И дольше века длится день

Сквозь беспокойную дремоту Кенни нашептывал что-то с оттопыренной о подушку губой, беспечно потирался бедром о край кровати и лез к Крейгу ближе, дыша на него сбитым гормонами жаром тела. Маккормик уже почти месяц не был дома: у Такеров его кормили, а иногда даже разрешали помочь с домашними делами, чтобы совсем он зазря не просиживал здесь задницу. Крейг улыбался, когда видел его чуть раздобревшую на нормальной еде фигуру под кроватью с мокрой тряпкой, потому что пыль причудливыми созвездиями оседала на его выцветших волосах и светилась на фоне тоскливо греющего солнца. Конец октября выдался на редкость теплым – Кенни все равно закутывался посильнее в оранжевую парку, показывал язык Такеру на уроках биологии и в приступах смердящего лукавством веселья затаскивал парня в туалет, чтобы пару раз мазнуть губами по его шее и вихрем унестись обратно к своей торчавшей как кость в горле компании. И все равно он неизменно возвращался вечером: чуть потрепанный, но счастливый. Брюнет почесал подбородок с отросшей бородкой и со скрытой за маской из царства Шу нежностью коснулся пальцами веснушчатой щеки, отчего её обладатель довольно поморщился, но продолжил дремать, запутавшись в отголосках сна и реальности. Крейг курил прямо в комнате, стряхивая пепел в открытую пачку из-под попкорна, которым они закупились вчера в огромных количествах, чтобы было чем кидаться в друг друга в перерывах между домашкой и поцелуями. Такер почти позабыл о том, с чего всё начиналось, - иногда тухло посматривал на посты в твиттере и с раздраженным вздохом закрывал вкладку браузера, лишь бы глаза не мозолили. А мозоль натиралась: Крейг её скреб, корка становилась всё плотнее и раз за разом парень сдирал её до гноящейся дорожки на полу в сторону кухни. Наступал оголенными пальцами в натекшую лужу крови, кривился, но упорно шел дальше, размазывая по белоснежным коврам из бараньей шерсти. Такер вздрогнул, когда маккормиковские пальцы игриво коснулись талии и утянули в жаркие со сна объятия: Кенни уткнулся носом между его лопаток и тяжело задышал, неспособный проснуться окончательно. В выходные он позволял себе куда больше, а иногда Крейгу удавалось вытянуть его на улицу, чтобы пошататься по железной дороге и навестить Карен, которая сильно скучала без брата, но молча переносила его отсутствие в доме. Новый бойфренд Кенни ей нравился – Такер приносил сладкое и рассказывал всякие глупые истории, в которых неизменно кто-нибудь проваливался в кроличью нору или становился пышущим яростью богом с оголенными лодыжками и теплыми от крови непокорных руками. - Ты с утра так очаровательно хмуришь нос, - пробормотал Маккормик, всполошенный утренним запахом сигарет. Воздух был пропитан духотой от разгоревшихся батарей и почти трескающимся по краям зрачков напряжением, которое висело между ними двумя - и Крейг не был уверен, что оно было сугубо его личным, потому что Кенни по вечерам смотрел на него тоскливо, почти голодно. Касаний чертовски не хватало: постоянно мимо шастали то родители, то Триша. Поцелуями вдоволь это не окупалось. Такер втянул воздух пересохшими губами и вжался виском в грудь блондина, переворачиваясь и лениво наблюдая за экраном телефона, в котором Маккормик уже что-то упоенно строчил. Крейг сам уже терялся в своей паранойе, отталкивал её за мозжечок и нетерпеливо вился на одном месте. Он почти сгорал дотла: тело добротно отзывалось на прикосновения к своей талии, куда Кенни тут же положил загребущую ладонь. Маккормик вдруг подхватил настроение и прижался пахом к заботливо подставленной ноге. Такер задохнулся от нервозного кашля, который непроизвольно выбирался наружу, и возмущенно посмотрел на парня, стараясь не выдать собственного возбуждения хотя бы зорким взглядом. Естественно, это все было притворством. Он соскучился по их случайной близости в душевой раздевалки. В голову ударило, и Крейг наклонился к лицу Кенни, задумчиво рассматривая россыпь