Огнем и мечом: Зов оружия

       Городские стены возвышались над ними каменно-деревянными гигантами. Восемьдесят футов громоздились вверх, надёжно защищая город за своей спиной.       Пять дней прошло с тех пор, как они вышли из деревушки в лесу. Путь был лёгок, не было никаких разбойников, мародёров или налётчиков. Лишь снег, лес и редкие деревни, в которых братья останавливались на один только сон.       У ворот стояла городская стража, осматривавшая всех людей. Входящих, въезжающих, ползущих, скачущих. Стражникам всё равно как тебя звать, кто ты есть и чем являешься. Плати за проезд, иначе тебя вышвырнут вон.       Стражи ворот были облачены в вареную кожу, лёгкие тарелковидные шлема с капюшонами на спине. У всех на поясах мечи, у некоторых в руках копья. Лишь один из них был облачен в кольчугу с накидкой, где красовался герб дома Доло. Золотые ключи с тремя серебрянными геральдическими лилиями вокруг на красном фоне гордо носились командиром стражи. Приподнятый нос и причёска петуха говорили о его высокомерном нраве. С таким лучше не вступать в конфликт, когда тебе нужно проехать через его пост, подумал один из Сарбеллов.       Вестар заметил арбалетчиков в кольчугах. Они несли пост на двух гигантских башнях, великанами громоздящихся над воротами и мостиком-переправой через ров. В былые времена он наполнялся острыми кольями.       Башни воистину впечатлили лорда-барона. Круглые и уродливые, они явно могли защитить вход от тысяч врагов. В стенах башен виднелись малые прорези, откуда доносился огонь. Бойницы, подумал Вестар, бойницы для арбалетчиков.       — Эй, вы, — Голос галланта стражи звучал хрипло, — пошли вон отсюда! Нет денег, значит город закрыт для вас, жалких ничтожеств! Пошли вон!       Начальник стражи, нахмурив свои брови, отослал прочь бедных сельских жителей. Семья из отца, матери и трех детей вынуждена теперь скитаться вокруг города в поисках покупателей их лёна.       — Давай, давай, — громыхал напыщенный начальник, — разворачивай свою телегу! Иначе мы ее столкнем в ров! Быстрее передвигай свою кобылу!       Братья тихо прошли мимо двух статуй, покрытых патиной и мхом, остановившись у конца деревянного моста. Они были измотаны долгим путешествием через леса и холмы, разросшихся сорняками на нечищеном поле. Сил оставалось лишь упасть в первый попавшийся бордель и уснуть там же, забыв о своих вещах, деньгах и безопасности. И всё же, увиденное заставило их собраться с силами.       — Стой, — замахал рукой Ульрик, перешагнув через несколько старых досок, валявшихся здесь совсем уж не давно, — сержант, сколько должны эти люди за въезд в город?       Начальник стражи покосился на него. Ишь ты, думал он, какой благородный! Ну, посмотрим, насколько тебя хватит.       — Три динара… за каждого!       Бедная семья охнула от негодования.       — Млорд, — обращался к юнцу отец семейства, — у нас пока не будет таких денег. Может найдется парочка, но это все наши деньги.       — Ничего не надо мне от вас, — повернулся юноша к плохо выглядящему мужику, выпрямляясь при каждом слове. «Вот так… как учила матушка» — думал он, — вам надо в город. Ну что же, я помогу вам с этим.       Ульрик оплатил въезд бедной семейки одним золотым, сказав оставить сдачу себе, попутно отказываясь от всех предложений уже не молодого отца семейства, кланявшегося бес конца.       — Вот и славненько, — довольно прозвучал начальник стражи.       — Черт бы его побрал, — сказанул Ульрик переступив порог города, — бывают же такие.       Двойные узкие ворота охранялись с двух сторон. Внутри города стража лишь тихо сидела у стен, играя в бонч-гам*ⁿ. Ульрик заметил, как несколько галлантов прошлись по стене.       — Охрана, — лениво ответил Вестар, молчаливо наблюдавший всё это время, — половину, небось, себе оставят.       — Теперь куда идем? —Ульрик попытался забыть о произошедшем. Город манил его к себе.       — Нам нужно узнать, — слегка оживился его брат, приподняв подбородок, — что происходит в этом мире. Нам нужна любая информация. Что происходит на севере, юге, востоке и, возможно, на западе. В Хорсгере россказни и истории доходят с заядлым опозданием. Поэтому сейчас любое слово нам важно.       — Это нам придётся весь город обойти? —лорденыш вздрогнул от этой мысли. Перспектива обойти огромный город не очень устраивала его.       В разговор наконец вмешался старший из них, бывший в своих думах по дороге.       — Не нужно обходить весь город, — заключал он, — достаточно посетить несколько мест в этом городе.       Ульрик почесал свои короткие волосы.       — Это что еще за места такие?       — Бордели, таверны и арена! — почти в один голос ответили ему старшие братья.              Город действительно поражал своим масштабом. Огромные стены защищали ряды и районы ухоженных домов, выстроенных у основания из неотесанного камня, либо из кирпича и сверху отстроенных крепким деревом. Двухэтажные, трехэтажные, даже четырехэтажные, дома вырастали грибами повсюду. Красивая вырезка по дереву, изображавшая кривые, но такие красивые линии, находилась почти на каждой стене, на каждом заборе и частоколе, ограждавшем богатые владения от бедных.       Дорога вымощена из камня, как в общем и все тракты в королевстве, а по ее сторонам стояли лавки, странствующие торговцы, шуты. Повсюду кипела жизнь. Повсюду была обыденная суета. Город жил своей жизнью.       Звуки и голоса доносились отовсюду и, казалось, здесь находились все люди мира, съехавшись со всего света, каждый ради чего-то своего.       Братья плыли среди всей этой суеты, наблюдая за любым человеком, привлекавшем внимания. Больше всех шумел яростный человек с лысиной среди длинных боковых волос, громогласно вевший проповедь среди слушающих мальчишек и бедно-одетых людей:       — Услышьте, люди, жесткий зов Богов! Они говорят нам о праведности! Праведности! Боги злобны на наш мир! Лорды желают лишь наживы, крестьяне убивают ради земли, торговцы продают души Игнусу*¹, отнимая последнее у бедных людей! Мы все прогнили, не осталось и капли ценного! Праотец наш, Бог Богов, Темпус*², завещал нам мудрость и свет! А мы поддались лживому Либертусу*³, коварному Игнусу и злобному Ирусу*⁴, богам обмана, разрушений и войны!       Пухлые щеки служителя богов розовели с каждым разом все больше, заставляя смеяться наблюдавших братьев за речью.       — Тихо вы, — еле сдерживал смех Вестар, пытаясь не замечать эти большие розовые мячи для битья, — он же услышит.       — И что, — взялся за живот Артур, — вот кто-кто, а он истинный поклонник Либертуса. Ох, а какой запас силы под грудью у него, прям бочонок!       Ульрик рассмеялся так, что смех его был слышен на всем проулке. Люди обернулись.       — Так все, — заторопился Вестар уйти из-под жара верующих глаз, — нам пора.       Братья прошли по огромному бульвару, покрытому рыночными лавками, телегами с навесами, возами и фурами. Люди ходили вокруг них, как вода обглаживает камни в реке.       На возах и фурах продавались шкуры: медвежьи, соболиные, волчьи. Разноцветные, они держались стопками повсюду. Под навесами фургонов продавали ткани, шерсть, железо и медь, вино и уксус. Все плоды человека были представлены здесь.       Один не добрый покупатель, видимо разъяренный ценами, скинул вазу, наполненную вином.       — Я не стану платить за подобие карасского вина, старик! Ты дуришь честных людей!       — Не смей называть мое вино подобием! —старик хоть и был в преклонном возрасте, но силу еще чувствовал. — Дешевые люди всегда жалуются на цены, пока не вгоняют себя в могилу своими словами.       Вестар заметил, как сузились его черные глаза.       — Ты смеешь меня называть дешевкой! —вскричал покупатель, глаза полные гордости говорили за него. —Ты слеп, олух! Посмотри на герб, — он указал на свою грудь, — Я рыцарь! И ты пожалеешь о своих словах!       К двум мужикам подошли двое стражей. Они были на стороже.       — В чем дело?       — Этот человек, оскорбляет честного торговца и крушит его товар, — резко ответил старик, обгоняя побагровевшего рыцаря. Тот попытался выхватить меч. Сталь скользнула по ножнам, заставляя всех притихнуть. Даже самых громких.       Все стояли вокруг наблюдая.       — Стоять! —направил свое девятифутовое копье страж на смельчака.       — Не делай глупости, парень, — рыкнул старик, достав заряженный арбалет из-под телеги, — иди-ка отсюда, пока цел.       — Он пройдет с нами, — грозно ответил страж.        Трое на одного, подумал Вестар. Каковы шансы у этого рыцаря на победу?       Человек с горделивыми глазами стоял с мечом в руках, пока вдалеке не увидел группу стражи. Десять солдат приближались к нему.       Рыцарь выбросил свой меч, поняв безысходность ситуации. Позже его связанным увели в сторону замка де Доло, башни которого виднелись даже отсюда.       — Он не рыцарь, — пробормотал младший брат. Вестар решил ничего не отвечать. Незачем, ибо все в этом городе разочаровывало наивного братца. Зачем же было сыпать соль на его рану?       На окне многоэтажного здания с каменным основанием и тяжелой дубовой дверью висела табличка «Таверна маленького Джона», выжженные огромными углями слова хорошо виднелись на свету. Дверь была приоткрыта, ибо через нее проходили десятки, если не сотни человек.       — Вот и первая наша цель, братья, — Вестар поторопился к двери.        Возле таверны слышалось вязкое:       — Мясо! Мясо! Кролики, овцы, бараны, свиньи! Налетай, пока свежее.       Мальчишки кричали с пьедестала, собранного из бочек и досок. Они указывали на соседнее здание, полностью деревянное, подкошенное в разных местах.       Три брата не обращали своего внимания на происходящее там.       Внутри был притемненный оранжевый свет, исходивший от факелов на стенах. Народу было много, каждый столик был битком забит посетителями, шлюхами и работницами таверны Джона. Наемники, работорговцы, путники, крестьяне, свободные мужи и пьянчуги— всех можно было заметить здесь, в большом зале огромного дома, напоминавшем огромную перевернутую набок бочку, вздутую по краям.       Грохот столов, радостные крики, пьяные высказывания и лепет девиц создавали большой гул.       — Какой ужас, — Ульрик скривил рот, увидев наготу молодой девчонки, явно не старше его. Она вела себя естественно с мужами вдвое старше ее, будто рождена для такого.       — Надо найти тихое место, чтобы поговорить, — объявил Вестар, направляясь к столу тавернщика, — эй, мужик, скажи, где есть свободный стол!       — На втором этаже еще есть места, парень, — усатый разливал пиво по большим глиняным стаканам, отдавая каждый налитый молодой девахе с подносом, — это тем дурням с короткими стрижками. Так-с, парень, что жрать будешь?       — Жрать? —забыв о месте, где находится, недоуменно отвечал Вестар, голосом барона. Быстро поняв ошибку сказал, — Три кружки пива и… что-нибудь поесть. Что есть у вас из еды?       — Баранина с жиром, ломти сыра, хлеб и масленичные угодья.       — Давайте всё.       — Всё? —старый мужчина с короткой прической и челкой поднял бровь.       — Да. Давай всё, что есть. А мы будем на верху. И по-быстрее… жрать охота.       — Раз такое дело, то, — Он повернулся, — Аманда! Сучья дрянь, иди сюда. Вот так, проводи нашего гостя за свободный стол, и проследи, чтобы ему всё принесли, поняла?       — Да, — кротко ответила девушка с конопушками на лице.       — Вперед, — его рука шлепнула зад конопатой, отправляя ее вперед.       Вестар шел следом, спокойно перешагивая через полностью опьяневших наемников и крестьян, ведя за собой двух братьев. Несколько десятков глаз наблюдали за ним.       Спустя время, они сели в самом тихом уголке, и все же укромным местом назвать было нельзя.       — Аманда, верно, — взял девушку за руку Вестар.       — Да, — вновь кроткий ответ.       — Скажи своему хозяину, что нам нужна информация… обо всем. Мы хорошо заплатим.       Девушка лишь заметно кивнула, устремляясь прочь.       — У человека не должно быть хозяина, кроме него самого, — отвечал хмурый лорденыш. