Равновесие: История двух сердец.

Раннее утро. В темную комнату, через щель в тяжелых шторах, пробивается тоненький лучик солнца — бежит по комнате, скачет и падает на морду чёрного, как ночь, дракона, заставляя того невольно морщиться. Раздался тихий стук. В комнату вошла молодая дракониха — горничная. — Юный господин, пора вставать. Господин Трип и госпожа Нана ждут вас к завтраку. Из-под горы подушек донеслось ворчание. — Не смей мне приказывать, Тина. Возвращайся к своим обязанностям. — Но Господин приказал при… — Мне плевать. Убирайся. Несмотря на приказ, горничной продолжила стоять у двери. — Я не ясно выразился? — дракон злобно оскалился в её сторону и утробно зарычал. — Убирайся из моей комнаты! Решив не попадаться под горячую лапу, та быстро удалилась. Нехотя дракон встал с кровати и двинулся в сторону окна. Распахнув шторы, ему открылся прекрасный, но уже до невозможности знакомый вид на главную площадь. Там уже вовсю виднелись только что проснувшиеся драконы всех видов, цветов и мастей. Вновь послышался рык, но уже в пустоту. — Как же все это бесит! До чёртиков раздражённого дракона звали Власт*. Его отец — глава клана Иньджо — яростно хотел слепить из него достойного приемника. — Да пошло все к дьяволу! Настроения на учёбу не было и Власт решил, как обычно, сбежать на весь день в город. Он выскочил в окно, раскрыл крылья и понёсся над домами и улицами. Он часто так делал: сбежать, провести день на крышах, любоваться на город. Гортензия — столица королевства Дельфиниум — была, по его нескромному мнению, прекраснейшим местом на всем континенте Урюк. Её улицы сплошь покрыты зеленью, по ним гуляют счастливые жители, бегает ребятня. Власту нравилось любоваться всем этим с высоты птичьего полета или с какой-нибудь крыши — вот и сейчас он направился ко второму по высоте зданию, чтобы наблюдать с него за городом. Он сидел довольно долго и молчал, задумавшись о чём-то далёком. Но ничто не вечно. На крышу с громким стуком крыльев приземлились два дракона в сверкающей броне — Власт резко подскочил и уже было раскрыл крылья, но был грубо и болезненно прижат лапами к земле. — Эй, да как вы смеете? Немедленно отпустите меня! Власт изогнулся и рванулся в сторону, но даже сдвинуться — а уж тем более высвободиться — не смог. — Господин Трип велел вернуть вас в поместье любыми способами, господин Власт, — тяжело пробасил дракон, навалившийся сверху. Он поднял голову и обратился к своему спутнику: — Связать его и доставить в поместье! Ещё один рывок вперёд — безуспешно. — Есть, сэр! Власта связали магическими цепями и понесли обратно в поместье. У дверей стоял его отец. Он был зол. Очень зол. — Где ты был, несносный мальчишка? Как ты посмел сбежать и пропустить уроки! — лицо его скривила гримаса отвращения. — Захотел и сбежал. Ты не имеешь права удерживать меня насильно, — Власт в ответ оскалился столь же злобно. Трип многозначительно хмыкнул. — Ошибаешься, — резанул взглядом, — Я твой отец. И запомни: именно я решаю, что за неповиновение тебя нужно наказать, — перевел взгляд на стражу. — Высечь его! И не жалейте его, он это заслужил. Власта вновь связали и повели на задний двор. Конечно же, он пытался сопротивляться: дёргал цепи, рычал, клацал зубами, в надежде кого-нибудь зацепить, — но магические цепи на то и магические, что их так просто не разорвать. Стоило страже уйти, как из поместья появилась весьма видная и статная дракониха и подскочила к Трипу. — Что же ты делаешь? Он ведь ещё ребенок. Он… — Он уже не ребенок, Нана. Ему уже двадцать, и он должен понять, что всё это для его же блага. — Это не повод наказывать его именно так. Можно же объяснить, рассказать, что от него нужно и как это для него полезно. — Этот несносный мальчишка уже давно не слышит моих слов. До него дойдет только таким образом. Я ведь всё делаю для того, чтобы он стал достойным приемником. Самые лучшие учителя, тренера и учёные столицы по моей просьбе дают ему знания. А он — чёртов глупец — вместо благодарности, мало того, что сбегает с уроков и прогуливает тренировки, так ещё и огрызается на них, унижая тем самым честь нашего клана. Ему уже давно нужно было преподать урок. От этих слов у неё вспыхнули глаза, и, кажется, откуда-то потянуло едва ощутимой гарью. Нана была единственной, кто смел перечить ему и вступать в споры — невиданная женщина. — Почему ты всегда думаешь только о себе? — даже не шипение, а скорее какой-то угрожающе тихий шёпот, — Ты закрываешь Власта в четырех стенах, заваливаешь учебой и тренировками — буквально вдалбливаешь в него эти чёртовы