больше - из-за которых ты никогда не покинешь это место. Гарм сглотнула. Одним из вариантов, в случае которого она останется здесь навсегда, была смерть. Другие же ей были не известны. Вожак почувствовал, как меняется поза Гарм: она ещё сильнее склонилась над столом, крепче перехватывая костыли, лежащие на коленях. Дыхание стало тихим, глубоко уходящим в прокуренные лёгкие, словно перед долгим забегом. - Я понял, - без особого энтузиазма, Гарм достаёт сигарету и закуривает, - и я готов. Слепой невидящим взглядом водит по столу, в руках вертя банку-пепельницу. После долгого молчания, он ставит пепельницу и коротко спрашивает: - Раздели всех, кого видишь здесь. - Разделить, в смысле по стаям?.. Слепой без особого интереса водил пальцами по шершавой поверхности стола. Больше он ничего не сказал. Гарм нервно оттянула душный колючий ворот. Она перебирала лица. Вникала в слова Вожака. Подмечала всякую мелочь в их одеждах, волосах, даже лице. И они смотрели в ответ. Тяжело, сверкая глазами-стекляшками, выразительно, но тут же отводя взгляд. "Мне точно влетит. Они поймают меня, отберут костыли и забьют ногами. Этими отвратительными ботинками... Обувь. Может, обувь?", - и девушка стала судорожно рассматривать чужие ноги, проводя языком по стальным зубам. Удивительное открытие - обувь! Одна поёт, другая кричит и звенит, третья - бесшумно скользит меж окурков и сморчков, четвёртая сама по-себе не нужна, её заменяют колёса. - В жутко гремящей обуви - это логи, да? - Да. Ещё? - Ещё? - Гарм почесала затылок, - ну, ещё есть тут вожак Псов, у него ботинки начищенные... смотреть больно. - Нет. Это не имеет значения. Смотри дальше. Новенькая снова начала судорожно пересчитывать: логи, колясники, вожак... - Я не знаю, как их ещё разделить. - Уверен? - Уверен. Разве что я просто ещё чего-то не знаю. Слепой молчал. Его глаза, светлые, без тени жизни, теперь словно сквозили стену за Гарм. Она же, в свою очередь, рассматривала невидящие зрачки, вглядывалась в спокойное лицо, слушала еле заметное дыхание в худом теле Хозяина Дома. Он казался чем-то за гранью реального, словно кривое зеркало, от которого отражается лунный свет, меняя всё вокруг. И, в эту минуту, когда всё - одновременно в трёх, четырёх и более плоскостях, в чужих глазах она увидела это. Холодные, горячие, из дерева, гравия, из стекла. Большинство было плохо видно. Нескольких - более-менее. И только один был полностью виден, с глазами, словно самое чистое закатное небо. Глаза, словно цветастые круги на воде от горячего солнца. Глаза, в которых ютились и тоска, и смерть, и даже бессмертие. - Рыжий?

***

- Ты меня слушаешь? - Нет, конечно. Просто так пришёл, на вас, такого красивого, посмотреть. Ральф поморщился. - Ты видел надписи на одной из стен холла? Перекрёстка, если хочешь. Та, что с окнами. Самые высокие надписи, под потолком, с прошлого выпуска. Отколупали, засранцы. - Там есть записи о Лосе? - Уверен. Можешь сходить туда сегодня вечером. Я дам тебе ещё несколько наводок, где можно начать поиски. Только не заигрывайся, иначе мигом вылетишь, ясно? - Понял, не дурак. Только толком скажите, у кого можно спросить, а у кого нельзя. - Табаки в твоём распоряжении. Может, ещё Валет, раз он дал тебе кличку. В остальных не уверен. Даже если Стервятник проявил к тебе радушие, не думай, что это что-то значит. Гарм в нерешительности взглянула в лицо воспитателя. Он казался пустым. У него не двигались руки. Ноги были как тысячелетние колонны. Волосы - старая, обгоревшая шкура. - Вам точно нужен отпуск, Р Первый. - Мне нужен покой, и отпуск мне его не даст. Только окончательное увольнение. - Почему тогда не уволитесь? Он ничего не ответил.

