Календула

— Эй, Маркус! Тут твой Коготочек пришел! — Ого, какой большой стал! Смотри, подрастет еще немножко — и цельный Коготь будет! — И девок брательника своего зна-а-а-а-а-тно исцарапает! Давно пора, а то скоро для них отдельный барак строить придется! Ты слышь, Коготочек, царапай-то не всех! Ты нам их отдай, нам, мы ужо сами… Где надо… Молоденькая девушка, почти подросток, нахмурилась, не зная, то ли злиться, то ли смеяться, и на всякий случай потерла кулаком щеку. — А ну тихо, зубоскалы, — Маркус Мэриголд выпрямился во весь свой немалый рост и обвел взглядом караулку городской стражи. — Засмущали мне сестренку. Вот доучится — и всем вам уши на локти магией натянет. А, может, и в лягушек вас превратит. — А мне бы в аспида… — мечтательно протянул вихрастый Ирвинг, тасуя колоду. — Бросил бы службу, в фамильяры подался б к какой-нибудь дамочке, на груди ейной пышной пригрелся… — Да ты и тут не мерзнешь! Как не в патруле, все вокруг госпожи Дореты вьешься! Сдавай давай! — Вьется-порха-а-а-а-ет, нектар собира-а-а-а-ет… — Курт сложил ладони и помахал ими как крылышками. — Наша девочка-то сама как цветочек, вокруг нее знай порхай. Цветочек-Коготочек, у тебя ухажеры-то есть? — Мэриголд — это не коготочек! — Силлин повернулась к нему. — Сколько можно! Это растение называется ноготок! — Ну да, конечно, ученая леди, — с готовностью кивнул стражник. — А еще? — Солнцеворот. — А еще? — Лиирина метка. — А еще? Силлин сощурилась. — Красавка пожарищная. Календула. Амари… Названия посыпались с ее языка как горох. Она выдала с дюжину имен, под которыми эти цветы с охристыми лепестками и горьковатым запахом известны на Севере и на Берегу мечей, отсюда и до Калимпорта; все больше распаляясь, принялась описывать отличительные признаки сортов; объяснять зависимость между сроками цветения и длиной теплого сезона... На магических свойствах Курт со вздохом вернулся к полировке доспеха. Ирвинг уже сдавал карты по второму кругу, и за его руками подозрительно следили три стражника. Капитан Грегор делал вид, что внимательно читает о приключениях Северной Четверки. — Смотри-ка, бодрая какая, — заметил он, когда Силлин на пару секунд замолкла, чтобы перевести дух, — Что, сдала, наконец, экзамен на призыв? Она радостно закивала и просительно посмотрела на него. — Ну хорошо, девочка. Забирай брата и идите празднуйте. У нас все равно сегодня тишь да гладь, по такой жаре даже пьяницы в таверну не потащатся. Он проводил Мэриголдов долгим взглядом: Маркус, гроза воров и контрабандистов, возвышался над сестрой как громадный медведь над по-детски нескладным еще медвежонком.

