Memento mori

Дом доктора Джека Хаммера располагался не в центре города, конечно, но и не на границе с пригородом. Это был район престижных коттеджей, обычно оборудованных системой «умный дом». Постройки были самых разных конструкций, начиная с одноэтажных коробочек и заканчивая трёхэтажными дворцами. Джек жил в не очень большом уютном доме в один этаж. Его соседями были двухэтажная громадина в типичном стиле американской мечты, где проживала большая семья одного очень известного шеф-повара, и стеклянный одноэтажный домик, где обитал успешный интернет-блогер. В доме последнего обычно никогда не выключался свет, и Хаммер нередко видел через стеклянные стены, как его сосед перетаскивает штативы с одной части гостиной в другую. Джек обыкновенно не общался со своими соседями не потому, что ему не о чем было с ними поговорить, а потому, что практически всё своё время проводил в университете. Конечно, за исключением дней, когда к нему могли прийти на приём. Его дом не был оборудован так новороченно, как другие дома в этом районе, потому что, во-первых, это стоило немалых денег, а, во-вторых, он в этом не нуждался. Конечно, различные умные приборы и присутствовали в его жизни по типу пресловутого робота-пылесоса или самостоятельно настраивающихся кухонных электроприборов, но не было такого, чтобы Хаммер ходил из комнаты в комнату и беседовал с техникой. Большую часть дома занимала просторная светлая гостиная, соединённая с кухней. Спальня доктора была небольшой в отличие от его кабинета. И существовала гостевая комната, куда часто уходили полежать пациенты после процедурных манипуляций. Именно здесь и спала неизвестно какой час подряд Ванесса. Если быть совсем откровенными, неизвестно, какой день подряд. Разумеется, она приходила в сознание, просила сиплым голосом принести воды и, не дождавшись, снова закрывала глаза. Хаммер часто замирал на пороге комнаты, сжимая в руках стакан с кристалльно чистой водой, но потом решал всё равно прервать полудрём Ванессы, чтобы напоить её. Иногда она бредила, нарушая тишину дома своим бормотанием. Однако, когда Джек нашёл в себе силы вслушаться в этот негромкий бубнёж из-за полуоткрытой двери гостевой спальни, то узнал в словах девушки обрывки новостей. От этого делалось немного не по себе, но доктор всё равно не собирался отрекаться от дела, которое он начал с мистером Камски. Компьютерный гений же за две недели, а именно столько Ванесса находилась в коматозном состоянии, несколько раз приезжал к доктору в дом на такси. Во-первых, чтобы передать деньги за расчёт с кафедрой трансплантологии и за отпуск, который пришлось взять доктору Хаммеру за свой счёт, а во-вторых, чтобы навестить свою пассию. Она узнавала его, если находилась в сознании, когда он только заходил в комнату. И чаще всего Райдер смотрела на Камски умоляюще, потому что хотела, чтобы все эти мучения закончились. Но программа не пропускала мысли дальше. — Как ты себя чувствуешь? — Элайджа одной рукой поставил стул рядом с кроватью и бесшумно сел на него. — Хочу домой, — проговорила Ванесса. На третьей неделе она себя чувствовала не так уж идеально, но и не очень плохо. — Я думаю, что через пару дней ты сможешь туда вернуться, — псевдоласковый тон легко мог одурманить Ванессу, и Камски это знал. — Наверное, там такой бардак, — разочарованно вздохнула девушка и потянулась своей ладонью к руке Камски, которая лежала на одеяле. Элайджа замер, ведь девушка своей слабой хваткой переплелась дрожащими пальцами с его кистью. В первую секунду он хотел отдёрнуть руку, но не сделал этого. Не хотел крошить и без того изрядно потрескавшиеся осколки её доверия, вернее, его сильно пострадавшего подобия. Если бы Ванесса могла всё делать по своей воле, то, вероятнее всего, уже бы оборвала все ниточки, что связывали их