зарисовками

Погода дерьмо последние две недели, вот прямо совсем дерьмо, а у Ханя ещё и не сессия, а вереница проёбанных дедлайнов, и кроссовки зимние на ладан дышат, и денег нет почти, а на носу сочельник и подарит он Исину, своему верному товарищу, коробку лапши самой дешёвой (хоть бы на бантик красный хватило). Ну, жизнь в целом упорно желает доказать, что она у конкретного вот человека (Ханя) – дерьмо отменное. Хань противится и не поддаётся напору её аргументов, но в момент, когда по пути на учёбу он сверкает пятками и приземляется задницей на крепкий лёд, он сдаётся. Карусель его эмоций поднимается вверх и махом сигает в пропасть, на дно, где уютно лежать, свернувшись клубком жалости к самому себе, и где сложно набраться усилий для того, чтобы подняться. Хань студент архитектурного и он заебался. Поэтому он лежит и пялится в белое от смога и холода небо, только лапы раскиданные к боку подбирает, чтобы прохожим не мешать. В наушниках айтюнс, как соль на рану, подбирает ему песни для того, чтобы поднять жопу и доказать миру, что ты хренов герой, и Хань на очередном припеве какого-то поп-панка внезапно пускает слезу. Смаргивает её сразу, правда, но всё же чуть ли не вслух отмечает, как же он заебался. Ему бы просто отдохнуть – не ходить, не кашеварить, не зубрить, не мыться… не спать даже. Он бы подписался на отдых от существования вот вообще, в целом, на недельку хотя бы, если бы такое, конечно, было бы возможно. Лежать на льду холодно и не очень удобно, в лопатку упирается горб намёрзших людских следов, наушники принимают решение сдохнуть прямо здесь и сейчас, а снежная туча, что с самого рассвета растягивалась над городом, заряжает в обойму мелкий противный снег. Хань моргает, когда снежный комок налипает на его ресницы, и дёргается вбок, когда видит над собой лицо незнакомого человека. Пострадавшая задница стреляет болью в поясницу. Хань морщится и пытается прочитать по губам, что спрашивает у него незнакомец. Красивый, молодой, обеспокоенный незнакомец. Хань сглатывает, фигурально вновь ощутив вкус жизни, и достаёт наушники из ушей. Тишина в них, однако, была ложной. Мир на секунду обрушивается на Ханя с оглушительной громкостью. На его ресницах снова скопились снежинки, и Хань глупо моргает, прежде чем услышать в свою сторону: – С вами всё в порядке? Хань привстаёт на локтях и смотрит на парня с интересом. Услышать корейскую речь он сегодня явно не ожидал. – Вы в порядке? – повторяет незнакомец и протягивает ладонь, предлагая помощь. Хань честно раздумывает над тем, как ответить. Он в порядке всегда, особенно для тех, кого не относит к друзьям и близким, но прямо сейчас, вот в этот момент отвратительного тяжёлого вторника, у него язык чешется сказать правду. Хань не в порядке. Ему нужен отдых, мамина еда и чьё-нибудь тёплое плечо, чтобы тюкнуться в небо лбом хотя бы на пару часов. Между прочим, у парня, сидящего рядом с Ханем на корточках, плечи очень даже заманчивые. Он вообще похож на солнце в своей жёлтой дутой на рукавах куртке и с ярко-рыжими волосами. Хань рассматривает его лицо, а потом соскальзывает взглядом на дружелюбно протянутую руку. Пальцы аккуратные и покрасневшие. По прогнозу минус десять, и вот Хань перчатки натянул ещё в лифте. Он давит в себе желание предложить свои перчатки незнакомцу и за ладонь чужую хватается. И отвечает, наконец, пока рывками встаёт на ноги: – Да, я в порядке. – Не каждый день люди на тротуарах лежат, – шутит парень, и Хань хмыкает. Он бы посмеялся, если бы спина не болела. Что, кстати, странно, потому что падал он на свою мягкую задницу, а боль растекается ветками от поясницы и выше. Жизнь, конечно, добивается своего – Хань признаёт. Права ты, сволочь, дерьмо ты то ещё. Но и симпатичные корейские парни не каждый день его на ноги поднимают. Хань отряхивает свою парку и джинсы, всё ещё ощущая жгучее желание отдать свои перчатки заботливому незнакомцу с замёрзшими пальцами, и, внезапно смутившись, благодарит за небезразличие чужие ботинки. Светлые, высокие, с шнуровкой крест-накрест, с молнией по бокам. Небольшие и аккуратные. Хань поднимает взгляд вверх, натыкаясь на лёгкую улыбку на румяном от мороза лице, и делает бессмысленный шаг вперёд, когда незнакомец поворачивается к нему спиной. В смысле? Хань же ничего сказать не успел, а жёлтая куртка уже начинает исчезать из вида за спинами прохожих. Хань смаргивает слёзы боли и налипший по ощущениям на всё лицо снег, пока вглядывается в яркое пятно. Ещё чуть-чуть – и уже не догнать никогда. Хань поправляет сумку на плече на бегу, а бежать ему, честно, тяжко очень. А ещё и лёд под ногами нихера не упрощает, Хань чуть не падает вновь, уворачиваясь от того, чтобы не въебаться лицом в чью-то спину, и только у пешеходного перехода до жёлтой куртки остаётся два шага. Хань их проскальзывает и спасается от падения тем, что вцепляется в чужие плечи мёртвой хваткой. До зелёного остаётся семь секунд. – Прости, – выдыхает Хань в чужую макушку на родном языке, но тут же переходит на корейский. – Прости, что вцепился в тебя. Тебе в какую сторону? Парень оборачивается, демонстрируя чистейшее изумление на красивом лице, и стреляет взглядом на другую сторону улицы. – Мне к метро. – Подсказать путь? Хань отмечает последнюю секунду на светофоре и осторожно отпускает чужие плечи. Под ногами вроде асфальт, но стрёмно всё равно, поэтому Хань за локоть жёлтый дутый ладонью цепляется. – Я знаю путь, – отвечает парень и взглядом намекает, что пора двигаться. – Но проводить можешь. Когда Хань бежит от входа в подземку в обратную сторону, потому что ему тут до третьего корпуса две минуты и проще ногами добраться, он знает имя своего героя, его номер телефона и кличку кошки, оставшейся в отчем доме. И все аргументы жизни по теме того, что у конкретного вот человека (Ханя) она дерьмо отменное, разбиваются в пыль после короткого ответного сообщения Минсока: "сегодня вечером я свободен после шести. показать тебе путь к моей любимой кофейне? ;)" Вечером после шести Хань грандиозно падает коленом на замёрзшей луже у собственного подъезда, но зато через несколько станций метро его уже ждёт, согревая дыханием замёрзшие пальцы, парень в жёлтой дутой куртке. Тёплой как сто котят – этим Минсок позже делится, когда Хань командует маршрутом и прячет чужие ладони в своих карманах. Толпа в метро позволяет. Минсок позволяет тоже. (Хань заранее прикидывает, хватит ли ему финансов на две коробки лапши и два красных бантика).