***

— Добрый вечер. — Силлин подошла к барной стойке и помахала рукой, привлекая внимание трактирщицы. — Я ищу капитана Грегора Айломейна. — Он скоро будет, милая, — Рослая женщина на мгновенье подняла голову от таза с мыльной водой и отставила в сторону чистую кружку. — Остальные уже пришли, хочешь, подожди с ними. — Да нет, спасибо, госпожа Дорета… Ой, а, может, вы ему зелья передадите? Он к сегодняшнему вечеру заказывал, сказал, чтоб обязательно… — Сейчас, милая, обожди-ка… — Трактирщица сняла с гвоздика полотенце и насухо вытерла руки. — Что у тебя сегодня? — Три «кошки», три «быка»… — Силлин протянула ей мешочек, накрепко перетянутый шнуром. — И вот эти, оранжевые, он их с прошлого месяца ждет, только-только настоялись. — Она осторожно передала еще пару запечатанных склянок и ревностно проследила, чтобы трактирщица спрятала их в специально для этой цели заведенный ящичек. — Я на себе опробовала, должно работать, но пусть он на всякий случай тоже сначала проверит, ладно? Если все будет в порядке — у меня еще штуки три готовы, принесу. И скажите ему, пожалуйста, что у меня закончились ягоды дурманника болотного. — Черкни записку, — попросила госпожа Дорета, и Силлин, порывшись в объемистой сумке, вытащила грифель и выдрала лист из книжечки в твердом коричневом переплете. — Не ровен час, закручусь и забуду… И напиши, сколько он тебе должен за работу! — Но… он же реагенты сам достает… и опыта у меня — чуть… — Грифель, проворно застрочивший было по бумаге, нерешительно остановился. — «Чуть» было больше полугода назад. А работа есть работа. Возьми хотя бы по десять монет за зелье. — И, видя, что Силлин мнется, трактирщица добавила: — Это все равно выходит втрое дешевле, чем у его обычных поставщиков в Доках, не волнуйся. А тебе какая-никакая, а прибавка к жалованью. Эльтура, выжига, вам разгуляться совсем не дает. Она терпеливо подождала, пока Силлин, ошалев от собственной наглости, не вывела последнюю цифру, забрала у нее листок и спрятала к зельям. — Вот и молодец. А за деньгами завтра после обеда приходи. Приятного вечера, милая. Силлин уже направлялась к выходу, когда чья-то цопкая рука схватила ее за куртку. — Коготочек, ты куда? А поболтать? А понудить? А песни про любовь послушать? — Ирвинг кивнул на небольшой помост, к которому, бормоча что-то себе под нос и пошатываясь, пробирался щуплый бард, основательно принявший на грудь для храбрости. — Нет, спасибо. Мне еще ужин готовить. — Ладно тебе, поужинай с нами! Все веселее, чем одной, правда? Девушка нахмурилась и неловко, но решительно высвободила рукав из пальцев стражника. — Коготочек, ну не дуйся. Ну, хочешь я тебя буду хр… хрен-за-темаю звать? — Девушка с сомнением хмыкнула. — Да посиди с нами хоть чуть-чуть, что ты как неродная! Думаешь, раз мы не на службе, так приставать будем? — Только попробуйте. Маркус вам все, что болтается, оторвет, — отозвалась она, но, поколебавшись пару мгновений, все же присела на скамью и потянула к себе кружку с пивом. — Ну-ка, что тут у нас… — Да уж не глаза ракшасов! Куда-а-а-а! — Курт проворно выхватил кружку у нее из рук. — Тебе ж нельзя! Сейчас чаю травяного у Дореты попросим, где она там… — Отвару ромашки, чтоб детке лучше спалось… — пробурчала Силлин. Она мрачно взялась за вилку и принялась ковырять жареную картошку, вовремя подставленную предусмотрительным Ирвингом. Курт молча прихлебывал пиво, наблюдая, как она сосредоточенно делит картофельный ломтик сначала пополам, потом на четыре части, потом, пыхтя, на восьмушки… Ирвинг отчалил к барной стойке. — Что, устала братца ждать? Опять по бабам пошел? Силлин пристыженно подняла голову. Курт смотрел на нее участливо и как-то… Пристально. — Пошел, — призналась она. — Уже трое суток как пошел. — Она в сердцах бросила вилку