Календула

Они пришли под вечер, скрытые пеленой дождя. Дождь лил уже третьи сутки, то усиливаясь, то утихая до нудной мороси, и дурное настроение Геррола отравляло весь дом. Он брюзжал и брюзжал, и Лея уже порядком подустала от его жалоб: война, чтоб ее, закончилась, но дела вести все равно трудно, сын, единственная старикам опора, вздумал навязаться в ученики к этому Нейрику, тудыть его да мать его за ногу, в Порт-Лласт улизнул, слизняк безрукий, из него жрец как из меня Сьюн, а орки опять распоясались, и спину ломит, ах ты ж, ну кто там, принесло на ночь глядя, Лея, ну что ты стоишь, пойди проверь, может Лоренс вернулся, эх, да все самому делать придется, помру вот, даже на кладбище самому придется ползти… Лея возила кухонным полотенцем по свежевымытой тарелке и демонстративно не замечала, как муж, охая и не менее демонстративно потирая спину, пошагал в прихожую. Пожалеешь его сейчас, так он совсем проходу не даст, как ребенок будет напрашиваться на внимание. Скорее бы и правда дождь кончился, думала она: Герролова спина болеть перестанет, он займется фермой, будет уходить в лес и станет вновь спокойным, надежным и ласковым; только бы этот клятый дождь перестал… — Сейчас уже, сейчас, вот терпения-то нет… А ну цыц! Стучат они! Подождете еще, авось не растаете! Из прихожей донесся звон косы — прихватил на всякий случай, герой! — звук приоткрывшейся двери, и Лея, все еще натирая несчастную тарелку, выглянула из кухни. На пороге стояли двое. Тот, что пониже, оглушительно чихнул из-под капюшона в ответ на неприветливое «Ну, здрасте, господа! Что угодно?». — Простите, — голос был гнусавый от простуды, и, похоже, женский. — Мы немного заблудились по дороге, и… — Как заблудились так и разблудитесь! — отрезал Геррол, воинственно топорща усы. — Ходят всякие, орков приманивают, волков кормят, а я потом еще и отвечай! Тут вам не ночлежка! Давайте, топайте; еще пять миль по тракту на север — и доберетесь до «Зеленого грифона», там и отогреетесь! Идите, кому ска… Второй путник, повыше ростом и помассивнее, откинул капюшон, и бывший авантюрист, а ныне честный фермер Геррол разинул рот, как выброшенная на лед рыба. Коса выскользнула из его пальцев и со стуком упала на пол — хорошо, что никому не на ногу. — Ну дела… Аарин Генд, собственной персоной! — вымолвил наконец он. — Лея, выгляни в окно, нас, часом, какой-нибудь сбрендивший маг в Невервинтер не забросил? — Нет, милый, не забросил, — Лея, помахивая тарелкой, показалась в прихожей. — Добрый вечер, мастер Генд. Простите моего мужа, у него сегодня болит спина, вот он и бухтит, как старый дед. — Нашла деда! Да мне еще нет шестидесяти! — Зато пятьдесят уже было. Геррол презрительно фыркнул, а темнокожий Аарин Генд рассмеялся. Смех у него был низкий, а голос оказался глубокий и приятный: — Мы не в «Грифон», друг мой. Мы к вам. Прости, что без предупреждения, но после войны письма, сам знаешь, идут долго… — Да чего уж там, — притворно заворчал фермер, кряхтя, подобрал косу и сунул ее куда-то в угол. — Проходите. Тебе и твоим друзьям в этом доме всегда рады. А вас-то как звать-величать? — повернулся он к простуженному спутнику невервинтерского гостя. Тот шмыгнул носом, в свою очередь стянул с головы капюшон и… — Ох! Многострадальная тарелка тоже полетела на пол и лишь чудом осталась цела. Лея круглыми от изумления глазами глядела на продрогшую молодую женщину, которая, чихая, отчаянно рылась в карманах в поисках носового платка. С плаща ее и одежды натекла уже целая лужа, и лужа эта грозилась скоро превратиться в озеро. — Да это же госпожа Мэриголд! — Геррол развел руками. — Ну, дела, барышня, вы-то какими судьбами… Искомый платок перед использованием пришлось сначала отжать, но толку от него оказалось все равно немного. — Да проходите же, наконец, в тепло! — Лея отмерла, подхватила женщину под руку и чуть не силой потащила к разожженному камину. — Геррол! Сообрази им помыться! И одежду сухую! Ох, нет, лучше я сама, а ты займись-ка чаем. Сейчас, сейчас госпожа… где-то у меня и зелья от простуды были… Через пару часов Героиня Невервинтера Силлин Мэриголд спала, завернувшись сразу в два одеяла, а мастер-шпион Невервинтера Аарин Генд разговаривал с фермером и прихлебывал грог. Смешно, право, думала Лея, прислушиваясь к голосам мужчин («А сын твой где? — Да не поверишь…»), уроженку Севера холод доканал, а этому чалтианцу хоть бы что. М-да. Колдунья и шпион в их доме. Постучись к ним сейчас сам Нашер Алагондар — она бы уже не удивилась. Что сейчас там творится, в Невервинтере этом, за год пережившем и чуму, и войну? Силлин на все вопросы отвечала односложно, мастер Генд был вежлив и любезен, но ни он, ни она ни словом не обмолвились о великом городе, их городе, обходя эту тему тщательно и брезгливо. Муж, обычно въедливый, в этот раз отступился быстро. И то: сами расскажут, если захотят. А время на рассказы будет — нежданные гости попросились остаться хотя бы на неделю. — Госпожа Мэриголд неважно себя чувствует, — Генд вздохнул. — Мне неловко просить, друг мой, но мы постараемся вас не стеснить. И поможем, чем скажете, разумеется. — Придумал тоже, — заворчал Геррол. — Оставайтесь хоть на месяц. Место у нас есть, еда есть, — Лея недовольно подумала, что еда-то есть, а вот готовить на четверых придется не ему. — По тракту сейчас почти никто не ходит, мы уж думали, Лоренс из Порт-Лласта вернулся, да куда там, он в храме Тира днюет и ночует, небось… Ну да ладно, все не у девок! А после того, как в Лускане весной грохнули ихних Капитанов, жулья и шушеры всякой в округе поменьше стало, тоже дело… — Он хитро прищурился, и Аарин Генд прищурился тоже, и Лее от вида этих игр очень захотелось закатить глаза. — А с девочкой-то что? — продолжил Геррол, разглаживая усы. — Как зомбяк какой. В прошлый раз и то лучше выглядела, даром что чуть от ветра не шаталась. Аарин Генд вместо ответа сделал большой-пребольшой глоток. — Ой, а спать вас куда положить?.. — спохватилась Лея, с упреком глядя на мужа. — Я не подумала, в комнате Лоренса кровать небольшая, на двоих не рассчитана… да и госпожу Мэриголд будить не хочется… — А где положите, госпожа моя, там и ладно, — невозмутимо отозвался темнокожий гость. — Но ведь… — Лея недоуменно нахмурилась. — Госпожа Силлин Мэриголд спит одна, — спокойно ответил мастер-шпион Невервинтера, и от его тона у Леи начисто пропало желание расспрашивать.