веснушек и приподнятые брови, почти выгоревшие на летнем солнце. Сердце клокотало и билось в пятках, а парень ощущал лишь напряжение, сдавившее горло пальцами. Маккормик бездумно подался вперед, по-детски уткнулся в губы Такера напротив и лизнул их, прижимаясь ближе. Крейг выдохнул, пробормотал что-то себе под нос, - его почти шатнуло в сторону. Внутренности перетряхнуло так сильно, что возбуждение ударило под дых яркой вспышкой. Такер с трудом справился с нахлынувшими эмоциями и чересчур влажно толкнулся языком в рот Кенни, судорожно спускаясь пальцами по его впалому животу и теперь уже почти не торчавшим ребрам. Его размазало до чертиков: Маккормик вскинулся, слепо терся о бедро Крейга пахом, и рука скользнула к затылку у роста линии волос, чтобы погладить заметно отросший вороньего цвета волос. По губам и подбородку что-то текло, стоило разорвать поцелуй - и между ними осталась тонкая слюнка. - П-прости, - Кенни неразборчиво уткнулся в поцелуй снова, глухо постанывая, и сплел их пальцы между собой. С минуту они молчали: каждый думал о чем-то своем, но никто не ощущал сомнений и угрызений совести. У Крейга в голове вообще вертелся диско-шар, покачивающийся на одной тонкой нити, которая могла оборваться в любой момент и заставить Такера то ли сблевать, то ли позорно предложить «просто полежать». Он давно забыл, что такое эмоции. Привычные маски срывались, и от Кенни, от его тепла рядом, от улыбки хотелось отдавать то же в ответ. Маккормик был рядом с ним. Не в трех метрах за школьной партой. Не на железной дороге, разорванный напополам скорым поездом. И этот шанс опьяняюще давил на грудь и умолял Крейга наконец коснуться приятной на ощупь, бархатистой кожи. Кенни встрепенулся, оседлал его ноги, перекинув на кровать так, чтобы крупный Такер оказался под ним, и ошалело уткнулся носом под челюсть, тут же нежно проводя по коже языком и чуть прикусывая до легких отметин. – Д-давай сейчас. Я не хочу потом жалеть, - голос Маккормика звучал непривычно, как чужой: на пару тонов ниже и хрипловато. Крейг смотрел на него во все глаза, и ему впервые было так плевать на свои комплексы, на паранойю, на всё, что было между ними раньше. Блондин часто дышал и снова полез к Такеру с поцелуями, влажно касаясь его губ своими и скомканно постанывая, ощущая, как судорожно дергается кадык от ошеломленных отсутствием воздуха легких. Внутри все сдавило до боли: Кенни, чуть вздрагивая, подался задом вперед и бесстыдно потерся им о выпирающий член Крейга, которому хватило всего лишь пары отвратительно мокрых поцелуев. Маккормик плавился и все никак не мог вспомнить, когда ему было настолько по-дурацки хорошо. От своих сбивчевых движений сквозь ткань сводило мышцы, колени разъезжались в стороны, бедра дрожали от неумелого петтинга, скручивающего все внизу живота. Кенни не мог осторожничать, потому что в плескающихся хмелем глазах Крейга сквозило похотью, и это сносило крышу до чертиков. Несколько раз парень не сдержался, глупо шепча имя Такера куда-то в себя. Охренеть. Маккормик мастурбировал иногда на светлый лик брюнета: тихо, придирчиво подбирая ролики с похожим актером. Было до тоскливого трепета стыдно, хоть в петлю полезай. Но сейчас было хорошо до тошноты, до пьяной хриплой испарины на лбу. Кенни почти не думал о том, что Крейг может видеть его четко вырисовывающийся под белым бельем стояк. Парень вздрогнул, теряясь в ощущениях, и уткнулся лбом в плечо Такера, сдавленно дыша. Блондин пьяно улыбнулся, сглотнул вязкую слюну и аккуратно коснулся пальцами члена Крейга. Перед глазами плавала пелена, и Кенни слепо предугадывал реакцию. По ладони вычерчивал загадочные узоры, как на картах таро, и слушал телом ответное тяжелое дыхание, рвущее пространство комнаты на лоскутное одеяло. Маккормику хотелось всего и сразу – Такера внутри себя, свои ладони на его члене, касаний поджимающегося от холода дома живота и несвязных, мокрых поцелуев. Кенни почти был готов разорваться