и, та, подпрыгнув, откатилась к краю стола. — Ну вот скажи, что они в нем находят? — Ну как, что… — Курт вдумчиво приник к кружке. — Маркус парень видный, добрый… Слушать умеет, а иным-то барышням поговорить ох как на-а-а-а-до. — Взгляд его стал лукавым. — А есть и такие, которым страсть как хочется простого честного стражника попробовать… — Перестань, — Силлин невольно оглянулась, но никто не обратил на них внимания. «Голые Доски» понемногу заполнялись людьми, которым было дело до выпивки и сытного ужина, но не до усталого мужчины в кольчуге и девушки чуть за двадцать, сидевших друг напротив друга за столом у окна. — Что «перестань»? Ты, небось, даже не знаешь, о чем я говорю. — А вот и знаю! — вспыхнула она. — Я видела, как он в Черного рыцаря и Прекрасную Феломену с какой-то девицей играл! — Ого! — На лице Курта появилось заинтересованное выражение. — Он ее связывал? Или… — он заговорщицки наклонился к Силлин, — Или, раздетую, с завязанными глазами, перед открытым окном… сзади… Силлин залилась краской, но упрямо выпятила подбородок: — И то, и другое! — А ты, значит, за ними подсматривала, да, Цветочек-Коготочек? — Губы Курта скривились, и он наклонился еще ближе. — Представляла, что с тобой тоже кто-то такое проделывает, а?.. Тебе было от этих мыслей… хорош-ш-ш-шо? Лица их разделяла всего пара дюймов. Силлин замерла, глядя Курту прямо в глаза. В ушах застучала кровь, пальцы сами собой вцепились в столешницу. — Да-а-а-а-а… — одобрительно выдохнул Курт, когда она облизнула пересохшие губы. — Знаю, что было. Тебе было жарко и сладко, верно, моя маленькая колдунья? Тебе было хорошо и оттого страшно, ты убежала, но той же ночью ласкала себя, вспоминая об этом... Не прикидывайся правильной девочкой, Силлин… я тебя насквозь вижу… Он поднял руку и погладил ее по щеке, и время вдруг стало тягучим-тягучим, а в ушах Силлин будто зашумела полноводная горная река, заглушая гудение горожан, смех Ирвинга и Дореты, немудреный мотивчик заезжего пьяненького лютниста. Она попыталась вдохнуть — и не смогла; хотела увернуться — но не стала; пред внутренним взором всплыло перекошенное женское лицо, приоткрытые алые, будто обветренные, губы; хриплый стон удовольствия… Курт отнял пальцы от ее щеки и… ...чувствительно щелкнул ее по носу и отстранился, как будто ничего и не было. Наваждение исчезло. Она заморгала. — Вот это они и находят, Коготочек. — Курт поднял кружку в насмешливом салюте. — Когда-нибудь сама попробуешь. Когда все-таки перестанешь смотреть в рот старшему брату и начнешь думать собственной головой. Силлин показалось, будто на нее опрокинули ушат ледяной воды. Дрожа от унижения, она вскочила, сгребла со скамьи сумку и, не разбирая дороги, кинулась прочь, мимо хохочущего рыжего детины с мечом при бедре, мимо двух хорошеньких девушек, шушукавшихся и подталкивавших друг дружку, прямо к спасительной двери. Лицо горело; Силлин казалось, что все в трактире смотрят только на нее, смеются над ее доверчивостью, над тем, какая она жалкая... Она споткнулась, налетела на рыкнувшего полуорка, открыла дверь и вывалилась наружу, в осенний промозглый вечер. Грудь будто сдавило обручем, в горле клокотали рыдания. Она попыталась выпрямиться и глубоко вдохнуть и медленно выдохнуть, как учил Маркус, но не смогла. Пальцы сами собой вцепились в плечи. Хотелось выцарапаться из тела, оставить его на земле покореженной бесполезной грудой, и бежать, бежать как можно дальше… Дома ждал несваренный ужин, пустые комнаты, тишина и книга — и еще одна, и еще одна, и еще одна, пока не слипнутся покрасневшие глаза; с утра — алхимический стол в подвале Гильдии Многозвездных плащей; нескончаемая череда зелий, книг и ожидания — день за днем, всю жизнь… Она до крови прикусила губу, чтоб не взвыть от