Календула

«По прямой, а то как же», — ворчала она много лет спустя под сдавленные смешки, рассказывая историю, наверное, в тысячный раз. «Даже камни не оббегала, а перепрыгивала. Представляете? Козочка! Чтоб ее…» Один камень был таким большим, что она в прыжке успела испугаться — не сможет, не справится — но справилась, чувствительно приземлилась на обе ноги и понеслась дальше. Пещерное эхо подхватило звуки битвы за ее спиной, голоса дракона и Даэлана, ее собственный топот, смешало, усилило и превратило в единое чудовище. Убегая от него, Силлин поравнялась с озером, взяла левее — и на полном ходу влетела в кучу золотых монет. Драконье лежбище. Здесь были сокровища, накопленные за долгие-долгие столетия. Монеты, чаши, драгоценные камни; доспехи, оружие, украшения, старые магические трактаты… Но куда пропали сундуки? Силлин завертела головой. Вот тут была драконья морда; значит, вот тут они и стояли. Полукругом. Три… Или четыре? Она попробовала было забраться на гору сокровищ, чтобы осмотреться сверху, но монеты осыпались под пальцами как песок. Тогда она закрыла глаза и сквозь бешеный стук сердца потянулась к Плетению. «Древние создали Слово еще до того, как я вылупился из яйца, до того, как ваши жалкие предки появились на землях Севера… Оно здесь, да. Оно моё». Перед ее внутренним взором появился дракон: лапы, чешуя, громадная пасть, светящиеся глаза… И страх. Нутряной, животный. Силлин задержала дыхание — и нырнула в этот образ с головой, потому что там, в глубине, незаметное сперва за страхом, таилось что-то еще. Темное подводное течение. Она подплыла ближе; коснулась течения одним пальцем, только чтобы понять, куда оно ведёт — и едва не оледенела. Опасность. Нечто древнее, дряхлое, но почти разумное. Нечто почти… живое. Силлин отпрянула. По толще воды прошла чуть заметная дрожь. Нечто шевельнулось. Не рассчитав силы, она дернулась прочь — и выпала сразу в реальность. На ногах не устояла; повезло, что не напоролась на копье, торчавшее совсем рядом. Из носа густо потекла кровь. Кашляя и отплевываясь, Силлин утерлась рукавом. Кольцо регенерации заработало, успокаивая головокружение и восстанавливая полопавшиеся сосуды, но чтобы встать на ноги, ей пришлось опереться на копье. Знание, где искать Слово Власти, свернулось внутри омерзительной многоножкой, захочешь — не забудешь. Надо было торопиться. — С-скотина, — прошипела Силлин, скатываясь по склону к стене пещеры, где были навалены нагрудники. — Ты б еще в озеро их… Всё ее существо вопило, что нужно валить отсюда подальше. Переборов себя, она столкнула первый нагрудник, потащила второй, третий… Под третьим была темная деревянная крышка, и, взмолившись, чтоб Боддинок оказался прав, Силлин протянула к ней руку. …Когда она пришла в чувство, обнаружилось сразу три вещи. Первое — она осталась цела. Значит, прав-таки. Удар ловушки, защищавшей сундук, приняли на себя артефакты. Второе — ловушка оказалась мощнее, чем они думали, потому на пальцах у нее недоставало колец. И третье — — Тебе никогда не говорили, что воровать нехорошо, светлячок? — у нее за спиной стоял дракон. Он держал ее, крепко. Он прижимался к ней, до отвращения интимно, и она бы дернулась, но в горло упиралось что-то острое — коготь? Как же она не услышала его, как она могла быть такой дурой… Смешок, у самого ее уха. — Кажется, они волнуются. Что думаешь? — Дракон аккуратно