не просто, как пару, а даже как знакомых. Но это было невозможно. Компьютерный гений тяжело вздохнул и решился посмотреть Райдер в глаза. Давно он не делал этого без цели проверить яркость подсвеченных радужек. На то была весомая причина — он не желал проникаться болью, которую она испытывала из-за него. А ведь именно отражение этой боли скрывалось под неестетвенно ярким светом радужек. Он не хотел, чтобы отголоски его совести как-то могли помешать течению его эксперимента. Научный прогресс требует жертв — в этом Элайджа Камски был убежден ещё с первых курсов своего обучения. Масштабы этих жертв — это всего лишь временные трудности. — Ты меня совсем не слушаешь, — голос Ванессы был пронизан самой настоящей печалью. Снова эта обидчивая интонация! Камски узнал её ещё до того, как Райдер успела договорить свою фразу, хоть и произнесённую чересчур усталым тихим голосом. Он сам не заметил, как отвлёкся на свои мысли. Ванесса ещё сильнее ослабила свою хватку, чтобы отпустить руку компьютерного гения. Кажется, теперь абсолютно всё, что он делал, только разочаровывало её. И это чувство влияло на психологическое состояние девушки гораздо хуже, чем самая сильная ненависть. Ведь ненависть такое же сильное чувство, как и любовь, оно такое яркое и неподвластное разуму, хоть и несёт негативный характер, однако разочарование… ощущается как пустота. Бездонная пропасть, в которую стремительно опускалась душа Ванессы Райдер от каждого произнесённого Элайджей слова. Она не могла в своих мыслях ругаться на него или желать ему зла, ведь блок в её голове не допускал таких размышлений. В сердце же никакого блока не стояло, поэтому оно так невыносимо болело. Девушка понимала, что она зависима от Камски. Возможно, остаток своей жизни, вернее сказать, своего существования она проведёт рядом с ним. Скорее всего, только с ним. Это ужасало её. — Извини, — сухо проговорил компьютерный гений и сжал ладонь Ванессы в своей. — Я задумался. — О чём же ты задумался? — обречённо молвила Райдер и отвернула свою голову к стене, чтобы не показывать своё пустое выражение лица. На самом деле, ей уже было плевать. — О нас, — очевидно, Камски старался сказать это чувственно, но тон получился недовольным. — Вот как, — Ванесса вскинула брови и вновь повернула свою голову, чтобы вопросительным взглядом взглянуть своему собеседнику в лицо. — Я не совсем понимаю, к чему ты… — Нам нужно будет серьёзно поговорить, — перебил её Камски. — Откровенно говоря, мне не хочется поднимать эту тему, но мне необходимо будет прояснить всё, что происходит между мной и тобой. Ванесса нахмурилась. — А что тут прояснять? — девушка перешла на полуслышный шёпот. — Ты же не думаешь, что я смогу простить тебе всё то, что ты сделал со мной? — Сможешь, если я тебе прикажу, — хладнокровно ответил Элайджа. Хотя до этого момента он особо не задумывался о том, что даже банально не просил прощения (да и какой был в этом смысл?). — Но, как видишь, я этого не сделал. И не собираюсь. — Программа не позволяет мне, — заговорила Райдер после недолгой паузы, — думать о тебе плохо. — Я напишу Джеку вечером, чтобы узнать о твоём самочувствии, — проигнорировал слова девушки Камски и встал со стула. Ванесса попрощалась с ним тихим голосом, а он молча вышел из комнаты, прикрыв дверь. Ей предстояло ещё несколько дней и ночей в этой недопалате, которые она проведёт в тяжёлой тоске. Доктор Хаммер же сидел всё это время на кухне, склонившись над своим планшетом, на экране которого пестрили картинки медицинских статей. На столе стояла открытая бутылка виски и два стакана. Джек поднял голову, когда увидел боковым зрением, что Камски вышел из гостевой спальни. — Тебе что-нибудь говорило начальство? — в голосе Камски слышалось волнение, когда он сел за стол напротив Хаммера и принялся наливать