Календула

После разговора события завертелись с утроенной быстротой. Вот Даэлан и Боддинок отправились к дварфам — а вот уже успешно (кто бы сомневался) завершили переговоры — а вот Силлин уже сидела над ревизией инвентаря, перераспределяя зелья и слушая рассказ, как кузнецы в пышущей жаром кузне ковали, вкладывая в работу кроме умения что-то еще, исконно дварфийское, почти волшебное. Идти туда сама она не рискнула — не приняли бы за дриаду. Боддинок искренне сокрушался, что она не смогла увидеть «восхитительную работу с металлом», и Силлин вполне искренне хмурилась и вздыхала, но на самом деле она была даже рада. Боддинок, для лучшего обзора, предлагал отлевитировать ее на ветку дерева, а Башня Арканов разбудила в ней детский полузабытый страх высоты. Стоило только представить, что висишь над землей и смотришь вниз, а руки могут в любой момент разжаться, и… Этот страх, в отличие от других, бил с неотвратимостью острого ножа. Пока друзья были у дварфов, Силлин попыталась как-то вытряхнуть его из себя, отвлечься — бесполезно. Оставалось только надеяться, что не накроет во время битвы. Битвы. С драконом. От одной мысли об этом скручивало внутренности. За дварфами пришел черед дриад — и теперь уже Силлин было нестерпимо жаль, что Боддинок не видит, как они сплетают природные потоки и свою магию и закрепляют их в теле амулета. Это была мастерская работа. Когда свечение сил достигло пика, кончики пальцев у нее зазудели, а за грудиной противно заныло — чутьё на магию проснулось само; а еще она почувствовала тепло солнца на коже, настоящее, живое; и ноздри наполнил пряный землистый запах леса, смешанный с ароматом безымянных желтых цветов, буквально выстреливших из-под земли. Амулет поднялся в воздух, вспыхнул напоследок — и погас, опустившись в руки Арвил. Все краски ощущений вновь размыло до серости. — Свершилось… — прошептала Арвил. — Целый — снова… Но чуда не произошло. Силлин не знала, на что она надеялась — что дриады, вспомнив, пойдут в пещеру дракона? Или хотя бы на благодарность? Благодарности не было. Кто-то скорчился на земле; кто-то, обхватив голову руками, бессмысленно раскачивался из стороны в сторону. Над поляной осязаемо повисло отчаяние. Арвил подняла амулет за цепочку, поднесла к лицу и застыла, не решаясь его надеть. — Силлин, мы помним, — прошептала она. «Помним», — пробежало по рядам дриад. Силлин подошла ближе. — Вижу… Холод. Смерть. И… Да. Амулет веков. — Арвил качнула цепочкой. — Созданный в клетке рабства, наполненный нашей силой и магией. Победить Хозяина или погибнуть — и то, и другое принесло бы желанную свободу! Все наши чаяния… Мы дрались плечом к плечу; Ходд надел амулет, он занёс топор… — Ее голос пресекся. Ближайшая дриада, зеленоволосая, с цветами на запястье, коснулась ее и что-то зашептала. Арвил покачала головой: — М-мельтис, я должна была… Нет, не знаю. Хозяин ударил, амулет раскололся… Магия ушла. Силлин, прости, я… Кажется, я ничего больше не могу рассказать. Я вижу многое из того, что было потеряно, но, увы, не всё. Так много боли. Так долго… Она деревянно прошагала к ней, сопровождаемая шепотом сестёр, и протянула амулет, и Силлин подумала, что они обе сейчас невероятно похожи: вымученные улыбки, в глазах — отчаяние. — Амулет твой, маленькая сестра. Пускай он принесет… Хотя бы надежду. Бери, ну же. — А вы?.. — Для нас ничего не осталось. Нам отказано даже в смерти. Быть может, если умрёт Хозяин, мы обретем покой; но почему-то мне кажется, что он уже мёртв, и ничего, никогда… — Он жив, — прервала Силлин, держа руку с амулетом на отлёте. «Он жив, и это чертов дракон». — Если честно, мне бы очень пригодилась помощь. — Нет. Мы ничего не можем сделать. — Да огру в задницу ваше «не можем»! — не выдержала она. — Что вы теряете?! Что вам еще ждать?! Вас много, дварфов много — и вместо того, чтоб объединиться