развернулся, не выпуская Силлин ни на миг, и поднял ей голову. Даэлан застыл в трех шагах от них, и Силлин впервые увидела страх на его лице. Боддинок держал в пальцах что-то ослепительное. Но атаковать заложника?.. Подвела… Как она могла так подвести их… — Молчишь? Что за манеры… Впрочем, стоило ли ждать иного?.. Ничтожная. Моё — тебе? Значит, по справедливости, твоё — мне. Когтистые пальцы прошлись по ее груди и выудили из-под туники амулет Аарина. — Что тут у нас… Магия. Заклинание света? Какая пошлость. Впрочем… — Пальцы потянули амулет вверх, и Силлин, хныкнув, прижала цепочку подбородком. — Аа-ха-хххххааа. Интересно… Что-то дорогое? Кто отдал тебе его, светлячок? На нем знаки с Юга. А ты у нас северянка. Ай, ай. А ведь казалась такой невинной… — Он отпустил цепочку и устроил руку у нее на животе. — У людей всегда столько глупостей вокруг соития. Обряды, кольца, амулеты… Отдай его мне, и я тебя отпущу. Силлин застыла. Внутренности жгло отчаянием и ненавистью. — Молчишь? Даже теперь? — Пальцы нежно огладили ее горло и сдавили так, что она захрипела. — Стойте, где стоите, — услышала она. — Вы же не хотите, чтобы я сломал ей шею? Или задушил? Некрасивая смерть. Отвечай, светлячок. Он ослабил хватку, и Силлин жадно вдохнула. Перед глазами летали мушки. — Ни за что! — Хммммм… А так? Из горла вырвались отвратительные булькающие звуки, и на миг она всерьез испугалась, что задохнется. — Силлин! Вдох — снова. По щекам лились слезы. Дура… Почему она так… Как он может — как он посмел?! — Надо же… — Дракон провел скользким теплым языком по ее щеке. — Не хочешь. Придется тебя ломать? Боги, великие Боги… Надо было просто отдать ему амулет. Просто… Аарин бы первый сказал не рисковать жизнью… Амулет она сможет забрать, потом, если — когда — они убьют этого чешуйчатого ублюдка… Но, с горечью поняла она, это было выше ее сил. — Не хочешь? — повторил дракон почти разочарованно. — Я знаю, как заставить тебя, светлячок. Это так просто. Кровь и боль. Унижение. И слёзы. Много-много твоих слёз… Но они быстро закончатся. А я не насытился, не-е-е-е-ет… Дадим тебе еще один ш-ш-ш-шшшшансссссссс… Силлин стало жарко, будто ее прислонили к раскаленному на солнце камню. Шею отпустило, но сжало тисками грудь, руки и живот, до хруста костей. Пространство начало растягиваться — ее потащило вверх и вперед, к потолку пещеры, поняла она; и это было сродни кошмару о Башне, только кошмару наоборот: не падать к земле, но подниматься, видя, как стремительно приближается серый камень. Подъем остановился. Ее встряхнули. Легонько — по меркам очень большого существа. Поднесли к… …Незабываемое ощущение — смотреть в глаз гигантского монстра. Где-то там за ним была и голова, и гребень на спине, и полуразвернутые крылья, но все это было далеко и бессмысленно. Каждая чешуйка вокруг глаза переливалась, как маленькая луна. — Поссссмотрим, хххххватит ли у тебя ссссссил, — раздался вибрирующий голос, и Силлин скорее поняла, чем услышала, что дракон улыбается. Он сделал движение лапой, той, что сжимал ее, и — отпустил. Силлин почувствовала, что летит. На несколько бесконечно долгих мгновений, которые должны были закончиться чем-то ужасным — летит. Во всём мире, от начала его и до конца, не было никакой опоры, и это кошмарное ощущение исторгло из горла крик. Затем полёт перешел в падение. В удар. И в обжигающий холод воды, окружившей ее со всех сторон.