себе стакан. — Нет, никаких вопросов. Я всё-всё уладил, — очевидно, Хаммер был доволен собой. Хотя, конечно, это была заслуга Камски, ведь это его деньги доктор принёс через два дня после инцидента с синтетической печенью. — Они даже не попросили отчёт о нашем исследовании? — на последних двух словах Элайджа сделал пальцами показательный жест кавычек. — Обычно отчёты о неудачных экспериментах читают не сразу, — пожал плечами доктор и выключил одним прикосновнием свой планшет. — Да и часто на это смотрят сквозь пальцы, потому что экспериментов проводится несчётное множество. — Но если с тебя спросят, что ты им предоставишь? — строго настоял на своём компьютерный гений. — Я ещё об этом не думал, — Джек почесал затылок. — Наверное, придётся придумать что-нибудь про проверку материала на прочность. — Разве каждый орган не проходит проверку на прочность в индивидуальном порядке перед тем, как его закупоривают в этом ящике? — Камски сделал глоток виски. — Да, разумеется. Но никто в здравом уме не станет каждый раз проверять, что будет с тем или иным синтетическим органом, если, допустим, засунуть его в микроволновку. — Что за нелепость? — Камски криво ухмыльнулся. — Сотрудники этой кафедры и не такое могут себе позволить, — улыбнулся доктор и решил тоже налить себе стакан. — Однажды перед Рождеством один из младших ассистентов на не очень трезвую голову взял синтетическую тонкую кишку и просовывал через неё гирлянду. Глаз Камски дёрнулся. Эта ситуация показалась ему и смешной, и очень странной. — Это был эксперимент ради эксперимента. Так и я смогу сказать, — Джек залпом выпил налитое. — Людям свойственна лень. Особенно лень к проверке чего угодно. Поэтому нам ничего не грозит. К тому же, я не собираюсь указывать твою фамилию где-либо, чтобы не привлекать никакого внимания. — Да уж, спасибо. — В хранилище я мог направить любого сотрудника этого университета, — Джек налил второй стакан. — Даже уборщика. — Почему… это так просто? — Элайджа тоже опустошил свой стакан и внимательно взглянул на хозяина дома. — Потому что если синтетический орган когда-то окажется в руках полиции, то после сканирования благодаря специальным веществам сразу будет распознано, откуда орган был взят. У каждой кафедры трансплантологии в стране есть своё вещество-идентификатор. Оно никак не влияет на работу органа. Это значит, что такие органы бесполезны для чёрного рынка. — То есть всё не так уж и просто, — Камски тяжело вздохнул и с характерным стуком поставил стакан на стол. Напряжение, сковывашее его тело последние пару дней, немного ушло. Наверное, трёп доктора немного его развлёк. Ему надо было вызвать такси, что он и принялся делать в своём смартфоне. Хаммер ещё болтал о чём-то на своём непонятном для Элайджи медицинском языке, наливая себе стакан за стаканом. Камски по большей части его не слушал, потому что опять погрузился в свои мысли, поэтому сфокусировался на экране, пока не появилось уведомление, что машина ожидает. Элайджа торопливо попрощался с доктором, нехотя пожав тому руку, и выскочил из дома. Сев в беспилотный автомобиль, он бросил свой равнодушный взгляд на дом доктора, затем на дома его соседей, и прикрыл глаза, чтобы дремать до приезда домой. Доктор же, хоть и выпил немало, оставался практически трезвым, просто находился в приподнятом настроении. Именно в таком настроении он зашёл в комнату Ванессы перед тем, как отправиться спать. — Как твоё самочувствие? — Джек занавесил окна, чтобы включить яркий свет. Ему предстояло осмотреть девушку, как он обычно делал это дважды в день. — Нормально, — Ванесса предпочитала придерживаться нейтрального тона при разговоре с доктором. Она понимала, что он хотел ей помочь, но его сотрудничество с Камски вызывало в ней желание совсем с ним не разговаривать. Доктор