И дольше века длится день

Солнце лишь слегка мазнуло языком по верхушкам домов и лениво поднималось выше, цепляясь костлявыми руками за обуглившиеся от болезненной жары ветки, которые с каждым днем все плотнее прижимались к земле, чтобы утопиться в горестном ожидании тяжелого снега. Крейг вздрогнул, обжёг сигаретой покрасневшие от холода пальцы и с остервенением потряс ладонью, сдувая с неё саднящий пепел. Такер поплотнее закутался в куртку и поелозил задницей по рельсе, которая нагрелась почти до температуры человеческого тела. Крейг вздохнул и откинулся затылком на черную землю: он лежал, как рыба, выброшенная на прибрежный, украшенный окурками и яблочными огрызками песок, и в такт дыханию открывал бледные губы. Такер закрыл глаза и представил, как Маккормик садится рядом и нежным касанием стирает с его щеки присохшую грязь. Улыбается своим мыслям и закуривает, как будто два часа назад его легкие не были доверху набиты хлорированной водой. Вдалеке раздался гудок состава, но Крейг даже не потрудился сдвинуться: жилка на виске билась в такт азбуки морзе и выбивала одно-единственное слово раз за разом, будто весь алфавит состоял из этих четырех букв и весь мир готовился возвести над гордыми головами протыкающую небо Вавилонскую башню. Поезд снова взревел, приближаясь к лежащему в оцепенении Такеру, колеса завизжали, истерично стирали сталь под собой и лишь в последний момент мотнулись в сторону, уходя на соседние пути. Машинист вытер вспотевший от жженого угля лоб, тихо чертыхнулся в черноту усов и близоруко вгляделся в карту, висевшую над самым пультом управления, – Южный парк должен был остаться левее, и этот мальчишка как нельзя кстати напомнил ему об этом. - Убери свою задницу с рельсов, придурошный! Задавят же! – кондуктор плюнул в засаленное окно, и плевок отпечатался около замерших вблизи потрепанных белых кроссовок. Крейг почесал оголившийся под футболкой живот, и в глазах заплясали горящие пустотой звезды. Сверху на его ладонь легла чужая рука, и Такер вздрогнул, слепо бродя глазами по сгорбившейся фигуре. Кенни улыбнулся, опустился рядом и тут же выудил из кармана парня сломанную в нескольких местах сигарету. - Понравилось бельишко? Я спёр его у своей мамаши, - Маккормик хрипло рассмеялся: не привык ещё к горлу, которое распирает от воняющего старьём и табаком дыма и, тем более, не помнил, как рот раскрывать, чтобы звуки лились залихватской песней. Крейг испуганно схватил его за руку, прижал каждый палец к дрожащим от холода губам и замер в молчаливом ожидании, как будто в самый неподходящий момент из игрушечного солдатика вынули батарейки, чтобы он заткнулся наконец и перестал семенить ногами в испоганенном марше. Кенни болезненно улыбнулся, за плечо притянул Такера к себе, прижал близко к груди: Крейг услышал стук чужого сердца и с благодарностью потёрся носом о ключицу Маккормика. Ветер шатнул железнодорожный знак, и он со скрипом отклонился в бок на несколько сантиметров. - Почему… почему ты здесь? Ты умирал столько раз, что моих пальцев не хватит посчитать. И ты все равно сидишь рядом со мной и смеешься, - Такер встрепенулся, когда маккормиковские пальцы начали неспешно перебирать пряди его волос, и хлюпнул носом: из-за купания в бассейне он простыл ни к черту и теперь его добивал озноб и тянущая рябь в горле. Кенни тоскливо цокнул языком и прижался губами к макушке Крейга, чуть укачивая его в своих объятиях. - Раньше я думал, что у меня синдром Котара. Паранойя, бред, шизофрения, из-за которых я воображаю, будто моя жизнь для Бога настолько важна, что он позволяет мне существовать даже после падения из самолета без парашюта или укуса смертоносной гадюки. Я ждал расплаты за свои грехи и почти праведно молился за свою душу в церкви весь четвертый класс, - Маккормик замолчал