Что ты сможешь в себе найти?

Санеми покраснел до ушей. Сказать подобное кому-то он никогда не думал, поэтому поспешил отойти от Софьи. Та же только улыбнулась и протянула парню руку. — Джина, ты же хороший человек, почему ты молчишь? — Я… Я боюсь! Боюсь, что… А, неважно… — тихо проговорил Санеми и сел на диван. — Уже утро… Сегодня выходной. Тебе пора уходить, а то твоя тётя будет ругаться. — Я не буду пока допытываться, что к чему, но, надеюсь, ты расскажешь мне об этом, когда почувствуешь себя достаточно близкой ко мне, — сказала Софья и улыбнулась. Её глаза стали какими-то мутными и серьёзными. Она резко встала и стала собираться домой. Санеми с облегчением вздохнул, хотя сама эта ситуация не давала ему покоя. Проводив подругу, он завалился на диван и вздохнул. «Вот тебе и ночёвка… Шесть утра! Будет смешно, если Ахиру придёт домой в такое время!» — засмеялся парень. На его душе воцарился покой, такой, какого он не чувствовал уже десять лет. Он уже почти примирился с мыслью, что морочит голову своей подруге. Личность «Санеми» его уже не волновала, теперь только «Джина», и он в который раз ликовал, что он такой. Но вдруг всё его настроение померкло, когда он вспомнил слова Софьи. «Эти люди — слабаки!» — прошептал он, холодея от непонятного ужаса и издав тихий стон. «Что я сделаю… Я всего лишь девушка… Если она узнает, что тот мнимый брат и я — одно лицо, то обидится… Эх, если бы она только обиделась! Она меня возненавидит, как ненавидит всех таких людей. С чего она вообще такое выдумала? Я та, кем я являюсь!» — простонал парень и встал с дивана. Дома было невероятно светло и чисто. «Вот же ж… Такой чистоты я ещё никогда не наводила… Даже не знала, что существуют люди, способные жить в этом», — подумал он. Нужно было идти на подработку. Этим он, собственно, на жизнь и зарабатывал, хотя никогда не хватало. Мечта у Санеми была глобальная — накопить денег и сменить пол. Он загорелся этой мыслью ещё в детстве, поэтому усиленно стремился к её исполнению. Как следствие, парень был лучшим учеником, а вернее, лучшей ученицей в параллели. А подрабатывал он… в гей-баре. Свой пол парень ненавидел, но смог извлечь из него пользу. Хотя он и никогда не считал себя геем.

***

Наступило утро нового дня. Санеми сладко потянулся в своей кровати, которую соорудил по инструкции Софьи: разложить диван, застелить простынкой, положить подушку, которую зачем-то принесла с собой сама девушка, и укрыться одеялом, бывшим ранее пледом на том самом диване, на котором спал сейчас парень. Казалось бы, для обычного человека произвести все те действия, описанные выше — обычное дело. Но для Санеми такой ритуал был незнаком. Поэтому он оценил его по достоинству и решил поступать так каждый вечер. «Пора в школу!» — воскликнул он, посмотрев на время. Утренние сборы заняли порядочное количество времени, и приготовленная Джина, махнув рукой своей маленькой квартирке, выбежала из дома и устремилась в школу. В классе, как обычно, стоял шум. День святого Валентина прошёл, а следы его всё ещё остались: война за сердца в третьих классах бурлила и кипела. Джина тихо обошла несколько парт и остановилась у своей. Софьи всё ещё не было. Вздохнув с непонятным облегчением, Джина села за парту и углубилась в свои мысли. В это время в класс зашла Ариока-сенсей и постучала по столу книгами. Класс насторожился. Звонка ещё не было, но учитель уже приготовилась говорить. Вдруг в аудиторию вбежала Софья, быстро сев за свою парту. Вид у неё был неважный: волосы совершенно растрёпаны, блузка мятая и, впрочем, как всегда, ни грамма косметики на лице. Ариока-сенсей заметно напряглась, но промолчала и приготовилась говорить снова. — Итак, мои дорогие, у нас сегодня тест, — просмаковала учитель и круто развернулась на каблуках. Класс недовольно вздохнул. Все знали о тесте, но всем нам известно, что когда такая неприятная ситуация всё же случается, в душе поселяется лёгкое разочарование. Это одно из доказательств веры человека в лучшее. Пожалуй, единственным человеком, который хотел написать тест, была Джина. Для неё каждая контрольная и тому подобное были способом достичь её мечту. Она приготовилась получить самый высший балл и даже улыбнулась. Ариока-сенсей раздала всем бланки и приняла выжидающую позу за столом. Прозвенел звонок, и класс погрузился в тишину.