откинул одеяло и аккуратно поднял ночную рубашку, чтобы осмотреть живот. От шва не осталось и следа, а каких-либо синяков не было и в помине. Хаммер аккуратно поводил пальцами по коже, затем нанёс специальную мазь для заживления шва и потом принёс лекарства, которые Ванессе нужно было пить в разное время дня для восстановления всех систем организма. Горькие таблетки, приторно-сладкие сиропы, кислые порошки, растворённые в стакане воды… Райдер иногда казалось, что её язык состоит только из этих вкусов. — Система в норме, — сказала Ванесса, дабы нарушить безмолвие, когда Хаммер уже собирался уходить. И она была так рада произносить именно эту фразу. — Это замечательно, Ванесса, — Джек искренне улыбнулся. — Не забудь выпить лекарства перед тем, как лечь спать. — Хорошо, мистер Хаммер, — вежливо ответила Райдер и бросила взгляд на маленький пластиковый стаканчик, в котором лежало несколько разноцветных таблеток. Хаммер выключил яркий свет и оставил включённым только ночник, что стоял на тумбочке. Ванесса же смотрела в потолок, в очередной раз считая на нём микротрещинки. Время, кажется, остановилось. Она опять осталась наедине с собой, а после сегодняшнего разговора с Элайджей в голове появилось ещё больше нежеланных мыслей. Единственное, что хоть немного радовало Ванессу, так это её попытки заняться изучением собственного чипа. Все эти дни, что она провела в одиночестве в этой комнате, девушка неоднократно пыталась совладать с возможностями своего же разума. Райдер закрывала глаза и пыталась фокусироваться на какой-то конкретной мысли, на какой-то конкретной эмоции, на каком-то конкретном воспоминании. Она старалась думать о чём-то приятном. Хотела радовать себя таким способом. Её воображение сильно ей в этом помогло, и в один из таких дней безмолвных размышлений она создала в своей голове симуляцию. Это уже не было простым воображением. Этот маленький мир, сотканный из её фантазий и двоичного кода, существовал в голове самостоятельно. Песчаный пляжик с кристалльно чистой водой и небольшим гамаком между двух пальм — так выглядел этот мирок, который получился как будто сам собой. Ванесса много прочитала в интернете про создание симуляций, и пляж в её исполнении получился ну очень реалистичным. Она не могла контролировать, что происходит внутри этого виртуального пространства, но в этом и была прелесть симуляции. Она перемещалась сюда, чтобы отдохнуть от мыслей, которые не переставали преследовать её в реальности. Тут она чувствовала себя хоть в какой-то безопасности. Необычно было ощущать всё удовольствие от провождения в симуляции на собственном теле, ведь всё происходящее в этом мирке проецировалось на виртуальную модельку Ванессы, а затем сигнал от мозга молниеносно доходил до каждой клеточки тела. Райдер так много радовалась этому, что даже не думала, что это её маленькое развлечение было бы огромным шагом в изучении процесса переноса человеческого разума в виртуальное пространство. Только вот то, что Ванесса была в полной безопасности в этом мирке, было не совсем так. Всё же, Элайджа Камски имел прямой доступ ко всему, что Ванесса делала в своей голове с помощью чипа. Обыкновенно он лишь из любопытства мог открыть историю её запросов, но не находил там ничего подозрительного или странного. Появление на карте памяти, встроенной в чип, симуляции насторожило компьютерного гения. Ванесса не могла знать, что он может увидеть это, особенно то, как её виртуальная модель нежится на солнышке в гамаке. Камски был поражён. Ему хотелось бы изучить подробнее, как именно Ванессе удалось провернуть подобное, но для этого пришлось бы вторгнуться в её маленький мир. А пока что Камски не видел в этом острой необходимости. Он лишь ждал дня, когда сможет забрать Ванессу домой. Им нужно было очень многое обговорить.

