Что ты сможешь в себе найти?

После глобальной уборки и простирки Софья в одежде Джины завалилась на диван. Из-за жара её щёки были очень красные, лоб покрылся испариной, а по вискам стекали капли пота, но глаза светились радостью. Сегодняшнего инцидента для неё будто не существовало вовсе, поэтому Санеми и сам забыл о нём. — Уже шесть вечера… Быстро время пробежало, правда? — улыбаясь, спросила Софья. — Ты права. Только вот ты себя плохо чувствуешь… Что скажут твои родители?.. — отводя взгляд, спросил Санеми. Его и правда волновало состояние подруги. — Хех, родители в России остались! А вот насчёт тёти я ничего не обещаю… Как приду домой больная, а она спросит: «Софья, у тебя жар?!» — неловко усмехаясь, проговорила Софья, сымитировав голос своей тёти. — А что мне ответить? «Тётя Лиза, я не спала всю ночь, а потом ещё и убиралась весь день!» Санеми почувствовал свою вину. «Пришла ради меня, вернее, ради нашей дружбы, не спала всю ночь, работала… И теперь её из-за меня поругают», — задумался он. Для него несвойственно было думать о других, ведь он не считал нужным общение и взаимопомощь. Тогда ему в голову пришла идея. — Слушай, а ты можешь отпроситься у своей тёти ко мне в гости с ночёвкой? — выпалил Санеми и резко поднял глаза на девушку. — Джина, я тебя расцелую! — воскликнула Софья. — Мне и домой не надо будет заходить… Я тебя не стесню? — вдруг спросила она. — Ни капли, звони скорее, иначе я передумаю! — игриво ответил Санеми. Да, ему было несвойственно такое поведение. Он и сам это понимал. Но… «Я знаю, что хожу по краю… Но я хочу испробовать это! Если мне не понравится, я могу признаться ей в любой момент!» — нервно размышлял Санеми. В это время Софья уже набирала номер своей тёти. — Хм, если бы я звонила маме, то она ни за что бы не позволила мне остаться, такой уж она человек. А вот тётя… Это вообще другой разговор! — воскликнула Софья и бухнулась на кровать. Потянувшись, она развалилась на диване, словно принцесса, подложила руки под голову и прикрыла глаза. «Она красива, этого не отнять… Она даже на моём вшивом диване лежит изящно…» — умиротворённо смотрел на неё Санеми. Его мысли впервые за два дня пришли в порядок. Но он был умён, а поэтому его моментально осенило. — У нас один диван на двоих. Софья открыла глаза и непонимающе взглянула на Джину. — И что же? Его нельзя разложить? — Его можно разложить? — удивлённо спросил Санеми. Впервые в жизни его посещала подобная мысль. — Если бы ты почаще убиралась, то увидела бы, что у тебя диван умеет раскладываться! — по-детски воскликнула Софья и, несмотря на жар, вскочила с дивана и одним сильным движением руки его выдвинула. В воздух отщепилось столько пыли, что девушка начала чихать, не прекращая. Санеми стало так тепло на душе, что он засмеялся. — Давай протрём его снова! — в негодовании вскричала Софья и направилась в ванную, чтобы принести оттуда пару тряпок. Девушка стала упоенно оттирать пыль. Когда работа была закончена, Софья пошла относить тряпки обратно. Санеми, застилавший постель своей первой за всю взрослую жизнь простыней, тихо радовался. В его сердце теплилась мысль о том, что он не один. Вдруг по всей квартире раздался громкий звук от падения. Обернувшись, Санеми увидел Софью, сидящую на коленях у дивана. Она в изнеможении схватила голову руками и шептала что-то, похожее на мантру. Парень подбежал к девушке и, не задумываясь о своих действиях, схватил её на руки и думал положить на диван, но Софья прошептала: «Ты что, дура, творишь? Мы ведь весь день работали, а ты хочешь всё испортить! Мне переодеться надо, опусти меня на пол!» Не понимавший причины злости девушки Санеми повиновался и побежал к своему шкафу. «Что бы ей дать?.. А, ладно, думать некогда, возьму свою пижамку… Покупала себе недавно. Сейчас уже не до размеров», — напряжённо размышлял он, схватив два комплекта пижамы. Вернувшись к девушке, парень приготовил всё своё мужество. — Я принесла… — О, пижамка подъехала, — произнесла Софья так спокойно, будто у неё и вовсе не было жара. — Так надо скорее переодеться… — сказала она и… отрубилась. Сидя у самой спинки дивана, не успев даже высунуть руку из рукава футболки. Санеми вздохнул и решил разобраться с этим по-своему. «Снимать ли ей лифчик? Неудобно же спать будет… Так, успокойся, чего ты паникуешь? Ты же девушка! Для девушки нормально помочь подруге переодеться!» — решил он. Парень быстро снял с девушки футболку и лифчик. Но вот перед ним встал выбор: «Я закрыл глаза, я ничего не вижу!.. Вот же ж! Зачем мне закрывать глаза, если я не парень?» Санеми всё же открыл их, усиленно пытаясь хотя бы на грудь не смотреть. «Да что же ты себя ведёшь, как дура?! Сейчас ты спокойно посмотришь, ничего же не случится! Ты девушка!» — решил Санеми и взглянул. Глядел он всего пару секунд, но его лицо стало таким же красным, как и у Софьи, не хватало только жара. Парень сидел и аккуратно разглядывал грудь несколько минут, решив, однако, ничему больше не удивляться. В нём слишком громко закричал стыд. Санеми аккуратно надел на девушку пижаму, на что, правда, потребовалась вся его воля. Затем он положил её диван. «Кажется, она упоминала как-то, что не любит спать у стены… Тогда я её положу с краю!» — подумал Санеми и уже почти привёл план в действие, как что-то в груди парня защемило, и слёзы без конца потекли из его глаз. Он сидел, даже не пытаясь их вытереть.