***

Школьный день прошёл неплохо. По крайней мере, так считала Джина. Она с удовольствием написала весь тест и всё так же тихо просидела другие уроки. Желания поступать в какой-то универ у неё не было, но денег с простой подработки ей не хватало. В какой-то момент Джина даже решилась на работу проститутки, но тут встал вопрос о поле. Она была парнем, а значит, пришлось бы постоянно менять свою личность и внешний вид. Такую деятельность не осилила бы даже Джина. Поэтому университет замаячил у неё перед глазами. Вопрос с факультетом она решила наугад: как посоветует учитель. Таким вот образом Джина спокойно училась и не испытывала никаких проблем. В конце дня Ариока-сенсей, как классный руководитель, решила отдать бланки с тестом. Джина увидела на своём сто баллов и удовлетворённо улыбнулась. Но, обернувшись к Софье, она увидела последнюю немного грустной. «Наверное, отметка низкая», — подумала Джина и поглядела на бланк. «Восемьдесят пять баллов! Это же отличный результат!» — шепнула она подруге, но та взглянула на неё. Тот взгляд Джина запомнила навсегда. — Для меня это низко, — тихо кинула Софья и отвернулась. Джина, не понимая ничего, взяла бланк и прочла: «Так, тут у нас всё правильно… Ошибки… Нету ошибок! Ни одной. В чём проблема? Ага, тут подписано: «Небрежно написан ответ!» — минус тут же. Она снизила ей пятнадцать баллов из-за такого пустяка! Я понимаю…» У Джины пошла резь по сердцу. Уж кому-кому, а ей лучше всех было известно, как обидно не получить высшего балла из-за дурацкой ошибки. Она сочувствующе посмотрела на Софью, но та уже улыбалась. Решив забыть этот случай, Джина стала собираться домой.