***

Госпожа Силлин Мэриголд лежала пластом целую неделю. Она благодарно пила бульоны и тыквенный суп, вяло жевала хлеб, но все больше спала, отвернувшись лицом к стене. Благодаря зелью и теплу от простуды не осталось и следа, но вид у нее был все равно нездоровый. Говорила она мало, будто речь отнимала силы; иногда принималась листать потрепанную книгу — да так и засыпала с книгой в руках. Аарин Генд пару дней тоже отсыпался и отдыхал, но потом быстро втянулся в немудреную жизнь хозяев: к коровам и лошадям он был равнодушен, зато с удовольствием помогал перекатывать в погреб тыквы и перебирать картошку, развешивал на вбитые в стену гвозди связки лука и чеснока. Еще он ловко подделал для Геррола годовое разрешение на беспошлинную торговлю и довольно хмыкнул, глядя на его радостное лицо. Через неделю Лее казалось, будто он всегда жил с ними. Наблюдая, как он ласково чешет за ухом приблудную кошку, она невольно подумала, что и в самом Генде есть что-то кошачье — движения его плавные, но точные, взгляд всегда внимательный, и, несмотря на доброжелательность, держится он независимо и обособленно. И постоянно наблюдает: за Герролом, за Леей, за каждым их жестом и шагом. Кажется, он даже подсчитал, сколько раз Лея чертыхается, пока режет лук, и сделал из этого свои, чрезвычайно важные, выводы. А еще он был по-кошачьи скрытен. Часто и с охотой разговаривая с ней и с мужем, мастер Генд легко вызнал все новости за последнее лето, но не рассказал почти ничего о себе или о Невервинтере. Шпионил — и ладно, а война закончилась, что ее теперь вспоминать? Имя Силлин нередко всплывало в разговорах: он пересказывал им байки о ее колдовских казусах, об охоте на оборотней; лицедействовал вовсю, изображая спесивую Эльтуру Сарптил, на которую Силлин работала — и Лея хохотала до слез, когда Генд, надув щеки, выпятив грудь и для пущего сходства подсунув под безрукавку две брюквы, гордо вышагивал по кухне, подметая пол обернутой вокруг бедер занавеской. Но ничего действительно важного он не говорил — как и не упоминал, что теперь связывало его с госпожой Мэриголд. Лея терялась в догадках. Любовники ли они? Друзья? Просто два человека, сплоченные общей бедой? Если любовники, то почему не спят вместе? Если друзья, то что он делает здесь, внизу, с ними, пока его спутница без сил лежит в комнатке под крышей? Он ни разу не проведал ее, не принес ей еды; но когда Силлин, пошатываясь и держась за стенку, первый раз спустилась к ужину, Аарин Генд сам довел ее до стола, осторожно усадил рядом и весь вечер не спускал с нее глаз. — Что между ним и девочкой-то? — сонно переспросил Геррол, когда она решилась поделиться своими мыслями. День выдался долгий, и муж уже успел задремать, лежа с ней в обнимку под теплым одеялом. — Да любит он ее, любит, не переживай. Вот уж зараза чалтианская. Двадцать лет шпионит на лорда Нашера, все старается прятаться и под удар не подставляться — и вот, поди ж ты... Сильно его, видать, пробрало. Он вздохнул и щекотно поцеловал Лею в висок. — Потерпи еще пару дней, милая. Подумает, поймет, что доверять можно — и расслабится… И, надеюсь, скажет уже, что случилось. Тьфу, пропасть.