на части. Крейг пихнул ладонь под резинку трусов Маккормика и стянул её ниже, тут же прижимая парня к себе ближе, чтобы он уткнулся носом в его плечо. Блондин вдруг запротестовал, вскинулся, почти выворачиваясь из чужих рук, и стянул белье окончательно, откидывая его на край кровати. Такер сглотнул, чтобы убрать нервное напряжение и ровным, красивым движением провел от ключиц Кенни к его животу, внизу покрытому светлым волосом. Маккормик ухмыльнулся, позволил Крейгу, так сказать, поздороваться с зубной щелью и, перегнувшись через Такера, достал из кармана джинсов, висевших на спинке кровати, упаковку презерватива, вскрывая её короткими ногтями. – Не переживай, я готовился. Всё думал, когда ты соберешься наконец с духом и полезешь ко мне сам, - Крейг фыркнул от смеха и коснулся подбородка Кенни пальцами. Кое-кто явно не собирался отдавать инициативу. Маккормику нравилось держать хоть малую часть своей жизни под контролем. И Такер был почти готов с этим смириться. Стыд молчал, прикрывался газетой и мирно покуривал папироску, периодически с интересом поглядывая на напряженно выгнувшегося парня. Было до одурения хорошо - Крейг уже придумывал оправдания для родителей, которые будут долбиться в дверь с вопросами о том, что за стоны доносятся из комнаты. Но сейчас на это было так плевать, что Кенни выгнулся сильнее, крепко обхватил руку Такера пальцами и скованно надел презерватив на член Крейга, изучающе рассматривая его глаза, будто они могли дать ответ на то, что между ними сейчас произойдет. Кенни был на грани, и его несколько раз ощутимо тряхнуло от нервозно трясущих рук. Крейг ухмыльнулся и на ощупь вытащил из многострадальных брюк заботливо припасенную Маккормиком смазку. – Ты думаешь, я настолько животное, что у меня этого не окажется в тумбочке? – Кенни пожал плечами, за что получил тычок в пузо, и тут же рассмеялся. Солнце светило Такеру прямо в левый глаз, но он мужественно прикрывался голым торсом Маккормика и пристально, исподтишка рассматривал его поджарое тело и заинтересованно горящие синим пламенем зрачки. Маккормик не хотел быть очередным: терялся в Крейге, как в омуте, и тащил себя на дно, лишь бы столкнуться кончиками пальцем в одном упущенном касании. Они были так близки, а Кенни все ещё боялся, что Такер сбежит, сверкая пятками, куда-нибудь подальше. Хотя он сам хотел уехать – далеко, куда-нибудь к теплу и незнакомым людям, чтоб никто пальцем на него не показывал и принимали за своего. Крейг, наверное, согласился бы. Он хороший. Кенни мазнул задом по головке члена Такера и почти сразу опустился, сглатывая неприятную на вкус слюну. Он разрабатывал себя пальцами специально ради этого момента и не хотел проебать всё из-за стеклянной несдержанности. Маккормик сплел их ладони, на минуту замирая, как застрявшая в силках птица делает вздох перед последней, рваной попыткой выбраться – либо улетит, либо шипы вопьются так глубоко в тушку, что сердце разорвется на тысячу частей. Такер подхватил настроение, аккуратно, как будто Кенни был фарфоровой куклой, дотронулся до его щеки носом, чуть потираясь, как заблудший кот, которому не хватает хозяйской ласки. Внизу было тихо, как будто дом вымер и насквозь пропах запахом трупов, застывших в ловушке убийственного мгновения. Крейг молился в черепной коробке, чтобы Маккормик продвинулся дальше, чтобы не держал его в капкане разрывающего грудь возбуждения, которое пульсирующим комком спускалось ближе к паху и почти кричало о разрядке. Но Кенни нужно было время. Такер улыбнулся и, не разрывая зрительного контакта, провел по члену Маккормика ладонью с заранее нанесенной смазкой. Маккормик наконец выдохнул, начал медленно двигаться и привыкать к ощущениям – Крейг не был уверен, был ли это его первый раз с парнем. О девушках Кенни ходили легенды, будто он был с каждой в их маленьком классе и мог рассказать про то, какие секреты она хранит в косметичке, но Такер считал это чистой воды пиздежом. Маккормик