***

— Ложись спать, маленький, — улыбаясь, проговорила женщина. Она аккуратно протянула руку, всю изрезанную и разодранную, мальчику лет восьми-девяти. Тот прижался к матери и лёг на кровать. — Мама… Мне так страшно… Что, если отец проснётся?.. — тихо сказал мальчик и задрожал. Женщина только улыбнулась. — Не бойся… Ложись у стены, а я лягу с краю… Тогда, если отец придёт и начнёт буянить, бери Акеми и беги… Вот, сотня йен, сохранилась тут, — она протянула сыну деньги и обняла его. — Не бойся, нам не привыкать. Справимся. Мать и сын легли и уснули. Луна тускло светила из окна, закрытого решетками. Листья деревьев тихо шелестели. Мертвая тишина царила в доме. Вдруг на кухне раздался грохот. Полетела посуда, мебель закряхтела под тяжестью чего-то очень массивного и противного. Мать подняла голову и увидела своего мужа, который, яростно размахивая толстыми руками, направлялся к ней из кухни. Женщина быстро разбудила сына и взглянула на него, как бы говоря: «Если что, беги!». Отец, громко матерясь и круша всё подряд, подошёл к жене. Это был человек лет сорока, высокий, плотный, с внушительными кулаками и толстым животом, волосы были коротко острижены. Он со всей силы схватил жену и начал бить. «Прекрати, Маширо! Ты убьёшь меня!» — кричала женщина, закрывая лицо руками. «Да мне плевать, ты меня достала! Сдохни!» — орал муж и колотил бедную жену. Тем временем мальчик тихо прошмыгнул в соседнюю комнату. В красивой и чистой кроватке лежала маленькая шестилетняя девочка. Мальчик взял её на руки, хотя это и было для него невыносимо, и побежал из дома. Он бежал, не останавливаясь нигде. Девочка на его руках проснулась, торопилась вместе с ним. Ничего не понимая, бедняжка плакала, но, видя слёзы своего брата, она только прижималась к нему и бежала ещё быстрее. Когда женщина в последний раз вскрикнула, муж оставил её и вернулся на кухню. Вдруг он заметил, что дверь в спальню была открыта. Мужчина рванулся в комнату и увидел, что кроватка пуста. Ничего не замечая, отец выбежал на улицу и огляделся. Никого не было, даже следов. На диване лежала женщина, закрыв лицо рукой. Её прекрасное лицо было искажено гримасой боли. Она была мертва.

***

Санеми проснулся. Посмотрев на часы, он тихо удивился: «Уже почти четыре утра…» Парень лежал, прижавшись к Софье, и плакал. Приложив руку ко лбу девушки, Санеми облегчённо вздохнул. «Жара нет! Отлично… Но она спит», — тихо произнёс он и встал с дивана. Воспоминания душили его. «Она лежит с краю… Почему я снова… Почему я снова у стены!» — закричал он и бросился к девушке. Аккуратно он переложил её к стенке, а сам лёг с краю и зарыдал. Вдруг он почувствовал, что на его плечо легла тёплая рука. — Бедняга, ты плачешь… Не бойся, я с тобой, — улыбнувшись, сказала Софья и обняла Джину. Санеми только сильнее прижался к девушке и произнёс: «Ахиру, я очень тебя люблю!»