***

Прошла пара дней, потом еще пара… Силлин теперь проводила с ними больше времени, и Геррол наблюдал за ней и шпионом не без снисходительности. Ох, как подчеркнуто-вежливо они говорили между собой, как тщательно держали дистанцию! Спали в разных комнатах, ходили по дому аккуратно, не сталкивались в дверях; не касались друг друга локтями за обеденным столом, который оказался все же маловат для четырех взрослых людей. Они старательно притворялись, что друг другу безразличны — и то и дело выдавали себя тем, как друг о друге беспокоились. Силлин и Лея обнаружили общую страсть к растениям, и теперь на полдня могли пропасть в полях, до хрипоты споря о магических свойствах звездоцвета, который к осени уже давным-давно пожух. Генд делал вид, что его эти отлучки не тревожат, и в окно посматривал не чаще обычного, но стоило Силлин войти в дом, и он заметно расслаблялся, откидывался на высокую спинку кресла, а то и вовсе прикрывал глаза. По вечерам же, когда он сидел перед камином и в глубокой задумчивости глядел на огонь — хоть час, хоть два, до тех пор, пока Геррол или Лея его не окликнут — Силлин будто ненароком оказывалась рядом: поворошить поленья в камине, погреть руки, с тревогой поглядывая на шпиона, вытащить из теплого угла недовольную кошку... Кошка, пофырчав и покрутившись на месте, уверенно запрыгивала Генду на колени, требовательно тыкалась носом в большую темную ладонь - давай, чеши уже! - и жмурилась, с мурлыканьем обхватывая ласковые пальцы лапами, наверное, втайне гордясь тем, что отвлекает его от невеселых мыслей. Геррол ждал, не лез — но наконец не вытерпел. — Ну, вот что, шпиён, — сказал он, с притворной суровостью хмуря брови. Они с Гендом закончили таскать воду и теперь отдыхали на скамье у амбара, подставив лица нежаркому осеннему солнцу. — Дело, конечно, не мое, но мне изрядно надоело смотреть на ваши с девочкой прятки. Хочешь оставаться в нашем доме — так давай начистоту. Аарин Генд искоса на него посмотрел, и бывший авантюрист, вздохнув, полез за трубкой. — Ну да, да, конечно… Геррол контрабандист, Геррол продувная бестия… Сколько лет меня знаешь, так мог бы уже и привыкнуть, что тебя я не выдам ни словом, ни делом. И, если уж на то пошло, мог бы и вспомнить, что мы с Леей у вас в долгу. Что у вас там стряслось, в Невервинтере этом? Лицо шпиона дрогнуло, и во взгляде его мелькнула тоска. — Нас прогнали. Геррол чуть не рассыпал табак. — То есть как, прогнали? Аарин Генд неопределенно пожал плечами. — Что, насовсем, что ли? Он кивнул. — Дела… — Геррол принялся набивать трубку дрожащими пальцами. — Нашер на старости лет, видать, совсем умом двинулся. Генд ничего не ответил. — Ладно тебе, — пробормотал Геррол, — Годом раньше, годом позже… — Чувствую себя убийцей, — глухо сказал шпион. — Война едва закончилась, город в руинах, а я… — А ты и так этому городу полжизни отдал. Сколько ж можно? Разберутся, не маленькие. — Силлин то же самое сказала. — Он закрыл глаза. — Но… — Что но? Вас искали? — Геррол понизил голос. — Нет. — Убийцы? Охотники за головами? — Нет, нет… Слежки я не заметил. — Ну и успокойся. Хоть раз поживи для себя, а не для города этого, будь он неладен. — Он похлопал по карманам в поисках огнива. — Ушли-то оттуда быстро? — Той же ночью. — Вместе? — Да. Помолчали. Геррол раскурил трубку и задумчиво выпустил кольцо дыма, и под тяжелыми взглядами двух пар глаз оно беззвучно истаяло в прохладном воздухе. — Ну, а с девочкой-то что? — Ничего. — Черная бровь недоуменно поднялась. — Ври больше. — Зачем мне врать? — Огрову дубинку тебе в задницу! Лея сказала, что в ней магии теперь меньше, чем воды в дырявом горшке! — В дубинке? Несомненно. — Зубы мне не заговаривай. Силлин что, правда?.. Шпион — бывший шпион — ничего не ответил. Геррол сокрушенно покачал головой. — Дела, — повторил он.