не спешил, растягивал удовольствие, и на секунду Крейгу показалось, что в его глазах пляшут игривые чертики. Блондин старался сдерживать глухие постанывания, чтобы никто за пределами комнаты не услышал, но Такеру было достаточно и того, что Кенни задыхался и терся ответно о его пальцы, чтобы доставить себе как можно больше контакта с его кожей. Крейг не сбавлял темп руки – а у самого внутри спирало все от истеричной дрожи, которую он держал в узде с трудом. Маккормик был так тоскливо хорош с солнцем, освещавшим его по краям золотистым свечением, и душой нараспашку, как будто сотканной из жжёного сахара и шотландского виски. Такер искренне, широко улыбнулся, наконец сел выше и перехватил Кенни за талию, прижимая к своей груди, чтобы они касались друг друга не только пахом. Маккормик был горячим, почти обжигающим, и Крейг затянул его в мокрый, вынужденный поцелуй, заставляя Кенни жалобно хватать воздух и разрывать касание губ каждые несколько секунд. Такеру уже по горло хватило нескольких рваных минут, и он чувствовал, что опозорится, если кончит раньше Маккормика. Но он ждал этого момента слишком долго, и наблюдать такого открытого, раскрепощенного Маккормика было выше его сил. У них ведь ещё будет много и много раз, чтобы доказать, что Крейг умеет сдерживаться? По крайней мере, парень на это надеялся. Мягкая и чистая, как дрожащая слеза, влюбленность в Кенни уже долго царапала его глотку, протирая её до сквозящих дыр. Такер обнял Маккормика за бедра и одним резким движением перекинул его на кровать, подминая под себя и тут же делая несколько последовательных толчков, от чего блондин выгнулся и хрипло простонал, упираясь лопатками в лежащую под ним подушку. Крейг увеличивал темп, потому что был на грани и не мог сдерживаться, но Маккормик, казалось, хотел этого не меньше: он подавался тазом вперед, зачастую невпопад, и раздвигал ноги шире. Такер прижался ближе, крупно вздрогнул, кончая, и уткнулся лбом в плечо Кенни с рваными тяжелыми вздохами. Использованный презерватив тут же был выброшен в мусорку, и Крейг спустился ниже, целуя впалый живот. Брюнет втайне тащился от пристального, похотливого взгляда Маккормика, пьяно шныряющего по его лицу и обратно. Такер шально улыбнулся, наконец прижался губами к чужому члену и опустился, медленно, почти до конца, так сжимая, что собственные колени прошибло током. Крейг не верил, что так смог, но расслабил глотку, стараясь не дышать, сделал несколько поступательных движений, вслушиваясь в реакцию Кенни. Остерегаться зубов оказалось сложнее всего, но Такер быстро приспособился, почти хмельно вылизывая головку и поглаживая живот Маккормика пальцами, чтобы было чем занять руки. Крейг сбивался, почти упрямо двигал головой и с сотрясающим бедра ознобом ощущал пальцы парня в своих волосах. Кенни мотнул головой, откидывая назад несколько выбившихся, мокрых от пота прядей. - М-можно я… - Такер призывно расслабил горло, попытался продвинуться на максимальную длину и самой глоткой почувствовал дрожь Маккормика. Крейг закрыл рот рукой, сглатывая, и тяжело задышал, пытаясь выровнять находящиеся на грани легкие. Кенни мазнул губами по его шее, широко улыбнулся и коснулся ладонью такеровской груди, в которой сердце билось, как дрожащие от электричества провода над бескрайним полем из золотистых колосьев и выжженой земли. Маккормик наспех вытер пот со лба домашней футболкой и уткнулся носом в грудь Крейга, пытаясь успокоить болезненную влюбленность, которая скребла внутренности тупыми ногтями. – Знаешь, у меня для тебя сюрприз. Сегодня ведь Хэллоуин! Твое присутствие на вечеринке Токена обязательно, тебе определенно понравится, - Кенни игриво подмигнул, забавно цокая языком о крупные передние зубы, и подскочил, наспех надевая узкие джинсы. Такер совсем был не удивлен: это было слишком по-маккормиковски, лишь бы под машину не попал по пути. Не хотелось бы портить такой вечер отскабливанием своего бойфренда от асфальта.