***

Самодельный амулет Боддинока, с «Доспехом мага», спас ей жизнь. Но он не вдул в грудь воздух, не убрал боль. И холод, какой же смертный холод наполнил всё… Силлин камнем ушла на глубину. Она нелепо загребала руками, не понимая, где верх, где низ — вокруг клубились пузырьки воздуха, на уши заклинанием «Тишины» лег подводный гул. Время остановилось. Единственное, что осталось — стук сердца, болезненными толчками посылавшего по телу кровь. Стук. Стук. Смерть. Смерть. «Нет!» Где-то высоко вспыхнуло ослепительно-синим. Смерть. На сколько у нее хватит воздуха?.. Сил?.. Далеко ли до поверхности? Она с трудом повернулась лицом к вспышке. Кожу кололо крошечными острыми ножами, суставы будто выворачивало; в легких начало разгораться пламя, умоляя, требуя спасительного вдоха… «Нет…» Пламя перекинулось на грудь, на живот, потекло в руки, в ноги, наполняя их силой сродни жару дварфийских горнил. Пламя выплеснулось из груди светом, почему-то зеленым, напомнившем о лете, и о высоких травах, и о полных жизни деревьях; о поре, когда зима, и лёд, и смерть не имеют никакой власти… Силлин моргнула: Амулет Веков сиял под водой подобно зеленой звезде. Она на пробу, еще не до конца соображая, сделала пару движений ногами, и, не почувствовав ни боли, ни холода, напрягая все жилы, поплыла вверх, следуя инстинкту и зову пламени — туда, где был воздух. Первый вдох показался ей глотком волшебного зелья. Она дышала и дышала, и никак не могла надышаться. Слева был каменный «берег» выше ее на локоть-полтора, за край которого она могла б ухватиться и, поднапрягшись, выбраться, но она задержалась в воде, тихо кашляя и отфыркиваясь, вцепившись в скользкий камень. Под потолком били отсветы. Грохотало. Слышались крики, рёв. Битва шла рядом, но не настолько, чтоб Силлин могли увидеть; однако один раз пришлось нырнуть — над головой пронесся магический удар, и в озеро снесло облако каменной крошки. Вынырнув, она решила, что дальше тянуть нельзя. Амулеты остались при ней — все четыре; кольцо Регенерации тихо гудело, киселем обволакивая очаги усталости и боли. Сумочку с зельями при падении не сорвало; а вот свитки пропали. Значит, надо было найти Боддинока. Она выбралась из воды и спряталась за большим камнем. Дракон стоял на задних лапах недалеко от сокровищницы, спиной к ней. Время от времени он стремительно бил что-то перед собой, отпрыгивал, клацал челюстями, вздрагивал всем телом — ни дать ни взять кот, перед которым положили шуршащую бумажку на веревочке: тот же хищный азарт, то же сознание собственного превосходства. В затылок дракону врезался огненный шар, но он даже не повернулся — только раздраженно дернул шкурой. Силлин прикинула направление и, хлюпая башмаками и перебегая от укрытия к укрытию, добралась до Боддинока. — Цела, — констратировал тот, не прекращая плести заклинание. — Свиток пропал. Гном коротко дернул подбородком. Силлин дождалась, пока он закончит «Стрелу Мельфа» и вытащила из его сумки копию, стараясь не обращать внимания на противно липнувшую к коже одежду. — Разделяемся? — Да. — Боддинок наконец посмотрел на нее. — По плану. Зелье? — Да. Боддинок широко улыбнулся. Он и сам сейчас походил на охваченного охотничьим азартом кота. — Не опоздай, — сказал он. — Если не выйдет. — А как же, — буркнула она и побежала прятаться за каменной колонной, что поднималась до самого свода пещеры. Дракон все еще был занят Даэланом. Теперь он вертелся на месте, преследуя собственный хвост