***

Вечер. В этот раз детектив Вуд и Акайо должны были встретиться в кофейне недалеко от самого Колбриджского университета. Светлые стены с разнообразными абстрактными изображениями в пастельных тонах и мебель из тёмного дерева определённо радовали глаз. Вокруг стоял шум, состоящий из льющегося со всех сторон людского говора. Коннор оценивающе осматривался по сторонам, пока Акайо голодным взглядом впился в меню. — Как часто вы ходите сюда, Акайо? — спокойно спросил Коннор и тоже взял в руки меню. — Не так часто, как хотел бы, — японец недовольно скривил губы. — Чаще довольствуетесь приёмами пищи в столовой университета? — Вуд старался звучать вежливо, пока его взгляд плавно путешествовал от одной аппетитной картинки десерта к другой. — Так говорите, словно это удивительно, что я после этого остался жив, — хохотнул Акайо и точно определился с выбором. Он был готов скупить половину меню. Молодые люди подозвали к себе официанта и сделали заказ. Коннор хотел, не дожидаясь еды, начать разговор, однако Акайо просто умирал с голоду, поэтому не мог спокойно говорить даже на действительно серьёзные темы. Благо, его сэндвич приготовился быстро, и японец принялся уминать его даже до того, как принесли огромный стакан кофе. — Приятного аппетита, — Коннор звучал снисходительно. Акайо благодарно закивал. На самом деле, он не имел понятия, сколько детективу лет, но этот молодой человек определённо умел расположить к себе людей разных возрастов. Коннор произвёл на Акайо сильное впечатление не только своим ухоженным внешним видом, но и манерой поведения, а именно своеобразной строгостью с вкраплениями утончённости. Разумеется, это не могло не восхищать, ведь к такому порядку и в собственной жизни стремился японец, однако его весьма хаотичный и даже сумбурный стиль сущестсвования был гораздо ближе его сердцу. — Итак, — Коннор не стал дожидаться того, как Акайо закончит есть, поэтому решил начать свой отчёт сразу, как щёки японца порозовели от радости еде. — Мне удалось проверить справку мисс Райдер о её воспалении лёгких. Это заняло очень много времени, к моему величйшему удивлению. — И что же? — Акайо препочитал бы молча есть, но нужно было поддерживать диалог. — Справка действительно оказалась поддельной. Однако, — Коннор чуть наклонился к столу, чтобы сказать чуть тише, — подделали её весьма искусно. Японец нахмурился и нехотя положил остатки сэндвича на тарелку. Очевидно, ему нужно было объяснение. — Я не буду вдаваться в подробности, какой доктор в какой больнице что просил подписать, ведь все ниточки ведут к одному человеку, и этот человек — доктор Джек Хаммер, заведующий кафедрой медицинской кибернетики Колбриджского университета. — Ясно, — японец закатил глаза. — Они с Элайджей много общались последнее время. Неудивительно, что тот согласился ему помочь. — Это занимательно, — Коннор взял в руки стакан своего кофе, который только что принесли. — Хотя, честно говоря, я ожидал более интересной развязки. А тут, оказывается, ещё и коллега, который принимал участие в вашем исследовании по поводу… — Тц! — японец приложил указательный палец к губам. — Вы помните, что это секретная разработка. — Да, разумеется, — Вуд понимающе кивнул. — К слову, об этом исследовании хотя бы раз заходила речь после исчезновения Ванессы? — Я знаю, что Элайджа после нескольких недель молчания сдал профессору Стерн отчёт о том, что продолжает вести эксперимент. Что его, — Акайо перешёл на неслышный шёпот, — андроид проходит ряд испытаний и что он уже несколько раз менял программу. — Вы хотя бы раз допускали мысль, что присутствие в доме роботизированной копии Ванессы могло довести её оригинал до мыслей о суициде? — Коннор сделал большой глоток кофе. На языке заиграл приятный вкус корицы. — Нет, что вы, она всегда отзывалась об этом очень спокойно и даже заинтересованно. Тем более, она сама приложила руку к её созданию. — В таком случае, я прихожу к выводу, что мистер Камски воспользовался услугами доктора Хаммера только потому, что тот общался с ним больше остальных лицензированных докторов, — Коннор