безысходности. — Госпожа, вам нехорошо? Из груди Силлин вырвался сиплый, похожий на лай, смешок — госпожа, ну надо же! За госпожу ее мог бы принять только маленький ребенок, для которого даже глупая, некрасивая, никчемная двадцатилетняя девица — все равно что дряхлый дракон, видавший вулканические дубы на Севере в свой первый брачный полет. — Госпожа?.. — голос доносился не сзади, от двери «Досок», а откуда-то сбоку. Силлин резко распрямилась, нахлобучила на голову капюшон и пошла прочь от голоса и трактира. — В такое время на улице небезопасно, позвольте, я провожу вас… «Проваливай», подумала она, прибавляя шагу. «Проваливай, кто бы ты ни был, жалельщик драный, оставь меня в покое, неужели это так сложно…» — Госпожа! Торопливые шаги не отставали. Она свернула налево, потом направо, прошла через мост и вдоль небольшого парка. — Госпожа, да подождите же… У паркового входа она не выдержала, развернулась, и, оскалившись, как загнанный звереныш, кинулась на навязчивого доброхота с кулаками. Совершенно забыв про магию, она кричала, плакала, била — но незнакомец и не думал убираться. Охнув от боли и пошатнувшись, он взмахнул рукой — и Силлин будто натолкнулась на стену. От неожиданности она шлепнулась на задницу прямо в грязь и тупо заморгала, глядя на полупрозрачную, будто мыльный пузырь, сферу, закрывшую ее противника. «Маг! Еще и невербальщик!» Кряхтя и охая, незнакомец подошел к ней. Вспыхнул магический огонек. Силлин увидела перед собой бородатое лицо старика. Она съежилась, представив, что он о ней думает — накинулась ни за что ни про что, орала, дралась — но старик молча убрал защиту, протянул ей руку и даже не поморщился, когда перепачканные грязью пальцы вцепились ему в запястье. — Не след бы вам одной ходить по городу в таком состоянии, барышня, — хмуро, но беззлобно сказал он, наблюдая, как, она поднявшись на ноги, вытирает ладони о штаны. — Не след бы вам навязывать свое общество тем, кому оно не нужно, господин. — Силлин одернула куртку. — Я могу за себя постоять. — Бесспорно. А почему вы не воспользовались магией? — Не ваше дело, — огрызнулась она и, с тревогой ощупав сумку, извлекла из нее осколок фиала для зелий. — Бешаба драная, да что ж за день такой! — Почему вы, молодая и симпатичная девушка, обладающая магической силой, идя одна по ночному городу, не подвесили даже простой защиты? — Потому что дура, ну, довольны?! Потому что бесталанная дура, которая ни черта не умеет, ничего не соображает и истерит от каждого косого взгляда в ее сторону! Теперь вы, наконец, уберетесь к огру в… Старик хмыкнул. — К сожалению, нет, барышня. Не раньше, чем провожу вас и удостоверюсь, что вы в безопасности. Считайте это компенсацией за предстоящий мне ущерб: вижу, что дорога до дома в моем обществе будет для вас не более приятна, чем моя дорога в… хм… огровы… ягодицы — хотя и менее утомительна, я полагаю. Насколько мне известно, до ближайшего огра отсюда не менее пятидесяти миль. Силлин попыталась улыбнуться, но улыбка вышла так себе. — Прошу вас, барышня, — старик галантно предложил ей локоток. — Нам налево или направо? — Направо, а потом по прямой до больших фонтанов, — вздохнула она. Вопреки ожиданиям, в окнах дома горел свет, и Силлин почувствовала, как понемногу тает в груди плотный комок — и наваливается свинцовая усталость, как и всегда, стоило ей переволноваться. До двери оставалось еще с полсотни шагов, когда та с грохотом распахнулась. На улицу вылетел встрепанный и босой Маркус в мокрых, липнущих к телу рубашке и штанах и с мечом наголо. Вид у него был совершенно очумелый. Силлин окликнула его, и он опрометью кинулся на голос. Прежде, чем старик успел понять что к чему, она оказалась у Маркуса за спиной, а острие меча нацелилось прямо в закрытый мантией живот. — Ох, аккуратнее, молодой человек! — Маг ошеломленно поднял руки. — Сдаюсь, сдаюсь. Тише. Каюсь, грешен, нашел эту барышню у трактира в растрепаннейших чувствах и настоял на том, чтобы проводить ее до дому. А вы, если не ошибаюсь… — Мастер Джару! — меч тут же опустился. — Простите великодушно. Магический огонек подлетел ближе. — О, молодой Маркус Мэриголд! Добрый вечер, добрый вечер… Простите, не признал вас, как, впрочем, и вы меня… А эта барышня?.. — Это моя сестра. — Ладонь Маркуса крепко сжала ладонь Силлин, и она в ответ тихонько погладила его по спине — все, мол, в порядке, я здесь. — Не желаете ли пройти в дом? Я, признаться, только вернулся и не был готов к приему гостей, но чашка чаю и немного бренди у нас всегда найдутся. — Благодарю вас, молодой человек, но сейчас не лучшее время для визитов. Впрочем, если вы не заняты завтра утром, часов, скажем в десять… — Почту за честь. — Маркус чуть наклонил голову. — Спасибо, что привели Силлин. Доброго вам вечера. — И вам того же, — добродушно отозвался мастер Джару, глядя, как он тащит спотыкающуюся сестру к настежь открытой двери. — Ой! Едва дверь за ними захлопнулась, Маркус сгреб Силлин ручищами и прижал к себе так крепко, что, кажется, хрустнули ребра. — Дурында… Я чуть с ума не сошел! Возвращаюсь домой, тебя нет, думаю, ладно, пошла Грегору заказ относить; только в ванну залез, задремал немного, а тут твоя сигналка сработала, я не сразу и услышал… Нацепил первое, что под руку попалось… — Я и ходила в «Доски», — прошептала она ему в рубашку и сморгнула слезы. — Ма-а-а-а-а-арк… Я так скучала… — Извини, малышка, — пробасил он ей в макушку. — Что стряслось-то? Ты вон дрожишь вся. Обидел кто? — Не знаю… Давай завтра, ладно? Я очень устала… Вздох. — Ладно, малышка, завтра так завтра. Отлипай от меня, я весь мокрый, мне тоже переодеться надо. Голодная? Я с собой запеканку с мясом принес, только, наверное, она остыла давно… — А мастер Джару — это кто вообще? — А, он из Академии. Адептов-магов курирует. Мировой дед. Не чета Эльтуре вашей. Она, конечно, тетка сильная и умная, но больно стервозная, а этот не такой сильный, но к студентам относится по-человечески и занятия ведет хорошо. Я-то у него, сама понимаешь, не учился, но Сесилия с Амелией на его арканистику и алхимию нарадоваться не могли. — А Элизабет? — А, ну и она, конечно. Да тьфу на тебя, мелочь, можно подумать, ты их всех поименно запомнила! Ну так вот, Джару. Поставили меня один раз в ночное у ворот Академии… Силлин улыбнулась, обняла мокрого брата еще крепче и успокоенно закрыла глаза.

***

— Госпожа Мэриголд! Молодая женщина вздрогнула, и, не донеся ложки до рта, подняла голову. Перед громоздким столом неловко переминалась с ноги на ногу смуглая девушка в черной мантии. — Госпожа Мэриголд, я вам конспект по усиливающим базу компонентам отдать забыла… Вот, — Девушка храбро протянула ей свиток. — Мастер Джару сказал, вы иначе к экзамену не допустите. — Хм. — Силлин прищурилась. — Алана, верно? — Девушка радостно кивнула. — А тебя не предупреждали не беспокоить преподавателей в их личное время, Алана? Я могла бы, между прочим, сейчас выполнять задание тайной шпионской службы по поручению его светлости лорда Нашера Алагондара, и тогда тебе бы не то что допуска — остаться в живых бы не грозило. Студентка недоверчиво посмотрела в ее честные зеленые глаза. — Шутите. Вы ведь шутите, правда? — Шучу. Но я действительно предпочла бы, чтоб ты положила конспект на мой стол в Академии, а не искала меня по трактирам на ночь глядя. Хотя… Ладно. Упорство надо вознаграждать. Она спрятала свиток в сумку, которая, с годами, кажется, раздалась вширь втрое против прежнего, и снова принялась за рагу. Алана деликатно кашлянула. — Да? — А вы его сейчас не проверите? Ирвинг, навостривший было