и, похоже, искренне наслаждался происходящим. Даэлан — она плохо видела его отсюда, но кто это еще мог быть? — отпустил хвост и отпрыгнул; взмахнул топором; кажется, даже попал. — И это всё, на что ты способен?! — радостно взвизгнул дракон. Силлин развернула свиток. Строчки перед глазами плясали. Пришлось положить его на землю и пришлепнуть осколком камня. Она послала вверх шар света. «Начинаю». «Готов», — взлетел в воздух ответный сигнал. Силлин выпила тщательно отмеренную дозу «Скорости», глубоко вдохнула и сложила руки ковшом. Голос Боддинока, громкий и четкий, доносился до нее медленными пульсирующими толчками. Плетение в пещере почти дребезжало от натуги. Она подавила соблазн зачерпнуть магии из горы сокровищ, и ухватилась за узел внутри Амулета Веков; начала шептать, старательно проговаривая каждый слог. Пространство непостоянно. Пространство может уменьшаться и увеличиваться, расширяться и сжиматься. Дракон создал мир в крохотном шаре. Так почему б не быть миру внутри живого существа? Со временем творилось что-то ненормальное: оно, даже на «Скорости», становилось чересчур уж вязким, смолой хватало за пальцы… Это мешало и пугало, но надо было продолжать. В груди снова начало разгораться пламя. Она держала его сколько могла. И еще чуть-чуть, до последнего слова заклинания. На выдохе пламя скользнуло в горло, выплеснулось в ее сложенные ковшиком руки и сверкающим потоком устремилось вперед, к Даэлану — преодолевая сопротивление времени; оставив позади дракона, который развернулся и прыгнул… По пещере разнесся рык. И тонкий, полный боли вопль Боддинока. Заклинание «Остановки времени», так и не законченное, распылилось, хлестнув во все стороны отдачей. Силлин протащило по камням. Лопнуло еще одно кольцо; расколотый Амулет Веков упал на землю. «Не вышло», — с леденящей душу ясностью поняла она. «Нет, нет, нет, только не…» Только знание, какова будет цена ошибки, удержало ее от того, чтоб кинуться сразу к Боддиноку. Оно же помогло остаться недвижимой те мучительно долгие секунды, что понадобились, чтоб дракон ее заметил. — Ахххххааааааа! — победно взвыл он, припадая к земле. Силлин бросилась наутёк. Не думать, не думать, только не думать; не думать, как содрогнулась земля; как она продолжает дрожать, все ближе и ближе; как страшно касается спины драконье дыхание; как воздух наполняется рёвом, и к ней тянутся… …уже два громадных существа. Над головой раздался треск — это топор размером с хорошую корабельную сосну, защищая ее, подставился под драконью лапу. Сбитая с ног волной воздуха, Силлин кубарем покатилась по земле, вскочила, оглянулась — и наконец кинулась к Боддиноку. К тому, что от него осталось. Удар швырнул гнома об стену. Но он, как и обещал ей, еще дышал. Не обращая внимания на то, как сражаются за ее спиной два гиганта, Силлин рухнула на колени и сдернула с крошечного фиала пробку со знаком Бога. В Боддиноке оставалась искра жизни, не более. Но она должна, обязана была подхватить эту искру, потому что иначе… Она наклонила фиал. …пожалуйста… Маленькое искореженное тело взмыло в воздух в потоке ослепительного света. Силлин прижало к земле. Эманации, распространявшиеся вокруг, были мощными, плотными; почти невыносимыми. В душе всколыхнулось то же чувство, что и от слепого взгляда Тира, только суровей — здесь выбора не было. Свет втянул в себя ее саму; заслонил собой пещеру. Но Боддинока она внутри не увидела. Он так никогда и не рассказал, что с ним произошло во