***

И ведь не обманул, чертяка. Крейг стоял в окружении фонарей, у самых ворот Блэка, в ожидании светлого лика, и он появился. В белоснежном, насквозь просвечивающем платье на тонких лямках и женских чулках. Спасибо и на том, что на ногах красовались кроссовки – чуть потрепанные и с развязанными шнурками. Облака чернели на пустом, почти залитом оранжевым закатом небе с пятнами еле пробивающихся звезд: только болезненно щурился блестящий сквозь пелену месяц и подмигивал одним глазом. Из особняка слышался заливистый, мальчишеский смех и звон стукающихся друг об друга пивных бутылок – одна вдарилась особенно сильно, как будто золотистый и сверкающий в электрических лампах джек дэниэлс. Кенни молча выжидал, что скажет Крейг: в его глазах отчетливо вырисовывались блики безнадежной отстраненности – ну или дрожащего притворства. Такер сделал шаг, другой, - и Маккормик наконец слету прыгнул в его объятия, почти заваливая на цепкий, серебристый от прошедшего дождя асфальт. Крейг расхохотался, оголяя ровный ряд зубов, и Кенни словил тоскливый отклик влюбленного сердца. Он чересчур привык к холодному, почти до скрежета металла бездушному Такеру, который улыбается только когда Картман получает на волейболе мячом по жирной роже. Крейг сделал хриплый вдох и уткнулся носом в шею Маккормика – он пах мылом, перечными сигаретами, явно стрелянными у кого-то на улице, и антидепрессантами. Платье ему безумно шло, каждый сантиметр кожи Такер мог ощутить насквозь, отчего он даже на секунду смутился. Не привык ещё к тому, что они с Кенни парочка. Неофициальная. Но глупо было рассказывать друзьям о том, что они встречаются, - все равно ведь всё разнюхают, как собаки-ищейки. Даже удивительно, что до сих пор этого не сделали. Южный парк кишел слухами о потерянных девственностях и использованных душах. – Пойдем домой вместе? Пожалуйста, проследи, чтобы я не напился до блевотных разводов на платье, мне его ещё возвращать в магазин, - Маккормик хихикнул и интимно потерся пахом о ногу Крейга. Утренний секс все ещё отдавался в животе приятным давлением, но Такер был выжат от переполнявших его чувств, которые появились сдуру и теперь не хотели исчезать. - Обязательно, Маккормик. Но полезешь сосаться к Клайду – можешь не приходить, - Кенни схватил его за руку и потащил в сторону входной двери. В окнах виднелись знакомые фигуры, и весь дом дрожал от гремящей в ночной тишине музыки без жанра, разрывающей соседские перепонки на истерично бьющиеся куски нервов. - Мне казалось, изменять возлюбленным на пьяных тусовках было твоей прерогативой, - Крейг не стал размахиваться, чтобы вдарить смачный подзатыльник, а лишь растерянно улыбнулся внутрь открывшегося пространства вечеринки. Что уж там говорить, а Маккормик был до зубного скрежета прав. Интересно, вселенная заставила тогда его перепутать Твика с Кенни только потому, что знала, что они не смогут забыть друг друга и будут упоенно, с подростковой дикостью трахаться на кровати в свете утреннего солнца? Маккормик растворился в толпе, и веснушки на плечах лишь иногда сверкали сквозь чужие, воняющие старостью и краской костюмы. Крейг несмело выпивал бутылку за бутылкой, почти не разбираясь в качестве пойла, - в конце концов, похмелье мучило его только после водки с просроченной колой. Собеседники сменялись один за одним, но диалоги не менялись, - как будто Такер говорил с неигровыми персонажами со встроенной программой реплик. Клайд дрожащими руками пересчитывал количество стаканчиков на столах, сбивался и начинал заново, тыкая по костяшкам пальцами. Звонкий смех Кенни разносился по этажам, разрывал струны молчания с громким треском и болезненно стучал по крейговским расстроенным нервам. Лучше бы Маккормик сидел здесь и по-детски наивно заглядывал в его глаза, прося щенячьей ласки. Но Такер слишком многого хотел, а Кенни заслуживал свободы выбора. К трем часам утра все стали медленно расползаться