Огнем и мечом: Зов оружия

      Громкий гул пронесся над землей. И еще раз, и еще.       Тысячи крошечных рогов трубили по всему полю битвы. Сотни возгласов, криков, яростных высказываний пронеслись вслед за звуками горнов.       Трубили наступление.        — Держать строй! — прокричал сержант в красном доспехе, но его голос вряд ли кто слышал. — Держать строй! — прокричал он, что было мочи.       Чертовы легионы! Умрите мрази! За империю! За короля! За императора! — слышалось повсюду. Солдаты убивали друг друга и метались, как рассерженные муравьи по всей земле.       Лязг стали, хруст дерева, костей, удары мечей, копий, щитов, кулаков. Рёв и ярость, хаос и смерть были повсюду.       Раздался оглушительный звук. Прозвучал рог еще раз, возглашая наступление.       Линия легионов прорывалась сквозь врага. Они рубили и резали, словно скот был перед ними. Не щадя никого, воины легиона прорвали первую линию обороны рыцарей красных знамен со львами в центре каждого стяга.        -Держать строй! — вновь послышался приказ сержанта с густой бородой. Он стоял вблизи мест схватки двух великих армий, раздавая команды своим подчиненным.       Парень сошелся в стычке с легионером. Удар, выпад, снова удар, и вот его противник проколот насквозь в животе.        — Ааааа, — кричал парень, яростным голосом.       Вытащив свой меч из трупа врага, он огляделся. Со всех сторон его окружала смерть. Там легионы прорвали наши ряды, тут нас теснят, а вот здесь враги бегут. Он побежал в сторону бегущего врага. Кони падали, словно вышли на лед. Окровавленная земля была грязной и липла к ногам. Он бежал, пока не оступился и не упал.        — Черт! — выругался парень. Его красный доспех стал багровым от крови легионера и грязным из-за мокрой земли.       Он поднялся, но тут же отлетел к лежащим трупам возле него.        — Умри, шавка! — прозвучал легионер. Он занёс меч над головой и ударил по парню, как гроза бьёт по дереву. Но парень заблокировал удар и быстрым движением встал, закрутил своего противника, перерезав ему горло.       Посыпались стрелы. Рядом упало с дюжину остроконечных, и парень прикрылся трупом убитого врага. Несколько стрел впились в его бездушное тело, прежде чем молодой муж оставил хладный кусок мяса.       Он метался то в одну сторону, то в другую, не понимая, где свои, где чужие. Молодой воин встретил солдата своего Вландийского королевства.        — Эй! — позвал он бойца. — Эй!       Они сошлись поближе, но тут стрела мигом пронзила зрачок солдата и тот рухнул на землю. Парень в страхе отошёл на несколько шагов. Он услышал рог. Громкий звук, будто само небо ревет яростным порывом, прозвучал где-то сзади. Он обернулся, перед ним была гора трупов. Парень взобрался на нее, попутно щадя мечом бедолаг без рук, ног и со вспоротыми животами.       На горе он увидел атаку кавалерии. Как лавина в заснеженных горах, она смяла когорты легионеров, уничтожая каждого, кто поднимался. Но это были лишь первые построения ненавистных имперцев.       Парень услышал треск ломающихся костей, копий, мечей и доспехов. Это повсеместное изречение заглушало собственный голос. Он рванулся в гущу битвы, где происходила основная схватка кавалерии и пехоты.       Смешались и кони, и люди. На глазах парня жеребец перевалился через свой бок, сломав пополам своего наездника. Кровь хлынула фонтаном, и верхняя часть человека еще жила, пока на неё не упал мертвый солдат когорты, поверженный молодым сержантом.        — Вперед! — поднял меч над головой сержант и помчался на неприятеля. За ним последовал парень, размахивая своим мечом направо и налево, убив при этом одного или двух легионеров.       