время «Исцеления». Только в первый момент, когда свет исчез, а Силлин обнаружила, что сидит на земле и обнимает его, живого и невредимого, он сказал слабым голосом: — Какой интересный опыт. В следующий раз надо уменьшить дозу вдвое. — Пошути мне еще… — всхлипнула Силлин. — Идиот… Они с трудом расцепили объятия и встали, помогая друг другу. Всюду был хлам, трещины и крошево, землю и обломки пятнала кровь; белели сорванные чешуйки. Даэлан с драконом сцепились недалеко от заваленного входа. Дракон с упоением вгызся в топорище и резкими взмахами лап пытался зацепить живот противника. Даэлан — ростом он был ненамного ниже — рычал и упирался, но не мог ни атаковать, ни отступить. Одна его нога дрожала; из правой руки острые драконьи зубы успели выдрать шмат мяса. Битва наконец шла всерьёз. — Проверь его, — выдохнул Боддинок. — Я создам защиту. Зелье «Скорости» успело выветриться — и хорошо; но на маленький огненный шар у нее ушло времени даже больше обычного. Боддинок успел закрыть «Сферой» их двоих и обновить Даэлану «Доспех». Вовремя: пламя подлетело к сражавшимся как раз, когда дракон увлеченно пытался расковырять магическую плёнку. Силлин сжала пальцы. Огненный шар вспыхнул и ударил дракона в глаз. Громкий обиженный взвизг был ей ответом. Зубы дракона расжались, он отскочил от Даэлана и затряс головой. — Смерть! — взревел он. — Смерть ждёт вас! Он втянул воздух, чтоб атаковать — пламенем ли, холодом ли — но Даэлан обрушил на него новый удар. Он двигался с нечеловеческой быстротой, нападая будто со всех сторон сразу, и стало ясно, что он вошёл в состояние боевой ярости. Его глаза налились кровью; каждый удар сопровождался рёвом или нечленораздельным криком — никаких вам «За честь!» и «За Утгард!». Силлин и Боддинок поняли друга без слов. Огненный шар сработал. Значит, дракон наконец-то стал уязвим для магии. Пора. Боддинок нараспев начал заклинание. Осторожно, стараясь не нарушить концентрацию, Силлин присоединилась к нему: жест за жестом, слог за слогом, повторяя даже тон его голоса, отчего в горле немедленно запершило. Они, из любопытства, уже пробовали совместное плетение и быстро поняли, что оно того не стоит. Однако сейчас на счету была каждая крупица магии. Перед ними возникла исполинская рука Бигби. К удивлению Силлин, Боддинок на этом не остановился. В воздух поднялись камни и камешки. Их притянуло к призрачной поверхности руки будто магнитом, и запястья Силлин немедленно заныли от натуги. «Вот же не мог же…» — подумала она. Но потом думать стало некогда. — Давай! — заорал Боддинок. Она вложила в импульс все силы, до последней капли, зная, что он сделает то же самое. Рука Бигби выстрелила в дракона и убийственно точным движением захлопнула ему пасть. Его голову дернуло вбок и вниз. Он был силён, этот дракон, стар и хитёр, хоть и излишне уверен в своей неуязвимости; но когда на морду тебе цепляют несколько сотен фунтов камня, всё, что ты можешь сделать — это постараться, чтоб тебе не сломало шею. Это, увы, был бы слишком лёгкий исход. Силлин ощутила, как он давит, на заклинание, на нее, на Боддинока — она будто бы сама висела на драконьей морде… На лбу выступил пот. Она зажмурилась, сосредоточившись только на том, чтоб не сорваться, не попасться ему на зуб, под лапу… А потом всё вдруг закончилось. Силлин недоуменно открыла глаза. Даэлан поднял топор над головой и оглушительно заревел, обратив лицо к своду пещеры. Из обрубка драконьей шеи хлестала дымящаяся кровь.