и попробовать, вы хотите, чтоб я, одна… — Никогда! — Арвил качнулась вперёд. — Это Ходд. Он нёс амулет, он всё придумал! Не уберег! Из-за него мы заперты в круговороте смертей! Они напали первыми! — Спорим, дварфы говорят, что первыми напали вы?! На миг ей показалось, что Арвил ее ударит. — Тысячи тысяч раз я чувствовала, как сталь пронзает мою плоть, — прошипела дриада. — Тысячи тысяч. Ты, дитя, можешь ли себе представить?! — Ее била крупная дрожь. — Нет такой смерти, что я бы не испытала! Они вырезали мне сердце, дробили кости, живую рубили на куски. Выкалывали мне глаза, вырывали язык. Насиловали. Сжигали заживо. И после этого я возрождалась. Снова, и снова, и снова. — Она уже кричала. — Война, смерть, воскрешение — и так без конца! А ты… Предлагаешь… Земля опасно зашевелилась, выпуская наружу корень. — Я предлагаю вам путь к свободе, — процедила Силлин, с трудом сдерживаясь, чтоб не развернуться и не убежать. Ее едва не тошнило от жалости и гнева. — Вы же видели — вы знаете, что виноват этот чертов Хозяин, а не дварфы! Убьете его — обретете покой! — А если нет?! — А есть жизнь хуже, чем у вас, сейчас?! Казалось, эти слова переломили Арвил позвоночник. Она обмякла, как-то вмиг растеряв и свой запал, и свою злость, и безжизненной куклой осела в руки сестёр. Яркое неестественное солнце высветило на ее щеках слезы. — Нет, Силлин, — прошептала она. — Для нас пути нет.

***

Дварфов мысль о союзе тоже не вдохновила. Амулет они узнали, магию почувствовали, но ничего нового рассказать Даэлану и Боддиноку не смогли — и пересилить себя тоже не смогли. После провала с дриадами Силлин ожидала чего-то подобного, но все равно ужасно расстроилась. — Возможно, они ведут себя так из-за дополнительного заклинания, — вслух размышлял Боддинок. — Начнем сначала. Дриады и дварфы с полной памятью и силой создают амулет. — Он по очереди продемонстрировал Силлин ладони и прижал их друг к другу. — Они вкладывают в него свою сущность, то есть силу и память. — Ладони засветились. — Амулет ломается. — Он убрал простенькую иллюзию и развел руки на ширину плеч. — Амулет чинят. — Он сложил ладони и восстановил свет. — Если в амулете есть дополнительное заклинание, созданное драконом, для профилактики неподчинения, оно будет блокировать полные способности дриад и дварфов и отражаться на их поведении. Всё сходится. — Ага, только заклинания нет, — угрюмо сказала Силлин под треск магии — та мигала как плохой фонарь. — Прекращай, мы уже двадцать раз всё проверили. — Но их упорство нелогично! Даэлан вздохнул. Он сидел, скрестив ноги, устроив на коленях свой топор — Боддинок обещал наколдовать ему что-нибудь с дополнительным уроном, но отвлекся на рассуждения. — Магия тут не нужна, — сказал он. — Иногда ненависти достаточно. От того, как он это сказал, Силлин стало не по себе. Битва с драконом из чего-то нежеланного, неправильного на глазах превращалась для друга во что-то очень личное. Оставив Боддинока бормотать и упрямо чертить в блокноте, она подошла к Даэлану, присела перед ним на корточки и осторожно коснулась колена: — Эй. Ты в порядке? Даэлан не отрывал взгляда от блестящей поверхности топора. Только раз Силлин видела, чтоб кто-то другой пользовался таким же оружием — двойным топором, тяжелым, с длинным древком, на оба конца которого насажен металл — и этим «кем-то» были орки в пещерах у Порт-Лласта. Ох… Ну конечно. Она подсела ближе и обвила Даэлана руками. Это получилось с трудом, пришлось поднырнуть ему под локоть и неудобно прижаться головой к его боку, стараясь при этом не задеть топор, да и ноги непонятно было, куда девать, чтоб совсем не скрючиться, но, по крайней мере, Даэлан отмер и обнял ее одной рукой по привычке, а потом отложил топор, уткнулся лицом ей в волосы и глубоко-глубоко вздохнул. — Мы убьем его, — прошептал он. — Да. — Она зажмурилась. — Мы