знания. Думаешь, он действительно будет покорно сидеть и исполнять твои эгоистичные приказы? Думаешь, у него нет своего характера, воли и желаний? Он уже сам вправе решать, что и как ему делать. Ты сам виноват в том, что твоё мнение для него не важнее таракана, который завелся на кухне, — тут она тяжело выдохнула и попыталась успокоиться. — Он ведь ненавидит тебя, Трип… Но — увы. Глаза напротив остались всё также холодны и равнодушны. Нана выдохнула ещё раз. — Ты изменился, Трип, — резкий взмах хвостом, и отвернулась. — И помяни мои слова: ты падаешь очень стремительно. Быстрыми шагами её фигура скрылась в тени здания. Как только в семье появился Власт, Трип поставил себе цель, сделать из него приемника. Уже с пяти лет он заставлял того учиться грамоте, письму, теории драконьей магии и мастерству полета. Тяжелые тренировки, большие и толстые книги — всё это из года в год, на протяжении пятнадцати лет, было неизменным спутником мальчика. Даже когда он, казалось бы, научился всему, чему только можно обучиться в столь раннем возрасте, его отец не унимался. Ты должен стать достойным приемником, ты должен учиться, чтобы стать будущим главой клана, ты должен семье, должен мне, должен, должен, должен… Власт сдал — раздражение. Он попросту устал. Постоянные побеги из дома, грубость ко всем вокруг, холод и закрытость стали обыденностью. Полное игнорирование всех правил отца — чем ни достойная месть? Сейчас же — снова давящая тишина заднего двора. Сейчас — снова порка. Поножи на ногах стражи мелодично позвякивали при каждом ударе плетью. Солнце жарило и распаляло; усмешки на губах глядевших — не меньше. Один. Два. Три. Власт мысленно считает удары плетью — дело-то привычное уже — и зубы сжимает так сильно, что на губах проступает кровь, но упорно не издаёт ни звука. Слабости и мольбы они от него никогда не услышат. — Ну-с, думаю, с него хватит, — он не видел, но буквально чувствовал, как эта отцовская псина погано ухмыльнулась, стоя над его распластанным на земле телом, — Сто ударов как раз нужное количество, для возвращения в чувство, не так ли, господи-ин Власт? — ещё одна едкая кривая расчертила морду. — Развязать. — Как прикажете, командир. — И поспешите: мне моя дома гуся готовит, как бы не опоздать к обеду из-за этого паршивца, — хохотом залился, запрокинув голову, и вальяжной походкой направился он к выходу со двора. Когда стражники удалились, цепи исчезли — Власт поднялся на трясущихся лапах, попытавшись горделиво вскинуть голову, но едва ли не повалился обратно. К нему моментально подскочили два дракона-слуги. — Позвольте помочь, господин Власт, — затараторил первый. — Мы отведём нас в комнату и немедленно обработаем раны, — в голос ему поддакнул второй. Свист рассекаемого воздуха — словно ещё один удар плетью — Власт с размаху хлестнул протянутые лапы хвостом, от чего оба слуги болезненно взвизгнули и попятились. — Только притронься, и я собственноручно устрою твои похороны! — взревел он и слегка наклонился вперёд, словно готовясь к прыжку — это движение причинило ему нестерпимую боль, — Я не настолько слаб, чтобы принимать помощь от таких, как вы. Власт ненавидел слуг. Жгучее презрение к тем, кто подчинялся влиятельным драконам ради собственной безопасности и выгоды, буквально сжигала его изнутри — в слуги шли лишь неспособные выжить без помощи аристократов. Беспомощные. Отец приставил к нему точно таких же, словно в насмешку: два мелких, несуразных, но при этом абсолютно одинаковых брата-близнеца, что вечно путались под ногами. Всячески стараясь выслужиться на новой должности, они получали лишь волну унижений и оскорблений. Конечно же, Власт этого не оценил. Жалкие подобия драконов. Особенно бесило его в них то, что они действительно были ущербными — близнецы не могли летать. Они относились к виду драконов, что всю жизнь проводили на земле, ведь Их маленькие крылья попросту не были способны поднять их в воздух. Страшная участь, не правда ли? Особенно в таких больших городах, как Гортензия. Как они только смеют прикасаться ко мне! Поворот направо — длинный коридор. Отребья. Тряпки не способные летать. Два лестничных пролёта в дальнее крыло, и гулкий звук шагов, отражённый от могущественных стен. Я — прекраснейший из драконов. С моей красотой не сравниться, ни один дракон даже рядом не стоял; даже лазурные дрейки не такие прекрасные как я! Хлопок дверью, что аж картины качнулись на стенах, — Власт бросился на кровать, зарылся мордой в подушки, продолжая рычать себе под нос уже что-то совсем непечатное, и, спустя какое-то время, забылся бесцветным сном.