***

На то, чтобы привести его в чувство, у них ушло немало сил. Заклинание Боддинок снял тотчас же; но и вернувшись в обычный размер, полуорк рычал, как зверь, и всё рвался в бой. Пришлось связать его магией. Они с трудом отобрали у него оружие, усадили на землю и влили в рот успокоительный эликсир. Дальше оставалось только ждать. — Как… вы? — простонал Даэлан, когда к нему вернулся дар речи. — Как… — Тише-тише-тише. — Силлин наклонилась. Глаза друга из красных снова стали карими. — Мы в порядке. И ты ничего нам не сделал. Где болит? Даэлан напряг руки, пытаясь освободиться от магических веревок. — Где… он? — Дракон? Вон там. Ты его убил, помнишь? — Нет… Где… Силлин фыркнула. — А, наш колдун. У дракона, конечно, где ж еще. Собирает ценные ингредиенты. Давай, тебе надо выпить зелье. А то Боддинок на тебя навьючит сто галлонов крови, когти, чешую, печенку, желчь и что там еще с дракона можно собрать… Она болтала без умолку, заговаривая зубы и ему, и себе — руки дрожали так, что фиал получилось открыть только с третьей попытки. Убрать веревки она не могла и, воспользовавшись этим как предлогом, она кликнула Боддинока и отошла в сторонку — утереть слезы и продышаться. Дышать было очень тяжело. Тело еще не сообразило, что они победили. Разум тоже. Хотелось то ли бежать со всех ног, то ли замереть, то ли кричать так, чтоб заболело горло, а взгляд сам собой возвращался к трупу — вдруг зашевелится?.. Боддинок не дал ей расклеиться окончательно. Голосом, не терпящим возражений, он заявил, что поплакать можно и потом, а вот драконья кровь имеет свойство сворачиваться. Крови они нацедили во все фиалы и пробирки. Кроме этого, пришлось надергать чешуи, снять с брюха несколько ярдов шкуры, осмотреть зубы, глаза, зарисовать устройство крыльев (от долгого сидения в пещере мышцы на них ослабли и вряд ли подняли бы дракона в воздух), а потом еще и поволноваться, пока Боддинок собирал образцы внутренних органов. На чешую он глядел с непонятным сожалением и что-то бормотал себе под нос, складывая в сумку аккуратно перевязанные стопочки. Затем пришел черед пещеры. Они облазали ее всю, до последнего угла. Увы, выход оказался только один, и завалившие его камни буквально спеклись друг с другом — даже Стрекоза бы не протиснулась наружу, чтоб передать дриадам и дварфам весть о гибели их мучителя. От этого Силлин стало чуть ли не горше всего. Боддинок уверял: и те, и другие почувствуют, что дракон мертв, но эта невозможность сказать им осталась на сердце незаживающей раной. Еще одним «никогда», которое не исправить. Она подобрала расколотый Амулет Веков и бережно спрятала его в сумку. Теперь он, разумеется, был бесполезен, но… Но это было данью уважения. Памятью. Она не хотела забывать. Затем пришел черед драконьих сокровищ. Никакие книги и никакие героические песни не готовили Силлин к этой бездне богатств. Крупные и мелкие драгоценные камни можно было брать горстями; Боддинок, зацепив за шнур амулет с чистым, как слеза, сапфиром, вытянул из шкатулки целую амулетную гроздь. Часть сокровищ под весом времени (и дракона) спрессовалась в сомнительного удобства ложе, но остальные были в их полном распоряжении — и они бродили среди монет, оружия, слитков, статуй, доспехов и украшений целую вечность. Силлин откопала из золота грубоватый перстень, явно мужской, и, подумав, спрятала его в сумку. Туда же отправился пучок магических жезлов, еще хранивших заряд; пара мешочков драгоценных камней; чем-то приглянувшийся ей прозрачный зеленый кристаллик в серебряной оправе, который Боддинок определил как редкую разновидность топаза… Сам Боддинок с маниакальным блеском в глазах наполнял сумки всевозможными магическими предметами. Даэлан присмотрел себе отличный кожаный доспех. Боддинок отыскал к нему пояс, который увеличивал силу