должны. Никто не заслуживает такой… — Никто. — Она постаралась вложить в это слово как можно больше уверенности. И сочувствия. И тепла. Даэлан обхватил ее обеими руками. — Спасибо. — По голосу было слышно, что ему неловко. Она позволила себе не отстраняться, напитываясь спокойствием и успокаивая сама. Утгардский амулет оказался зажат между их телами и щекотал пером шею, колол когтем кожу у ключицы. Странно, но эти прикосновения тоже успокаивали. Амулет Аарина выскользнул из-под туники наружу, и когда Силлин разомкнула объятия и выпрямилась, лукаво блеснул, отразившись золотом в глазах Даэлана и заставив ее отчаянно, до кончиков ушей, покраснеть. — Не надо, — мягко сказал Даэлан, когда она попыталась запихнуть амулет обратно и в спешке зацепилась за ворот. — Мы знаем. — Знаем что? — вклинился Боддинок. Силлин подскочила как ужаленная. Гном посмотрел на нее, потом на амулет и довольно, но без удивления кивнул. — А. Это. Если не ошибаюсь, стадия отношений, когда любовники человеческой расы дарят друг другу подарки, означает начало стабильности. Силлин, у господина Аарина Генда серьезные намерения? — Чего?! — задохнулась она. — Конечно нет! То есть, я хотела сказать — откуда мне — а вы откуда знаете?! Боддинок открыл рот, и она с ужасом поняла, что он собрался отвечать на ее вопрос, скрупулезнейшим образом, и в голове пронеслось перечисление всех возможных глупостей и признаков любовной связи, вроде «мечтательного взгляда», или «засосов», или «повышенной возбудимости рядом с объектом интереса»; но прежде, чем он успел что-то сказать, Даэлан сказал: — Мы знаем тебя, Силлин. И так посмотрел на Боддинока, что тот закрыл рот и кивнул. — Топор, — потребовал гном после неловкой паузы. — Твоя связь с Аарином Гендом, Силлин — дополнительный стимул вернуться из шара живыми. Нам нужен план. Они просидели над планом до глубокой ночи. За полчаса, что прошли с исчезновения Силлин, Боддинок успел отыскать Даэлана, сгрести в сумку все свитки, зелья и артефакты и даже добрался до ее комнаты, взломав дверь заклинанием. Что-то против дракона не годилось, что-то было весьма кстати. Амулет Веков после долгих препирательств отдали ей. Он защищал от холода. Время от времени Силлин казалось, что из древесных стволов выглядывают лица дриад; один раз она заметила притаившегося под корнем грига. Сообразив, что его увидели, маленький шпион зашипел и, спасаясь от Стрекозы, рванул прочь. Силлин, как могла, успокоила Стрекозу и, скрепя сердце, отменила заклинание призыва, потому что в бою против дракона фея помочь не могла, а отвлекаться на ее боль было бы очень опасно. — И не забывайте, — сказал Боддинок. — Как только я подам сигнал… Они перепроверили снаряжение и двинулись к пещере. С каждым шагом сердце Силлин билось всё чаще. В голове крутилась какая-то муть. Она со стыдом вспомнила, как в детстве слушала про приключения лорда Нашера и морщилась — подумаешь, победил дракона; белого, да еще с волшебным оружием любой дурак сможет, а вот если б красного… У Богов оказалось отменное чувство юмора. Богов? Она остановилась. Может… В конце концов, почему нет. «Э…Тир?» — подумала она. Ничего. «Тир, Великий. Не знаю, как правильно молиться — надеюсь, ты не обидишься. Меня зовут Силлин. Ты спас меня, помнишь? В общем, нам очень, очень, очень нужна помощь, чтоб победить дракона. И найти Слово Власти. И…» — Она поискала аргументы, чтоб убедить Бога Справедливости, но тут же устыдилась. «Пожалуйста?..» Боддинок, одной ногой в пещере, смотрел на нее с беспокойством. Силлин поспешно зажмурилась и прислушалась к себе. Ничего. Ни прилива уверенности, ни какого-то знака. Она зло выкрутила кожу на запястье и открыла глаза. Друзья всё еще были рядом — как и всегда, поняла она вдруг. По-настоящему. Боддинока закрывал купол «Неуязвимости», с топора Даэлана срывались огненные