на минуту, собираясь с мыслями, и Такер взял его за руку, чтобы согреть заледеневшие на утреннем морозце пальцы. – Но оказалось, что Картман тоже помнит мои смерти. А потом и ты объявился со своим вечно подозрительным прищуром и идиотским твиттером. Ходил за мной по пятам, и боже, это было охуеть как тупо! Я ведь сам не знал, что со мной не так. Пока отец не рассказал спьяну пару дней назад. Ты мне не поверишь даже. Мои предки умудрились вписаться в культ Ктулху, и этот придурок даровал мне бессмертие. Поэтому я не могу умереть. Никогда не умру. Что бы ни случилось, утром я буду стоять на пороге своего дома без единой царапины и мое тело будет идеально чистым, как у новорожденного. Я курить-то учусь заново, не говоря уже про девственность… Кенни испуганно клацнул зубами и затих: Крейг наконец узнал ответ на вопрос, сведший их вместе, а значит делать Такеру здесь больше нечего. Он поднимется, оттолкнет Маккормика и даже головы не повернет в его сторону. Блондин хотел, чтобы они просыпались в одной постели каждое утро и ели дерьмовый завтрак с яичной скорлупой, наскоро сварганенный Кенни; чтобы они пили ледяное пиво со следами их теплых пальцев на бутылке и упоенно целовались в школе у всех на виду. Крейг развеять его страхи не спешил, лишь молча дышал в оранжевую парку и шмыгал носом невпопад. Маккормик приподнял лицо Такера за подбородок и заглянул в глаза, находя в них стальной отблеск задумчивого созидания – Крейга трясло в лихорадке, и его расфокусированные зрачки метались как бейсбольные шары на поле. - Я верю тебе, тупица, - Крейг вяло улыбнулся, и Кенни дотронулся губами до его горячего лба. Такер поежился. – Знаешь, у меня для тебя есть сюрприз. Не женское белье, конечно, но я думаю, что тебе понравится. Пришлось потратить несколько недель, чтобы привести его в должный вид, но это того стоило. Он теперь почти как новенький. Если будешь хорошо себя вести, я даже научу тебя, как оседлать эту малышку. Маккормик на секунду замер, почти не веря своим ушам, а потом звонко, по-мальчишески рассмеялся, сотрясся от давящего сердца внутри грудины. Кенни понятия не имел, что у Крейга на уме, но черт, он готов был пойти за ним хоть на край света. Утопиться в океане, держась за руки, или попивать коктейли на берегу Сицилийского моря в дурацких сандалиях. Такер попытался подняться, тут же, впрочем, завалился на один бок, отчего Маккормику пришлось ловить его в свои надежные и крепкие ладони. Крейга знобило, и Кенни торопливо направился в сторону дома, придерживая парня за талию. Стоило дать ему жаропонижающее и наказать оставаться в постели несколько дней: можно было присоединиться, но Маккормику чертовски не хотелось умирать на кровати, на которой они даже чисто гипотетически будут трахаться. Такер все бормотал что-то себе под нос – Кенни почти ничего не мог разобрать, но заочно решил, что это про загадочный подарок. На улицах не было ни единой души, все мирно посапывали в своих кроватях, ведь было субботнее утро. БОльшая часть Южного парка проводила его в домашних переругиваниях за обеденным столом и просмотром тупых телевизионных программ, которые повторялись раз за разом каждые выходные. Маккормик нежно убрал мокрые пряди со лба Такера и улыбнулся своим мыслям – на его щеках появились ямочки. Крейг наконец смог идти самостоятельно, хоть его и заметно трясло от жара и контраста с холодной улицей. Кенни стянул с себя парку и как следует завернул в неё Такера, чтобы тот согрелся хотя бы немного. Его глаза нездорово блестели, а на щеках мазками лежал красный румянец, но парень упорно тащил Маккормика за собой за тонкое запястье и облизывал потрескавшиеся губы кончиком языка. Впереди уже маячил дом Такеров. - Крейг, послушай. Однажды я навернулся с гаража, и моя сломанная лучевая кость торчала