владельца; а затем друзья (о ужас!) выдали Силлин волшебный посох. Им пришлось долго ее уговаривать. — Это же неудобно! Он тяжелый! — Привыкнешь. — Ни за что! Может, лучше арбалет?.. — Они у тебя долго не живут. — А… А я его поставлю к стенке где-нибудь и забуду! — Напомним. — Боги, да зачем он мне?! — возопила она. Радужное навершие посоха игриво поблескивало. — Во-первых, Силлин, это редчайший многозарядный артефакт. «Цепная молния», «огненный шар» и «эфирный лик» — последнее для тебя особенно ценно. Во-вторых, статус. Любой уважающий себя волшебник или колдун… — Да как у тебя статус и я в голове одновременно помещаются?! — Не понравится — продашь, — в конце концов сказал Даэлан, и она с ворчанием подчинилась. Сундуки с самыми ценными артефактами они оставили напоследок. В первом лежали простые кожаные сапоги на женскую ногу, которые Боддинок не смог идентифицировать; во-втором — великолепный доспех, переливавшийся всеми оттенками синевы и серебра. Он сделал бы честь любому герою. Приглядевшись, Силлин поняла, что синие вставки были кусками драконьей шкуры. — Устранение конкурентов повышает шансы на выживание, — рассеянно сказал Боддинок. — Интересно, кто мастер? Узоры эльфийские… Даэлан поджал губы. Кажется, его, как и Силлин, посетила мысль, что создателем доспеха мог быть белый дракон. Третий сундук стоял чуть поодаль, среди кое-как скинутых с него щитов — древний, окованный железом и черный. Тот самый. Силлин охватило болезненное беспокойство. Казалось, если она не откроет сундук, то сойдет с ума — но не было никаких гарантий, что, открыв его, она не хлопнется в обморок от подавляющей, одуряющей магической силы. Боддинок тщательно проверил сундук на ловушки и, глубоко вдохнув, коснулся его. Силлин рефлекторно шагнула вперед. Ничего не произошло. Боддинок жестом отказался от помощи Даэлана и с трудом откинул крышку. Однако внутрь он не заглянул, а даже отступил от сундука, сосредоточенно перебирая пальцами. — Это оно, — резко сказал он. — Нам необходимо… Силлин, стой! Поздно. Повинуясь странной тяге, что сидела внутри нее с того самого прикосновения к магии Слова Власти, Силлин засунула руку в сундук. …Она ожидала чего угодно — что древний артефакт, похожий на четверть каменного бублика, покрытого символами, обожжет ей пальцы или затянет внутрь; что вместо холодной поверхности к ней прильнет живое, смертельно опасное существо… Но чего она точно не ожидала, так это желтого, характерного для порталов света, вспыхнувшего где-то у нее за спиной. И громкого шипения на Всеобщем: — Сссстой! Кому ты сссслужишшшь?

***

Они среагировали одновременно — Боддинок, Силлин и Даэлан. Незнакомец раздраженно зашипел, едва не коснувшись раздвоенным языком лезвия, приставленного к его чешуйчатому горлу. Камни около его когтистых, босых и чешуйчатых же ног покрывала сажа. — Проекция, — констатировал Боддинок и затушил в пальцах второй «Огненный шар». — Не убьём. Силлин крепче прижала к себе Слово Власти. Существо, стоявшее перед ними, как две капли воды походило на ящеров из Башни. И это была… Женщина, самка? Как, интересно, у саррукхов говорили о половой принадлежности? У нее были широковатые бедра, узкая талия и что-то интуитивно связываемое с женским в чертах лица и движениях, в том, как она несла свое чуть прозрачное тело. Глаза у нее были красные, с вертикальными тонкими зрачками. Во рту — в пасти? — виднелись острые хищные зубы. Из одежды на незнакомке была хитро обернутая вокруг бедер ткань, не достигавшая колен; еще — то ли металлический корсет, то ли декоративный нагрудник, грудь даже не закрывавший — впрочем, там зеленая чешуя переходила в прочные кремового цвета пластины. На голове был закреплен второй кусок ткани, красный, как лепесток мака. Если у этой… женщины и были затылочные гребни, он хорошо