капли; в полумраке он казался устрашающим фокусником, из тех, что дышат огнем и жонглируют факелами. Ну и плевать, подумала Силлин со стыдом и гневом, к которым неожиданно примешалась гордость. Раз никто не хочет помогать, не надо. Сами справимся. Третий раз волшебный. Они прошли по высокому тоннелю, мимо пустого сундука; вильнув вправо, тоннель открылся в знакомую необъятную пещеру. Слышался тихий плеск воды. И не было ни движения, ни дуновения воздуха, никакого другого звука. А дракон на этот раз ждал их в самом центре пещеры. Если б они не видели его раньше, то могли бы подумать, что на земле лежит кусок горной породы, который время и сырость обтесали в причудливую форму. Кусок горной породы открыл глаза и принюхался. Медленно поднялось обманчиво старое туловище; расправились громадные крылья. Повернулась чешуйчатая белая голова. — Амулет Веков, — прошипел дракон. И взревел так, что чуть не лопнули барабанные перепонки: — СМЕРТЬ! Вместе с рёвом из пасти вырвался шар голубого пламени. Силлин, Даэлан и Боддинок бросились врассыпную; но шар с шипением и воем пронесся мимо, над их головами, и ударил в скопление сталактитов. Раздался душераздирающий треск и грохот. Воздух наполнился пылью и осколками камня; а когда пыль осела, они увидели, что часть потолка обвалилась, и тоннель, ведущий наружу, замурован. Они были в ловушке.

***

Что помнит безумец, бросивший вызов дракону? Кто-то скажет — страх. И это правда, потому что дракон есть самое страшное из разумных созданий, воплощенная мощь и хитрость. Кто-то скажет — боль. И это тоже правда, но чаще помнят огонь, а еще тошнотворный запах паленого волоса и горелой плоти; а некоторые драконы извергают кислоту, или молнии, или лёд; и все они способны к магии; когти их остры, челюсти — смертоносны. Кто-то скажет — ничего. И будет тоже по-своему прав, потому что память под гнетом страха и боли способна потерять всё, кроме самого главного: любимец Богов, ты выжил. Сколько еще могут этим похвастаться? Силлин запомнила и страх, и боль. А еще — сырой холод. А еще — свою ярость. А еще — удушающее присутствие жестокого разума. Первым делом дракон напустил туман. Увидев, как он снова набирает в грудь воздух, они приготовились к худшему, но вместо пламени из пасти вырвалось плотное, пронизывающее до костей марево. Словесные и жестовые компоненты драконам были не нужны — они связывались с Плетением напрямую. Туман отрезал Силлин от Даэлана и Боддинока и заглушил голоса. — Воры, — прошипел дракон. Его было прекрасно слышно. — Вы сговорились с рабами. Амулет Веков! Ххххассссс. Он не помог победить меня… Не поможет и вам. Ничтожества. Как же мне убить вас?.. Силлин начала отступать, сжимая в руках арбалет, который мелко-мелко дрожал. — Один удар. Размозжить о стену? Нет. Глупо. Расточительно. Съесть? О, сладкая агония, теплая свежая кровь… Проткнуть когтем? Нееееет. Слишком быстро. Что бы мне придумать?.. Я мог бы заставить вас на коленях молить о пощаде. Я мог бы заставить вас… Дааааааа. С кого же мне начать? Силлин коснулась спиной чего-то шершавого и холодного и вскрикнула; отскочила, развернулась — камень. Здоровенный сталагмит. — Орк-полукровка мне не нужен. — Пол пещеры дрогнул под тяжкой поступью. — Гном… Хитрец. Колдун. — Еще два шага, в ее сторону. — А вот ты… Юная человеческая девушка. Ты могла бы меня развлечь. Дрожь прекратилась. Силлин вжалась спиной в сталагмит, держа арбалет наготове. Раздался звук — не шипение, не треск, а что-то едва уловимое, будто изменился самый воздух. Туман дернулся, как живое существо, как будто где-то в глубине пещеры появилась пустота, и он ухнул туда, заполнил пустоту собой. Тяжело дыша, Силлин отсчитывала вдохи. На десятом, когда ее нервы были уже готовы лопнуть от напряжения, в тумане что-то появилось — она выстрелила — промахнулась — замерла — приготовилась