***

Дурман спал. Перехватило дыхание, воздух снова взмыл горячим потоком и обрушился на ломаные плечи Гарм. Рыжий, стоявший на пороге, вздрогнул. Слепой улыбнулся, даже не пытаясь скрыть удовольствия от ситуации. Девушка вскочила, поковыляла на костылях в сторону выхода и больше не оборачивалась. Рыжий последовал за ней, быстро оборачиваясь назад, противно хлюпая шлёпками. - Стой ты! Гарм! Догнать её не составило труда. Рыжий схватил её за костыль, отчего девушка почти упала на лужу из-под чьей-то коляски. Лёгкие горели. Всё было полупрозрачное, мыльное, горячее. Она обернулась на горящие глаза. Рыжий начал шлёпать её по щекам, массировать веки, трясти за плечи, пытаясь привести в себя. - Хватит вести себя так необразованно! Уже не ребёнок, зачем так себя вести, а? - Что это такое? Почему я почти ничего не вижу? Слепой что-то подсыпал мне в кофе? Вы тут все такие придурошные?! Отцепись! Верни мой костыль! И Рыжий отпустил. Гарм тут же рухнула в лужу растаявшего снега. Глаза снова обрели способность чётко видеть. Костыль упал и стукнул её по голове. От обиды захотелось плакать. - Успокоился? Гарм молчала, изжевывая внутреннюю сторону щеки. - Понятно, - Рыжий осмотрелся по сторонам, положил руки в карманы треников и чуть нагнулся к перекошенному лицу напротив. - Ну и страшнющая ты сейчас, а? - тихо проговорил вожак, усмехаясь. - Я тебе сейчас ебло откушу, ненормальный. - Спокойнее! Я всего лишь хотел поговорить, а ты так стремительно от меня сбежал, что даже шанса не дал что-то сказать! Давай, поднимайся, пойдём, есть тут одно местечко, где можно приватно поговорить.

***

- А что насчёт Помпея? Он явно так всё не оставит. - С этим я помочь не могу, - Ральф закурил, то и дело посматривая в окно, - не могу, потому что ещё одно явное вмешательство - и у тебя будут ещё большие проблемы, чем сейчас. Так что придется разбираться самостоятельно. - Ладно, я что-нибудь придумаю. - Только без фокусов. - Я не Белоногая, если что - девушка демонстративно поморщилась, - и иметь с ней какие-либо дела довольно мерзко.

***

- Туалет? У вас тут вообще ни одного уединённого места кроме толчка нет? - Боже упаси им быть больше трёх или двух! Иначе заведутся здесь разного рода отшельники и маньяки, а их и так по ночам хватает, уж поверь. - Ты слышал это? - Гарм повернулась на дверь. Ей показалось, что она слышала, как к двери подъехала коляска. Оба прислушались. Но больше никаких звуков не было. Старый учительский туалет был похож на пластиковый пакет, который кит никак не мог выплюнуть или вытолкнуть из себя. Низкое окошко, выходящее на забор и маленький клочок неба. Плитка, где в углах прорастало... что-то. Заляпанное зеркало. Унитазы с отколовшимися кусочками в потрепанных кабинках. В трещинах умывальника тоже что-то цвело. Было похоже на мох. - Первое время тут хотели сделать... дополнительное пространство для третьей. Знаешь, места для рассады им вечно не хватает. Но об этом узнал Акула и пришлось уступить. Но туалет почему-то до сих пор не починили. Видимо, он просто решил показать власть. Толку от нее мало, конечно, да кто будет ему это объяснять? - Я заметила, - Гарм глубоко вдохнула сквозь преграду корсета. - Ну, о чём хотел поговорить? - Для начала - давай познакомимся поближе! - Рыжий вальяжно уселся на подоконник, приглашая девушку сесть рядом. - Я - Рыжий, вожак крыс, старожила Дома и Могильника в частности. Люблю почитать журналы с прекрасными женщинами и их не менее прекрасным внутренним миром. Знак зодиака... - Хватит, пожалуйста. У меня от тебя голова болит. - Тогда рассказывай ты, клыкастенькая. Гарм села на пол, игнорируя подоконник. Достала сигарету и закурила. Здоровой ногой она немного постучала по кафелю, затем потушила сигарету об руку и снова закурила. Успокаивала нервы. Рыжий поморщился. - Меня сюда отправили не по моей воле. Как и большинство, но тут особые обстоятельства. Мне нужно найти одну вещь и передать её одной из бывших воспитанниц Дома. Вряд ли ты про неё слышал. - Не прошлый выпуск, значит? - Нет, но Лося ты должен, вроде, знать. Он у вас тут был довольно популярным. Рыжий подскакивает, сжимая чужую руку и заглядывая в глаза. - Тогда ты знаешь, что о нём тут говорить не принято? О мёртвых здесь не говорят и не плачут, и не пишут на стенах. И вещи растекаются по всему Дому. - Мне нужна вещь, которая утекла после его смерти. Я не знаю, что это, и не знаю, где это искать, но выбора у меня нет.

***

- Сколько ему тогда было? Двадцать? Тридцать? - Двадцать два. Разница невелика. Наверняка это что-то очень старое, ещё с его молодости. Большего сказать не могу. Может, поищешь информацию о том выпуске - что тогда особенно ценилось. Можешь пойти в архив в подвале или поскрести стены, или Табаки. Стервятник тут тоже может подсказать - он... специализируется на вещах. Взгляд Ральфа на секунду потеплел. Что-то вспомнилось ему из того времени, когда Стервятник ещё не был так сломлен. Что-то очень тёплое. У Гарм таких воспоминаний не было. Или их из нее давно выбили, тут уж не вспомнишь. Она молча встала на костыли и направилась к выходу. Слова бы помешали Р Первому хоть немного отдохнуть.