уши за соседним столом, от неожиданности подавился элем. — А тебе зачем? — Ну… — Девушка понизила голос, — экзамен завтра в полдень, вот я и подумала… — Ага. И? — Вы сказали, что упорство надо вознаграждать! — Упорство — да, нахальство — вряд ли. — Во взгляде девушки появилась откровенная паника. — Ну хорошо, хорошо. Дашь спокойно поужинать — проверю. Алана осторожно присела на скамью и, явно не зная, чем себя занять, принялась буравить младшую преподавательницу алхимии взглядом. Терпения Силлин хватило на пару минут. Она со вздохом вытянула из сумки потрепанную тонкую книгу и толкнула ее через стол: — Вот, почитай пока. Первые страницы Алана небрежно пробежала глазами, на второй главе всерьез заинтересовалась, а через три четверти часа Силлин пришлось даже легонько потрясти девушку за плечо. Судя по яркому, во всю щеку, румянцу, та как раз успела добраться до сцены купания леди Челдарсторн и лорда Алагондара в бассейне с минеральной водой. — Алана, послушай. Даже если я зачту тебе конспект, сдать завтра основы алхимии и арканистики ты не сможешь. У тебя описано только два усиливающих компонента из двенадцати, а мастер Джару всегда просит назвать хотя бы половину по каждому виду взаимодействия с базой. Лицо девушки вытянулось. — Но. — Силлин подняла указательный палец, и Алана завороженно на него уставилась. — Завтра утром у меня есть свободный час-полтора. Могу рассказать про недостающие компоненты. Если подготовишься по другим вопросам и выучишь все, что уже написала. — Там же много… — В голосе Аланы послышалось отчаяние. — Сдашь с первого раза — книга твоя на все каникулы. Провожая взглядом окрыленную студентку, Ирвинг ухмыльнулся. — Ну, Коготочек... Вот уж от кого не ждал! — Ладно тебе, главное — правильная мотивация. — Да у нее все равно все из головы вылетит! — Не скажи, — Силлин сделала глоток чая. — Я взаимодействие компонентов до сих пор помню. — Потому что зелья варишь и потому что своим желторотикам рассказываешь эту муру каждый божий день! В патруль-то когда? Грегор по потолку ходит. — Месяц-полтора… Мастер Джару хочет достоверно рассчитать объем моего резерва в приложении к атакующей стихийной магии. — Коготочек, я тебя умоляю, выражайся проще! — Он хочет узнать, сколько молний я смогу захреначить, прежде, чем грохнусь в обморок — доволен? — Благода-а-а-а-арствуйте, — дурашливо протянул Ирвинг, и Силлин мгновенно помрачнела. — О, прости. Забыл, что твой хахаль свалил на семейную ферму. — Он уже не мой хахаль, — недовольно отозвалась она. — Он может делать все, что ему угодно. — А ты занимайся тем, что тебе угодно. Поджарь его женушку огненным шаром. Сходи в бордель. Поговори с Маркусом, наконец! Главное, не куксись, ну? — Силлин вздохнула. — Слушай, приходи к нам с Доретой в гости, на дочку посмотришь, она такая смешная! И братца с собой возьми. Может, глянет на Анни, проникнется и собственных детей заведет. — Вряд ли. Говорит, после нас с Мистрилом ему в здравом уме никогда детей не захочется. — Ну, не знаю, ребенком ты была довольно милым… — Силлин шутливо замахнулась на него кулаком. — О, пощадите, пощадите, грозная госпожа! Ну так что, после экзаменов? Твои спиногрызы как раз отстанут на пару недель. Дорета пирог с патокой приготовит…

***

Дорогой Мистрил, Прости, что так долго не писала. Обращаюсь к тебе за помощью. Я не смогу сказать родителям сама. Прости. Вчера погиб Маркус. Со слов Грегора Айломейна, его командира, попался пиратам в портовом квартале. Похороны завтра. Не приезжайте. Невервинтер хотят закрыть на карантин - теперь это только вопрос времени. Не хочу, чтобы вы оказались заперты здесь в разгар чумы неизвестного происхождения. Надеюсь на твое благоразумие и рассудительность Розы. Я остаюсь. Передавай приветы Тому, Неду и Фредди. Силлин.