инициатива наказуема

      Она долго смотрела на вытекающие из секундной стрелки минуты, застывшие в механизме настенных часов. Хотелось найти зеркало и прихорошиться - поправить прическу и обвести ноготком ярко накрашенные губы. Белые колготки на ногах идеально подчеркивали длинные и стройные ноги, готовые броситься рысцой по коридорам, так быстро, что кроме них ничего и не было видно. Хорошенькую шейку украшало самодельное ожерелье из зелёных перевернутых прямоугольников, выточенных из бутылки. Зелёные глаза сверкали из-под длинной ровной чёлки, словно два брюшка ядовитых лягушат. Блузочка была тонкой, поэтому по спине проходили мурашки от гуляющего по Дому сквозняка. Такой была Белоногая.       Когда Принц вышел из столовой, она отлипла от стены и прыгучими шагами подошла к нему, чуть ссутулившись, чтобы не казаться такой высокой рядом с ним. Сердце вот-вот и выпрыгнет из груди. Хотелось сжать парня в объятиях и унести куда-нибудь подальше, чтобы на него никто не смотрел. А смотрели многие. Рядом тенью проскочила Мышь - старшая сестра Белоногой. Бросив беглый взгляд, она не стала здороваться или кивать им, а просто скрестила пальцы в надежде, что сегодня вечером младшая не вернётся, как обычно, вся в слезах и воя о том, что больше так не может.       Мышь не знала, что Белоногая имела ввиду, но была уверена в том, что этот Принц плохо на неё влияет. Оттолкнуть её не может, но и в ответ обнять - тоже. Слабовольный и инфантильный им дался Вожак в этот выпуск, но почему-то любили его все безмерно. Красивый, с кукольным лицом не мужчина, а мальчик, с сединкой меж густых чёрных волос, бледный и ладный.       Единственное, что Мышь знала про него точно - он был ходоком, как и она, и что именно он ввёл эту ужасную моду на Наружность. Он клещами вырвал Дом из цепких лап мира, заставив их всех оставаться в жутком, подвешенном состоянии, не в силах посмотреть в окна. Это он привел всех этих богатеньких детишек с целыми руками и ногами, с пустыми головами и сердцами.       В Доме тогда много кто прятался от военного призыва, прячась за стопками деланых документов со страшными болезнями, названия которых никто не удосужился запомнить. Родители таких детей платили много и часто, и дом обрастал всё новыми и новыми благами. - Мышка, куда так крадешься? - Мальчик в коляске пощёлкал перед ней пальцами, девушка обнаружила себя в мужском холле.       Мыши не хотелось отвечать. Затылок заныл и зачесался. Она дёрнула головой в сторону, одними губами ловя уходящее нечто. Этим нечто, возможно, был ветер с Изнанки, гулявший здесь в вечерние часы. Облизав губы, девушка почувствовала крупинки дорожной пыли. Поморщившись, она всё-таки посмотрела на парня, который закурил прямо в коридоре. - У тебя задница ещё не устала в коляске торчать? - Устала, конечно. Но что теперь поделаешь, буду кататься, пока руки не отваляться колеса толкать. - Крутить уж тогда, а не толкать. - Крутятся девчонки вокруг Принца. А я - толкаю.       Устав от бессмысленных пререканий, Мышь заговорчески зашептала. - Не дури меня, а говори, зачем меня караулишь!       Парень поморщился. Затем, потушив бычок в горше с цветами, встал на ноги и достал из заднего кармана штанов сложенное в четыре письмо. Мыши не хотелось его брать. Знала она, кто и про что там ей опять пишет. Хорошо, что никто из девушек, тем более Белоногая не знали. Быстро ухватив и развернув письмо, девушка прошлась по содержанию беглым взглядом, после чего вернула письмо обратно. "Надеюсь, тебе понравились нектарины. Пожалуйста, приходи ко мне сегодня ночью. Я хочу поговорить".       Конечно, там было написано ещё куча чепухи, которую и читать не обязательно. Только аппетит себе такой приторностью испортишь.       Встав у зеркала, Мышь оценивала масштабы трагедии. Ссадина на носу так и не заживает. Словно кто-то ночью прокрадывается к ней и специально ковыряет её. Грязь под ногтями почти притёрлась к коже, намертво. Лесная земля была мягкой и податливой, в нее хотелось зарываться и закапываться, поэтому в Лесу часто появлялись новые и новые норки, о которых знала только сама Мышь. Свои творения ей было жалко отдавать свистунам. Их запах привлекал собакоголовых и сильно мешал, когда Мышь охотилась.        Тоска по Той стороне давила на горло подступающим комом слёз и горечи. Она не бывала там так давно, что почти забыла, каково это - запрыгивать в чужие дупла, спать в теплой мягкой норе, а потом бесцеремонно выскакивать на пыльную дорогу, пугая своим видом проезжающих водителей и путешественников. Потом, пересекая дорогу вдоль, её выбрасывало в предрассветный коридор, пустой и холодный, но всё ещё пахнущий Изнанкой.       В последний раз она вернулась не по своей воле. Её оттуда выгнали, как нежеланного гостя, из, казалось бы, места, где раньше она была полноправной хозяйкой. - Я ждал тебя, проходи, пожалуйста.        Словно серебряные нити, мокрые седые пряди налипли на щёки и скулы. Принц сидел за столом, крутя в руках пачку сигарет. Рядом стояла чашка, в которую он всегда делал кофе для Мыши. Из неё валил пар, а по краям виднелись застывшие капли сиропа. Девушка встала рядом и взяла чашку. Принц хихикнул, прикрывая улыбку рукой. - Что, кто-то цапнул тебя за зад?       Мышь поморщилась. Всё-то он знает, всё-то ему докладывают! Даже то, что её укусила кошка. - Ты мои причинные места оставь в покое. Зачем звал? - Ты, наверное, уже месяц не бывала Там. Хочешь узнать, почему?       Холодный пот по спине, футболка прилипает к спине, всё начинает чесаться.        Кто он такой, этот Хозяин Дома? Откуда всё знает, всё помнит? Отчего не морщится при виде её грязных рук? Почему тянет костлявые пальцы к её лицу? Не к кому-то ещё, а именно к ней! Сестре его обожательницы и вернопоклонницы? Почему, раз она так ему нравится, всё продолжает ходить с Белоногой близко-близко? - Тебе там больше не рады, потому что я так захотел. Взял и решил, что, раз ты не понимаешь моих намёков, там не будут понимать и тебя. Представляешь, как это, оказывается, просто?       Просто задушить его. Свернуть тонкую шею, чтобы больше не мог на неё смотреть. Прибить гвоздями к столу руки, раз не может держать их при себе. В голове проскакивали идеи и намного хуже, но ужас гонял жар по всему телу, остановившись на впалых щеках. Она вся сжалась, стала маленькой и серой, кровь приливала к голове, словно её подвесили вверх ногами. - Ты поэтому её рядом всё это время держал? Чтобы привлечь моё внимание? Разве так выражают любовь? Отнимая лучшее в жизни человека!       Принц засмеялся. Он неспешно поднялся со своего места, вставляя меж приоткрытых губ Мыши сигарету. Усадив её на кровать и поднеся к её лицу огонь от зажигалки, он обвил её руками, словно лозой, умастив голову на плече. Ей было страшно шелохнуться. В одно мгновение Принц превратился в Тирана. - У нас будут самые красивые и умные дети на свете. Мы будем жить Там, ты будешь в ситцевом платье и в моей кожаной куртке. Трогательно поправлять подол юбки, всматриваясь вдаль - когда же мой Принц вернётся ко мне? - Ты сошёл с ума, раз в голове у тебя такой бред. Никаких детей я рожать не собираюсь. И ситцевых платьев носить. А уж тем более твою куртку. - Но так и будет. Я это видел, ОН мне показал. Я попросил у него, чтобы так было. ОН не отказал. До выпуска осталось всего-ничего. Поэтому можешь сама выбрать имя для девочки. Мальчика я хочу назвать сам. Видишь, какой я у тебя честный?       Секунды начали перегонять минутные стрелки. Где-то в девичьем крыле Белоногая рыдала и хваталась за порезанное горло. Её, как падальщики, окружили девушки. Принц, весело насвистывая, играл в покер в библиотеке. Дом, затаив дыхание, склонился над Мышью. Над своим отринутым в один момент дитя. Она, захлёбываясь слезами, пыталась отмыть грязь под ногтями и чужие прикосновения со своего тела.