пожал плечами. Он всё ждал, что ему принесут его бисквитное пирожное, поэтому нередко бросал взгляд в сторону, откуда из-за стойки со сладостями выходили официанты. — М-да, это логично, — Акайо отложил пустую тарелку из-под сэндвича и придвинул себе блюдечко с тремя маленькими кексами, украшенными разноцветными кремовыми шапочками. Кажется, сладости его сейчас волновали куда больше, чем судьба коллеги. — Вы пытались связаться с Ванессой после того, как встретили её на пороге квартиры мистера Камски? — Коннор немного завистливо смотрел на то, как японец почти что в один укус уничтожил первый кексик. — Нет, — Акайо вновь сделал глоток кофе. — Я подумал, это может вызвать подозрения или спугнуть Элайджу. — Мне кажется, вам следует попробовать выйти с ней на связь, — Коннор снова уже с некоторым нетерпением взглянул на выходящих из-за стойки официантов. — И вам придётся сделать вид, что вы ничего не подозреваете. — Честно говоря, после всего это сделать довольно сложно… Коннор молча положил свою ладонь на телефон японца и плавным движением придвинул к нему. — Прямо сейчас? — удивился Акайо. — Почему нет? — Коннор убрал руку и сделал глубокий вдох. Одурманивающий запах выпечки и сладкого заполонил носовую полость, и от этого заныл живот. Японец отставил тарелку со сладким и взял в руки мобильный телефон. На самом деле, его часто посещали мысли о том, чтобы написать Ванессе, особенно когда к нему обращались за помощью её бывшие аспиранты, однако у него не хватало духу этого сделать. Он боялся разрушить план расследования, которое вёл детектив Вуд. Гудки. Акайо вжимал смартфон в своё ухо сильнее обычного, словно надеялся сквозь монотонный звук услышить шёпот или плач с мольбами о помощи. Но было тихо. — Мне кажется, это бесполезно, — вздохнул Акайо, но в ту же секунду затаил дыхание, потому что гудки прекратились. — Алло? — Привет, Акайо, — на том конце провода трубку взял Элайджа Камски. — Ванесса сейчас немного занята. Чего ты хотел? Японец поперхнулся воздухом и чуть не выронил телефон от неожиданности. Коннор сразу понял, что трубку взяла не мисс Райдер. — Я… Я просто… — Акайо был готов к такому раскладу, но совсем не продумал, что именно будет говорить в такой ситуации. — Я хотел узнать, как у Ванессы дела, только и всего. Всё же, я за неё немного переживаю. — Она в полном порядке. Тебе не следует переживать. Что-то ещё? — Камски, очевидно, строил тон наигранного дружелюбия. — Я бы хотел поговорить с ней лично. Она хоть когда-то будет не занята? — японец нагнал в своём голосе возмущения, чтобы Камски и не вздумал ему отказывать. Но компьютерный гений замолчал на несколько мгновений. — Она сама тебе перезвонит, но немного позже, ладно? — на самом деле, терпение компьютерного гения не было резиновым, и это слышалось в его интонации. Японец недовольно цокнул. — Ладно. Передай ей, что я очень жду её звонка, Элайджа, — и Акайо вновь услышал гудки, но более частые, извещающие об окончании разговора. — Судя по всему, он проведёт с ней беседу, что она может вам говорить, а что категоричеки не может, — предположил Коннор и вновь устремил уже печальный взгляд на стойку со десертами. Мысли о бисквитном пирожном дразнили его желудок. — Я ничего не понимаю, — Акайо расстроенно отправил в рот последний кекс и облизнулся. — Не могу поверить, что только вам есть дело до её исчезновения. Неужели больше никто не общался с мисс Райдер? — Общались, но не настолько плотно, чтобы волноваться об её уходе с работы, — пожал плечами Акайо. — Поэтому, если она в беде… То об этом, видимо, буду переживать только я. — Я навёл справки о её родителях, и сейчас они уже несколько недель на курорте на Гавайских островах. Возможно, они даже не в курсе, что с их дочерью что-то могло случиться. — Ванесса нечасто с ними общается. Думаю, даже если она год не будет им звонить, они ничего не заподозрят. Такие у них отношения, конечно, — японец скрестил руки и сложил их перед собой. От этих мыслей, что Ванессу на самом деле никто не ищет, ему стало очень сильно не по себе. — Это весьма