по домам, чтобы оставить Блэка с кучей засранных столов и разлитыми на полу лужами неизвестного алкоголя, смердящего спиртом и пищевыми красителями. Крейга начинало подташнивать от количества выпитого: он уже полчаса шатался по дому Токена и выискивал блондинистую макушку. Но Маккормик как сквозь землю провалился. Крейг умудрился помешать влюбленной парочке целоваться в чулане, уронил целую бутылку дорогого коньяка, задев её локтем, и споткнулся о ковер, на котором безмятежно дремал явно перебравший Стэн. В конце концов, Такер достал мобильник и набрал номер Кенни – и внезапно звуки хэви-металла раздались совсем рядом. Крейг вышел во двор, освещенный фонарем прямо над головой, близоруко всмотрелся в парочку вялых деревьев, потерявших всю летнюю усладу, и огромный бассейн с отвесными краями глубиной около трех-четырех метров. Сначала Такер не заметил ничего – на улице не было ни души, даже ветер возбужденно стих в ожидании и наблюдал исподтишка. Но что-то напряженно скребло на душе, как будто садовник в соломенной шляпе взял в руки грабли и упорно водил ими по сердцу, растирая аорту до зияющей дыры и выскабливая изнутри остатки густой, венозной крови. Наконец Крейг понял. Посередине бассейна белело пятно, которое наконец приобрело в глазах Такера форму человеческой фигуры. Полупрозрачное платье промокло насквозь и всплывало волнами на поверхность, очерчивало поджарое, узкое в бедрах тело. Такер почти задохнулся, уши заложило от тянущегося трепета, и вода разошлась под его руками приятной прохладой. Одежда прилипала к телу и тянула на дно, но Крейг доплыл до глухого к крикам тела и потащил его обратно к бортику, уходя под воду с головой и захлебываясь от хлорированной жидкости в носоглотке. Тошнило. Маккормик мягко стукнулся головой о кафель, Такер вылез следом и хрипло вздохнул: в ноздрях саднило, и Крейг вздрагивал от холода при каждом вдохе. Парень подтащил Кенни к себе за плечо, попытался прослушать отсутствующее дыхание и уложил на свое бедро, упорно вспоминая уроки биологии. Но в голове мысли путались и влетали друг в друга, томясь в собственном соку. Такер несколько секунд энергично надавливал на корпус, но изо рта даже вода не выходила. Маккормик сполз с его колена, и лицо Кенни в свете луны наконец стало отливать голубым – губы были бледными и веснушки казались омерзительными заразными пятнами. Было уже поздно. Крейг ощутил это ещё стоя на краю бассейна с обезумевшим взглядом и дрожащими губами. Именно сегодня Такер не мог не верить в то, что Кенни умер навсегда. Внутри все свело от глухого отчаяния, парень взвыл и прижал ледяное тело к себе, утыкаясь носом в его оголенную из-за сползшей лямки грудь. Под чуть обсохшем на осеннем ветре платье виднелось кружевное белье с пристегнутыми к нему чулками. Одна из пластиковых прищепок оторвалась и безвольно свисала с костлявой ноги. Кенни игриво хохотал и перебирал его волосы пальцами утром: он лежит почти обнаженный на кафеле бассейна, и ступня касается полупрозрачной воды. Крейг вытер сухие губы тыльной стороной ладони и убрал мокрую прядь со лба Маккормика. Вдалеке послышался мышиный писк. Не одинокий. А столпотворный, гнушавшийся подойти ближе, истерично высокий для человеческого слуха. Такер оторвал глаза от кружева бра и нашел себя в окружении жирных крыс с оголенными черными зубами. Они лязгали, как будто циркач водит палкой кнута по железной клетке забившегося в угол тигра. Крейг отполз, оставил обнаженную, как Иисус на шесте, фигуру со стеклянными глазами и приоткрытыми в предсмертной муке губами в оцепенении. Прожорливые твари тут же накинулись на тело. Они раздирали его на куски и съедали в истеричной попытке ухватить кусок больше, чем есть у товарища. Такер поднялся с колен, отвернулся, чтобы не видеть темной крови на белоснежной плитке, и медленно, еле переставляя ноги, направился в сторону собственного дома. Ему здесь больше делать было нечего.