бежать… Туман отполз, и на освободившийся пятачок пространства вышел высокий седой мужчина в черном камзоле. — Давно я не принимал человеческий облик, — произнес он. Его глаза светились. Силлин перехватила арбалет как дубинку: — Не подходи! — Как грубо. — Даже сейчас дракон сохранил ауру величественной вкрадчивой жестокости. На вид ему можно было дать лет пятьдесят, и, несмотря на седину, он был красив — очень красив. — Я мог бы научить тебя вежливости. Покорности. Ты высоко ценишь жизнь друзей? Силлин попятилась. Боддинок говорил, что дракон не будет убивать их сразу — что пока не почувствует себя в опасности или ему не наскучит… Они медленно закружили вокруг сталагмита. — Боишься, — шипел дракон. — Это хорошшшшшо. Ты знаешь, что меня вам не одолеть, светлячок. Так зачем сражаться? Зачем тебе умирать? Ты еще так молода… — Не подходи! — Я могу быть милостив. — Не подходи! Он засмеялся и прыгнул, в мгновение ока покрыв расстояние между ними. Арбалет хрустнул, пойманный его когтистой рукой, и полетел на камни; Силлин дернулась было в сторону, но дракон схватил ее за запястье: — Куда же ты? Он был силен и уверен в себе. Его глаза с вертикальными зрачками гипнотизировали, как глаза гадюки. Но он не не учел одного маленького обстоятельства. Силлин еще ребенком научили выворачиваться из захватов. Шаг, быстро руку к себе, от себя, освободиться — и ударить, пока противник ничего не понял. Дракон покачнулся. Силлин отпрыгнула вбок и от души пнула его в ногу. Хруста и вопля боли не последовало — промазала все-таки, не колено, черт — но, не мешкая больше ни секунды, она кинулась в туман. Уши тут же перестали слышать. Но глаза видели; тело чувствовало. Чья-то большая рука, другая, не драконья, перехватила Силлин на полном ходу. — Цела? — Ага! Даэлан одним движением отправил ее себе за спину и принял боевую стойку. — Он там? — Да. Человек. — Какого… Хлоп. Туман исчез. Все застыли: Даэлан и Силлин — рядом; дракон — шагах в десяти от них; Боддинок — далеко справа: его руки с перекрещенными пальцами удерживали жест отмены заклинаний. Он улыбался. Немая сцена длилась пару секунд; потом пальцы Боддинока пришли в движенье, и… — Фортано! Фордигьяма! «Магические стрелы?» — чуть не взвыла Силлин. «Серьезно?!» Вторя ее мыслям, дракон презрительно фыркнул. Он не отрывал от нее хищного взгляда. Сгустки энергии, разбрызгивая искры, полетели ему в голову — и разбились о пленку защиты, сделав ее видимой и не причинив никакого вреда. — Глупец… — зашипел дракон, но тут Даэлан сорвался с места и ударил. Это был страшный удар. Сталь и огонь прочертили линию наискось от бедра до плеча и развалили бы тело на две половинки, если б дракон каким-то чудом не отпрыгнул, а потом и не увернулся, едва-едва, от нового удара. Миг — и противники превратились в размытые пятна. Силлин отбежала подальше, лихорадочно соображая, что делать. Удар! Еще один! Она наскоро подвесила «Огненный шар» и залпом выпила зелье «Кошки» — увертливость сейчас была ой как нужна. По плану ей следовало мельтешить под ногами дракона, отвлекать его; но кто ж знал, что он превратится?! Надо было быть по-настоящему, отвратительно, невероятно самоуверенным засранцем, чтобы… — Прекрасно! — расхохотался дракон. Пока она раздумывала, он каким-то образом поймал топор Даэлана и теперь легко удерживал его одной рукой. — Покажи, на что ты способен, орочье отродье! Силлин и Даэлан зарычали одновременно. — Нет! — крикнул Боддинок. Его окрик, резкий, как удар бича, остановил Силлин на месте. Она усилием воли заставила себя повернуться. Боддинок напряженно следил за боем; его левая рука держала огненное заклинание; правая почему-то показывала назад. Силлин по инерции проследила, куда. Мимо озера. Вглубь пещеры. — Ну же!.. — ударил по ушам предвкушающий голос дракона. Силлин стиснула зубы, кивнула — и бросилась бежать.