печально, — Коннор звучал равнодушно. — Значит, они не смогут нам помочь в этом деле. Он хотел ещё что-то добавить, однако к их столу наконец подошёл официант, чтобы поставить небольшую тарелочку с заветным бисквитным пирожным прямо перед детективом. Тот поблагодарил официанта и принялся аккуратно и сдержанно есть десерт. — Видимо, молоко для этого бисквита добывали прямо с фермы в соседнем штате, — посмеялся Акайо. — В ресторанах высокой кухни за подобную выходку уволили бы всю смену, — холодно проговорил детектив Вуд. — Но мы в простом кафе. Я могу выразить своё недовольство, просто не оставив чаевые. Японец улыбнулся. Его забавляло то, как Коннор иногда вёл себя спокойно в ситуациях, где другие люди были готовы волосы на себе рвать. И это давало ему надежду на то, что это качество присуще только настоящим профессионалам своего дела. Акайо не мог знать, что Коннор намеренно скрывал от японца очень важные детали своего расследования, а именно то, что сейчас Ванесса находилась в доме доктора Хаммера. Детектив не представлял, почему она там находится. Но знал о нередких визитах Элайджи. Почему он не сказал об этом Акайо? Потому что не хотел волновать и без того неспокойного японца раньше времени. К тому же, детективу хотелось знать точную причину нахождения Ванессы там. А пока что выяснить это было не так уж и просто. Видимо, Ванесса и так была там без средств связи, потому что на звонок японца ответила не она. Они ушли, не оставив ни одного лишнего цента. Коннор лишил официантов чаевых по причине долгого ожидания своего заказа, а вот Акайо просто не хотел тратить деньги. Разминулись молодые люди у автобусной остановки, так как Акайо предстояло ехать в соседний квартал, а вот Коннору нужно было идти на стоянку, которая располагалась за зданием кафе. Когда он сел на водительское сидение, то тут же потянулся за своим портфелем, откуда достал листок бумаги. Это была одна из распечаток отчётов по системе пропусков, где обозначалось появление Элайджи в хранилище на кафедре трансплантологии. Детектив Вуд устало вздохнул. Ему предстояло ещё изучить и эту деталь, ведь Акайо наверняка ждёт каких-то объяснений на счёт контейнера, унесённого Элайджей посреди ночи. И японец до сих пор не знал, что в том контейнере находилась синтетическая печень. — Это всё так странно, — тихо проговорил сам себе Коннор. Он действительно не понимал, во что складываются все факты, которые он узнал. Особенно ему не хотелось допускать мысль, что печень предназначалась Ванессе, а не для эксперимента, о котором позже доложил доктор Хаммер. Но его чутьё подсказывало ему, что именно так и было. Если это было так, то тогда складывалась совершенно другая картина. Возможно, девушка действительно больна, но её средства не позволяют ей пройти легальное лечение. Пересадка печени всегда была и остаётся одной из самых дорогостоящих операций, а, учитывая, что страховка мисс Райдер не включала подобного вида лечение, можно считать, что для девушки такое действительно было недоступным. К тому же, очереди на операции такого формата остаются весьма продолжительными. Может, мистер Камски хотел помочь ей в этом, привлекая доктора со стороны за немалую сумму денег, но из-за страха ответить перед законом пытается создать иллюзию для своих и её коллег, что Ванесса просто ушла на долгий больничный? Но почему она хотела самоубиться? Почему сообщила Акайо, что Элайджа причинил ей вред? Первый факт Коннор ещё мог оправдать тем, что девушка на эмоциях решила, что смысла продолжать лечение нет. «Поэтому попытки Элайджи помочь ей она сама воспринимала как попытку навредить ей», — пришёл к выводу мистер Вуд и отложил свой портфель на пассажирское сидение. Это всё по-прежнему было так странно. Его поток мыслей нарушил звук пришедшего на смартфон сообщения. Оно было получено от помощника детектива и извещало мистера Вуда о том, что Элайджа Камски вместе с Ванессой только что сели в беспилотное такси у дома доктора Хаммера и направились в сторону дома компьютерного гения. Через пару мгновений мистера Вуда уже не было на парковке.