***

      Гарм снились кошмары. Снилась мама, худая и страшно уставшая, склонившаяся над детской люлькой. Она роняла скупые слёзы, они то и дело капали на мирно сопящего младенца. В конце концов мама с диким рёвом бросалась на дитя, разрывая его голыми руками в клочья. В окончании жуткого убийства она теряла свой человеческий облик, становясь на четвереньки, начинала смеяться и, перебирая руки и ноги, медленно кралась к Гарм. Немея от ужаса, девушка была не в силах ни отвернуться, ни двинуться с места. - Гарм! Гарм! Ты что, окончательно свихнулся? Давай, дружище, поднимайся. Так, дыши, дыши. Можешь дышать? Отлично, смотри на меня. Это я, Волк, ты в четвёртой, вот, смотри, какую гримасу состроил тебе Лорд. Тебя никто не режет, никто не убивает. - У него уши от собственных воплей заложило. Ну-ка, сглотни слюну, должно стать получше. Слепой, подай воды, у него поди в горле пересохло.       Гарм ослепил свет фонарика. Ей почти насильно влили половину стакана воды. Звон в ушах медленно сходил на нет, Волк придерживал за загривок и гладил по спине. Табаки зашумел и достал гармошку, намереваясь сыграть ободряющую мелодию. - Расскажи, что снилось. Говорят, если сон проговорить вслух сразу после пробуждения, он от тебя отстанет. - Мне снилась женщина. Она разорвала своего грудного ребёнка голыми руками, а затем принялась за меня. - Ты её знаешь?       Девушка прикрыла лицо рукой, кусая губы. - У неё лицо было за волосами, а потом вообще превратилось в собачью морду. - Вот это да, - присвистнул Чёрный, - ещё один псих. Скоро вены начнёт вскрывать себе в ванной.       В него прилетела подушка Лорда. Ещё один комментарий, и прилетела бы пепельница, а то и весь эльф разом. Все замолчали. Только гармошка пискляво посвистывала под напором Шакала. Горбач смущённо осмотрел всех из своего гнезда, затем смущенно заговорил. - Давайте ложиться? Разве завтра не Ночь Сказок?