из мякоти на добрых три сантиметра. Если честно, я совсем не знал, что с этим делать, и просто наклеил пластырь сверху. А потом через пару дней умер от заражения крови. Это я к чему. Я совершенно не разбираюсь в том, как ухаживать за больными, но что-то мне подсказывает, что тебе нельзя разгуливать с простудой по улице. Симптомы могут ухудшиться, и завтра с утра ты проснешься с воспалением легких, - Кенни умоляюще посмотрел на Такера и подёргал его за рукав куртки. – Пошли домой. Крейг помотал головой из стороны в сторону. – Сначала я хочу показать тебе его. После, обещаю, что обложусь горчичниками и как следует высплюсь под антибиотиками, - Маккормик согласно кивнул, но что-то сверху неприятно давило: как будто Зевс-громовержец ни на шутку рассердился и с небес пустил Кенни в лоб сверкающую отражением его побагровевшего лица молнию. Зубы предательски сжались, на виске выступила крупная вена, а пальцы лихо сооружали следующее смертоносное орудие с заостренным концом только для того, чтобы всадить его Маккормику в затылок. Блондин поежился. Что там может быть настолько важного, что не подождет ещё пару дней? Они свернули наконец за угол, и Маккормик только и мог, что беспомощно открыть рот в молчаливом восхищении. На заднем дворе стоял серебристый пикап, явно покрашенный недавно: выдавала его древность разве что ржавчина на подвеске и поцарапанная задняя дверь. Губы Кенни болели от счастливой, почти истеричной улыбки – все ещё не верилось, что Крейг действительно предлагает в их распоряжение целую машину. Конечно же, Маккормик-то за рулем никогда не сидел, зато Такер мог бы катать его по округе под какой-нибудь дрянной поп-рок или вывозить в автокинотеатр в соседний городок, где они могли бы вдоволь нацеловаться вдали от привычных правил. - Поедешь со мной в Калифорнию? – выдохнул вдруг Крейг в самое ухо Маккормика: тот и не заметил, как шагнул вперед и принялся рассматривать автомобиль во все глаза. Такер обвил руками его талию, прижался ближе и тяжело дышал, щекоча дыханием его шею. Кенни опешил, сглотнул застрявшую в глотке слюну и громко шмыгнул носом. Он почти не верил своим ушам. Крейг предлагал свалить к черту из Южного Парка на только что купленной машине и остаться в другом штате навсегда, не говоря ни слова никому из близких, чтобы этот город стал лишь болезненным воспоминанием и ничем более. Маккормик был готов согласиться без раздумий. - Как ты узнал, что я хочу смотаться отсюда? – Такер тихо рассмеялся. Солнце освещало блестящий капот, и игривые блики скакали по зеркалам, попадали то в один, то в другой глаз Кенни. Маккормик видел в стекле свое отражение, но оно было будто бы чужим: эти веснушки, пьяная улыбка, заляпанная железнодорожной грязью белая футболка. Полгода назад он бы не поверил этому смешливому выражению лица. Этот миг не должен останавливаться, потому что только так Кенни наконец поверит во все происходящее. Он был чертовым трусом. Его глаза были чересчур слепы, чтобы видеть сквозь дрожащую пелену застывшего в отдалении крика, и он не имел ни малейшего понятия, что делать дальше. Маккормик крупно задрожал, и Крейг уткнулся носом в его оголенное и подставленное солнечным лучам плечо. - Ты иногда разговариваешь во сне. Как-то у меня была бессонница, но я не мог выйти на улицу и покурить, потому что ты держал меня за руку. Ты глубоко вздохнул и сказал, что в Калифорнии уже поспела клубника, - Кенни чуть смущенно усмехнулся и закрыл глаза, погружаясь в свои мысли. Вдалеке хлопнула входная дверь, и встревоженные птицы разлетелись в стороны. Они уехали через пару дней, когда лихорадка Такера пошла на спад. Осень в Южном парке была чертовски зябкой. Но Кенни больше не мёрз, потому что рядом теплым боком прижимался Крейг, а над головой светило калифорнийское солнце.