***

Ванесса зашла в квартиру Элайджи, осторожно оглядываясь по сторонам, будто ожидала, что из-за дверного косяка на неё кто-нибудь выскочит. Хотя она прекрасно понимала, что буквально единственный реальный источник опасности для неё находился рядом с ней. — Хаммер сказал, что ты практически в идеальном состоянии, — безучастно проговорил Камски, когда снимал с себя обувь. — Да, так и есть, система в норме, — ответила Ванесса и зашла в квартиру, недовольным взглядом смерив слой пыли на полках. — Что мне приготовить на ужин, Элайджа? — Мне всё равно, — Камски сразу направился в свой кабинет. В глубине души он был рад, что теперь он был вновь в своей квартире не один. «И снова я здесь», — Ванессе было тоскливо. Когда она открыла холодильник, то ей стало ещё более тоскливо, ведь она осознала, что нет никаких продуктов, из чего можно было бы приготовить ужин, поэтому она вежливо намекнула на то, что можно было бы заказать что-то из ближайшего кафе. Камски, конечно, старался всегда минимизировать появление курьеров рядом с его квартирой, однако понимал, что это будет самым разумным решением сейчас, поэтому дал своё разрешение. Сегодня на его тарелке лежал мясной стейк. Сочный и так вкусно пахнущий, что у Ванессы даже закружилась голова. Однако ей доктор Хаммер советовал не есть тяжёлую пищу, поэтому девушка довольствовалась овощным салатом. Она разложила столовые приборы на столе и выбросила коробки, в которых приехала еда, после чего позвала хозяина квартиры ужинать. Он пришёл через пять минут, застав Ванессу сидящей смирно за столом. Девушка смотрела перед собой бездумным взглядом, и даже подсвеченные радужки не могли скрыть её беспокойство. Она подняла голову. И пожелание приятного аппетита застряло где-то в горле, потому что Ванесса устремила свой взгляд на бутылку вина, которую сжимал в руках Камски. К сожалению, навсегда в её голове останется связь, что алкоголь в руках компьютерного гения ни к чему хорошему не приводит. Вслух она не смела об этом говорить. — Ты выглядишь расстроенной, — Камски прошёл к ящичку с приборами, вытащил оттуда штопор и, налив себе красного вина, сделал большой глоток, чтобы горло на несколько мгновений загорелось. И что говорить? Соврать, что всё в порядке, или поделиться своими переживаниями по поводу алкоголя? Райдер невыносимо бесило то, что барьер из единичек и ноликов не позволял ей сразу говорить то, что она думает. — Меня немного расстраивает то, что ты пьёшь спиртное. Это вредно для твоего здоровья, — сказала тихо Райдер, не оборачиваясь. Она не видела, что лицо Элайджи скривилось в ухмылке. Он-то сразу понял, в чём тут дело. Поэтому подошёл к своей пассии со спины и наклонился к её уху, чтобы горячо выдохнуть, отчего у мисс Райдер побежали мурашки. — Кажется, нам нужно было поговорить, — голос компьютерного гения звучал томно, но при этом строго. Комментарий Ванессы об алкоголе он просто оставил без ответа и провёл своей рукой по волосам вздрогнувшей девушки. Ему нужно было многое сказать ей, и сейчас возникла подходящая для подобного разговора атмосфера. Только у Элайджи эта обстановка вызывала лёгкое и даже приятное волнение, а у Ванессы — сильный страх.