их скрывал. — Зззззачем ты зззавладела Ссссловом Ссссссилы? — прошипела она. — Кому ты ссссслужишшшь? Силлин накрыло неприятным чувством, что всё это уже было. Где же это… Ах, да. Арклем Грит. Незнакомка смотрела на нее так же, не обращая никакого внимания на Боддинока и Даэлана, и, судя по всему, это было связано с артефактом в ее руках. Она попыталась собраться. — Я служу Невервинтеру, — сказала она, решив, что не стоит выдавать много информации сразу, а имени у нее не спрашивали. — Невервинтеру? — медленно, по слогам повторила незнакомка. — Это ничччего мне не говорит. Вашшши города слишшшком молоды… Миг в жизни мира, всссего лишшь ссссстраница в его иссстории… Только одно сейчассссс важно — Маугрим. Ты ссслужишшшшь Маугриму? — Нет! — отрезала Силлин. Мысль о том, что ее могут связывать с этим безумным магом, который к тому же хотел ее убить, вызвала ярость и отвращение. Незнакомка принюхалась, напомнив ей дракона. — Ты говоришшшшь правду. Это хорошшшшшо. Запомни, Сссслово не должжжно попасссть к Маугриму. Его надо осссстановить! — Угу, а то мы не знаем. Незнакомка не отреагировала на ее выпад. Она внимательно рассматривала Силлин, будто оценивала по каким-то одной ей ведомым признакам, и в ее глазах явно было любопытство. — Имя, — тихо подсказал Боддинок, толкнув Силлин в ногу. — Имя… — повторила она. — Да… Скажи, как тебя зовут? — Хедралин. Я Раб Ссслов. Я главная ссреди них. Я ещщщще помогу тебе, женщщина, но не ссссейчас. Сейчасссс я далеко, а зззаклинание ссслабеет. Найди Сссслова прежжжде, чем иххх найдет Маугим, иначе вашшшш мир… Ее фигура вдруг начала мерцать, бледнеть. — Вашшш… шшшшш… Позабыв о безопасности, Силлин бросилась вперед. — Нет — стой! Куда? — заорала она. Но проекция исчезла. На месте, где она была, осталось только черное пятно от «Огненного шара» да легкая, еле заметная глазу дымка магического следа, который Боддинок, как ни старался, подцепить не смог.

***

Их возвращение в Колодец Беорунны нельзя было назвать красивым. Грязные, в пятнах крови и слизи, в рваной одежде, измотанные, как будто не спали несколько дней, они выпали из одностороннего портала в комнате Лилиан Кембридж прямо на пол, с гулким «бум». Мимо издевательски медленно покатилась пустая бутылка. Силлин проводила ее бессмысленным взглядом. Даэлан подхватил бутылку за горлышко и кинул куда-то в угол за кроватью. Раздался звон бьющегося стекла. Боддинок с трудом поднялся на ноги и подошел к столу. — Четыре часа и тринадцать минут после полудня, — сказал он. — Значит, нас не было восемьдесят минут. — Повезло… — с сомнением сказал Даэлан. — Не уверен, что это только везение. Теперь нам следует провести инвентаризацию, записать всё, что мы видели, подробно… Силлин, не выпуская из рук Слово Власти, прислонилась спиной к постаменту, над которым всё так же плавал Снежный Шар. Отсюда она не могла разглядеть, был ли кто-то внутри, но решила подумать об этом позже. В голове крутилось… Ох, что там только не крутилось. Артефакт, дракон, Слово, Маугрим, снова эти саррукхи… Надо было и правда записать всё подробно, потому что придется же объяснять Дроку, и не только ему… Она вдруг застыла, невидяще глядя перед собой. — Сначала, — прервал Боддинока Даэлан, — нам всем надо помыться. Поесть. И еще… — Он осёкся. — Силлин?.. Эй! Ты чего?! Она не смогла ответить — ее корчило от беззвучного смеха. — Силлин! — Даэлан наклонился над ней. — Ты в порядке?! Тебе больно?! Она закивала, потом замотала головой, и, повалившись на бок, захохотала уже в голос, прижимая Слово Власти к груди как игрушечного медвежонка, обеими руками. — Типичная реакция на стресс, — глубокомысленно изрек Боддинок. От этих слов ее скрючило с новой силой. — Дракон… — выдавила она наконец. — Дракоооооон… Ой, не могу… Дра-кон! Ааахахаха!.. Ох… Аарин меня убьет!