***

Дни шли за днями. Последние каникулы заставили Джину попотеть, потому что после них ей пришлось наверстать упущенное: она заболела. После этого она пришла в школу на день святого Валентина и встретила Софью. Именно к этому времени Джина вошла в учебный азарт и в очередной раз закрепила за собой звание лучшего ученика параллели. Тесты в третьем классе старшей школы давали сложные, работы было много, и мысли о тех словах, сказанных Ахиру, затерялись у Санеми в памяти. Сейчас он упорно шёл к мечте. Вот только кое-что омрачало будни Джины: Софья с каждым днём становилась всё мрачнее и серьёзнее. Когда она пришла в их школу, она была невозмутимой и почти всегда смеющейся девушкой. Но чем больше дней проходило, тем чаще она склоняла голову и хрустела пальцами. Джина заметила, что если Софья так делает, значит волнуется. Особенно заметно это было, когда Ариока-сенсей раздавала результаты тестов. Впрочем, учитель всегда относилась к девушке довольно грубо. Обычно это ограничивалось придирками, но в итоге вылилось в откровенные издевательства. Но Софья молчала и терпела. Иногда она стискивала зубы и начинала кусать губы, что тоже являлось её показателем волнения. В такие моменты она просто говорила: «Это привычка с детства… Раскусывать полость рта до крови. Это приносит мне удовольствие, и я избавлюсь от скуки». Сначала Джина игнорировала этот факт, но спустя некоторое время решила снова заглянуть в бланк подруги. «Сорок девять баллов!» — заорала Джина, вытаращив глаза. Все в классе обернулись. Ариока-сенсей как-то странно прищёлкнула языком, и все снова вернулись к своим делам. Джина рассматривала бланк и сверяла со своим. «Здесь всё правильно, кроме последнего вопроса! Тут подписка «Небрежно», тут «Отвечать следует подробнее!»… Да она же просто занизила ей оценку! Тут твёрдые девяносто баллов!» — подумала Джина. В этот момент она взглянула на Софью. В этот раз она впервые увидела, как та, опустив голову на руку и спустив свою длинную чёлку на лицо, плачет. Вдруг она отёрла слёзы, немного помахала на лицо ладонями, и на нём не осталось даже следов капель. Девушка подняла руку и встала. — Ариока-сенсей, почему у меня такой низкий балл, хотя только один вопрос с ошибкой? — произнесла она ровным и звучным голосом, выпрямившись. — Потому что ты проявляешь мало усердия к учёбе. Если бы ты побольше работала, то получала бы выше. Хотя, ты не способна на старания, — злорадно произнесла учитель и развернулась на каблуке, готовясь покинуть аудиторию. Вдруг Софья со всей силы ударила по парте рукой и закричала по-русски: «ДУРА С ЧЕТВЁРТЫМ РАЗМЕРОМ!» Ариока-сенсей, конечно, ничего не поняла и обернулась, думая увидеть плачущую Софью. Но лицо той стало каменным и непробиваемым, словно стена. Только глаза горели, будто пламя, и из руки тоненькой струйкой кое-где шла кровь. Джина похолодела и вдруг решилась. Она тоже встала из-за парты и тихо сказала: — Ариока-сенсей, то, что вы делаете, абсолютно непедагогично. Вы потеряли моё уважение. До свидания. Сказав так, Джина взяла уже сложенную сумку, помогла собрать Софье вещи и потащила её через школу. Растерянная Ариока-сенсей тихо пошла в свой кабинет, а в класс вскоре снова вернулась обычная атмосфера шума. Возможно, сенсей забыла те слова, если бы не человек, который их сказал. Услышать что-то от Джины для неё было немыслимо. Учитель её даже немного побаивалась. Нацуме-сан всегда получала высший балл, никогда ничего не спрашивала и только один раз заговорила с ней, выразив своё мнение о Софье. Нужно сказать, что Ариока-сенсей была отнюдь не новичком в профессии учителя, хотя была молода и красива. Ей было двадцать девять лет, она окончила педагогический институт и добилась успехов в своём деле. Несмотря на небольшой стаж, она была уважаема среди коллектива других учителей и учеников. Сказав такие слова, Нацуме-сан заставила задуматься Ариока-сенсей о своём подходе к учению. Она сидела в своём кабинете, раздавленная и ошарашенная. Вдруг в дверь постучали. Ариока-сенсей сначала не обратила на это внимания, но постучали снова. Тогда учитель крикнула: «Войдите!», и в кабинет зашла Софья. Джина стояла рядом с ней, сохраняя невозмутимое выражение лица. — Ариока-сенсей, — заговорила Софья, — объясните мне причину такого отношения ко мне. — Ты просто плохо занимаешься… — замялась учитель, но её перебила Джина. — Ариока-сенсей, нам известно, что причина не в этом. Давайте поговорим, как взрослые люди. Сенсей немного опешила, но отпираться было невозможно. — С чего это вы задаёте мне подобные вопросы? Я ваш учитель. — Я больше не считаю вас учителем, — сказала Софья, немного нагнувшись. — Не могли бы мы договориться? Я учусь на отлично уже двенадцать лет, но подобные заниженные оценки портят мне весь аттестат. Вы же не будете так поступать с вашей ученицей? — произнесла она тем же серьёзным тоном, каким говорила с Санеми о трансвеститах. — Софья, то, что ты сейчас делаешь, очень похоже на угрозу, — тихо сказала учитель и отодвинулась. — Тогда расскажите мне причину, Ариока-сенсей, может, ещё не всё потеряно, — тихо, но чётко произнесла Софья и придвинулась ещё. Сенсей сдалась. — Хорошо! Только отойди от меня! — воскликнула учитель, и Софья моментально отдалилась. Она села на стул в выжидающей позе, Джина последовала её примеру. — Я… расист. Софья прыснула. — Вы расист? — Да, я расист, я ненавижу русских! — сказала учитель, посмотрев на ученицу. Думая увидеть в глазах той обиду, она заметила только смех. — На то есть свои причины… — Так расскажите же нам о них, Ариока-сенсей! Учитель должен общаться с учениками! — всё тем же тоном допытывалась Софья. — Когда я только поступала в университет… Я общалась по переписке с одним парнем… русским парнем. После двух лет общения мы с ним договорились встретиться. Только вот… Он не пришёл. После этого он пропал… и не писал. С тех пор я и ненавижу их… Ненавижу русских! Я стала сидеть на русофобских форумах, даже стала администратором одного сайта! Настолько я их ненавижу! Софья слушала, не смотря на сенсея. Её лицо приобретало различны выражения: сначала грусть, потом недоверие, а позже её глаза загорелись, и она встала из-за стула. — Ариока-сенсей, всё это, конечно, грустно, но каким боком тут я?! — закричала она. — Я понимаю, что тот парень виноват, но ваше… ваше отношение просто убивает! Вы хоть понимаете, что из-за вашей глупости сейчас проблемы у меня?! Ариока-сенсей, расчувствовавшись, тихо заплакала. Было видно, что не от страха, а от раскаяния. Как мы уже говорили, она была хорошей женщиной. — Тише, Софья, тише… Не будет никаких проблем. Я тебе обещаю, — сказала она и отвернулась. Софья, которая до этого говорила, поклонилась и вышла из аудитории. Джина же, немного выждав, подошла к учителю и широко улыбнулась. — Ариока-сенсей, вы не представляете, как я вас уважаю! Сказав это, Джина тоже вышла из класса. Ариока-сенсей тихо улыбнулась и вернулась к своей работе.