И вот он ворвался в толпу людей, где сжимались друг к другу и свои, и чужие. Со всех сторон начали давить, и выбраться парень не мог. Его тело не могло больше двигаться, и рука сама собой отпустила меч. Он начал задыхаться. Ему не хватало воздуха, как и многим стоящим рядом. Произвольно схватившись за свое горло, он судорожно пытался вылезти из этой ловушки. Но вражеский меч проколол ему доспех и вонзился в грудь. Страшная боль сковала его движения, и он рухнул под ноги людей.       На него наступали, он был подносом для двух или трех бойцов. Грязь впилась в его рану, глаза, рот и ушы. Он ничего не видел, не слышал. Лишь чувствовал тяжесть двух сотен килограммов, готовых его раздавить в любой момент.       На секунду он подумал, что так и умрет. В глазах потемнело, а внутри все низвергалось. И вот, приготовившись встретиться с богами, он осознал, что тяжесть пропала. Воин вытер грязь с глаз как мог и понял, толпа разошлась. Вокруг него валялись лишь трупы да умирающие люди противоборствующих сторон. Он быстро встал и поднял первый попавшийся меч.       Оглянулся и увидел, как солдаты его земли начали отступать.        -Отступаем! Отступаем! — кричал, нет, вопил кто-то. Мимо пробежали несколько солдат и сержантов. Он не понимал, где сейчас находится и что происходит. Но ясно было лишь одно: надо держаться ближе к своим. С такой мыслью он побежал вслед за солдатами, но вскоре увидел, что попал в окружение. Повсюду были легионеры, а в ногах распластались более не живые сержанты, оруженосцы и рыцари королевства вперемешку с легионерами, пехотинцами и пикинерами империи. Сзади послышался рёв солдата. Обернувшись, понял, командир одной из многочисленных когорт стремится уничтожить его. Он стал отбиваться от напавшего на него центуриона. Его шлем с конской гривой устрашал, и инициатива была на стороне врага.       Удар за ударом, прикрываясь большим щитом, он теснил бедного юношу. Еле отражая удары, тот не мог даже посмотреть, куда отступал. Рана в груди стала невыносимой, и разум говорил, что долго не продержаться. Так он оступился и оказался на земле, спиной прижавшись к трупам. Центурион бросился на него, придавив своим большим щитом с изображением двуглавого орла. И вот клинок его опустился на лицо парня. Тот успел разве что отвести голову в сторону, но меч центуриона был широким. Он распластал бровь, кожу и ухо юноши. Кровь полилась рекой, залив за несколько секунд все лицо и глаза. И последнее, что видел бы парень, стала сталь его врага.       Все солдаты двух сил, мечтающих уничтожить друг друга, вступили в бой. Прозвучали барабаны. Их быстрые и сильные ритмичные звуки проносились птицей над головами. Легионеры были в смятении, вместо побитых псов запада они увидели перед собой стену щитов стургийцев с севера. Расписные синие щиты с изображениями волка, медведя, рыбы и драккаров надвигались на мощный, но поредевший строй легионеров. Словно огромная живая стена, стургийцы навалились на сочное мясо легиона, как зверь накидывается на свою жертву.        — Дави их! — прогремел голос медвежеподобного великана. — Слава Ордрину! На смерть!       Стена щитов распалась и каждый воин, облаченный в кольчугу и медвежью шкуру ринулся на отступавших уже имперцев.        — Убить всех мразей!        — Смерть Нерецию!        — Смерть империи!       Топор стургийца вонзился в лицо легионера. Вместо глаз и рта там образовалась расщелина с кровью, поливавшей землю. Хладное тело уже падало наземь, когда топор развернулся и снес все, что осталось от головы. Обезглавленное тело упало на того парнишку, залитого собственной кровью.       Он ничего не понимал, что происходит. Помнил лишь одно: стургийцы должны были держать фронт атаки, но почему они на фланге? Не уж то враг отступил?       Парень поднялся на ноги, но голова раскалывалась. Кровь залила его глаз, а грудь стонала от раны. Скривившись, он попытался узнать, что сейчас твориться на поле брани.        — Легионы Нереция атаковали наш фланг, — пояснял один из берсерков, яростно сражавшихся в медвежьей шкуре с двумя топорами в руках. — Они прорвали наши ряды, но у холма не смогли развить успех. Наш противоположный фланг помогает вам, вландийцы.        — Стой, — пытался остановить нового приятеля парень, — где баттанцы?       Берсерк не слышал его слов. Он уже успел убежать далеко вперед, пугая всех своей кровавой улыбкой, и парень начал останавливать каждого стургийца в надежде узнать хоть что-нибудь. Но в итоге рухнул на колени.        — Эй, малыш, — поднял его старый с седой бородой воин, — крепись, битва только началась!        — Где баттанцы? — только и спросил парень воина.        — Они не придут! — отвечал старый воин, и его лицо скривилось в ненависти, — спрятались в своих лесах, пока настоящие мужи умирают за их землю! Трусливые мрази!        — Где наша конница, вы не знаете?        — Я по твоему Ордрин? — он усмехнулся, — Я не знаю, где пропадает ваш король, малыш, но видимо вас много полегло, — он указал на разорванные тела вокруг. Руки валялись вдали от своих тел, кровь собиралась в маленьких ямах, превращаясь в багровые озера, а перебитые глотки, вспоротые животы и разрубленные пополам тела лежали и валялись тут и там.       Парень своей левой рукой держался за раскровавленную бровь, не давая залить до конца свой глаз. Все перемешалось в битве, и даже возгласы барабанов превратились в лихорадочные дроби.       И вновь послышался рог. Громыхание самого неба, так описывали это после. Это был рог короля.       Парень побежал на зов рога, пробиравшись через строй стургийцев, мертвых людей и горы трупов лошадей. Вскоре он увидел вновь атаку знаменитой вландийской кавалерии. Она обрушилась на противника стальным валом, сметающим все на своем пути. Но умирали друг за другом с быстротой света и рыцари, и солдаты, жеребцы и оруженосцы, враги и союзники. На глазах парня лошадь оступилась и упала вместе со своим хозяином. Мчащиеся вслед за ними конники цеплялись за выпирающие ноги лежащего коня и его тело. Они падали вперед, вылитая из своих седел. Разбитые головы, сломанные руки и ноги. Кости выпирали из-под доспехов воинов. Нечеловеческие голоса захватили все пространство. Все бежали кто куда, как бегают муравьи в поисках пищи. Однако здесь солдаты искали лишь одного: спасения.       Жеребцы подминали под себя рухнувших в бегстве и своих и чужих, и копыта вландийских жеребцов вдавливались в их лица, оставляя лишь месиво после себя. Красные знамена были повсюду. Копья пронзали недругов короля. Мечи рубили головы и плечи. Кровь, кишки, оторванные и отрубленные головы, как мячики, катались под ногами. Помятые шлема, изогнутые мечи и сломанные копья. Такая картина представилась перед парнем.       В голове парня зудело, его тошнило, но сзади раздался вопль врага. Он успел лишь развернуться, когда на себе почувствовал удар топора по животу. И все же юноша успел взяться двумя руками за меч и вытянуть его на врага. Налетевший легионер проткнулся насквозь в районе шеи и ключицы. Поперхнувшись собственной кровью, слуга империи пал на молодого воина. Так они оба рухнули на землю, окровавленную их жидкостями.       Парень смотрел на серо-зеленое небо, понимая, что сейчас боги слепы. Они не видят всю жестокость этого мира. И наверное поэтому до сих пор не разочаровались в нем. Этот мир не достоин существовать, думал парень, никто не достоин существовать, раз человечество способно на все это. Звуки для него стали тише, а потом и вовсе все пропало. Его раны больше не ныли, и лишь кровь из разрубленной брови и отрубленной части уха заливала то, что осталось от лица. Он закрыл глаза, в надежде больше не увидеть этот мир. Парень не знал, что будет после. Никто не знал, ибо прорицание не дано никому.       И лишь Боги знают, что уготовано этому жестокому миру.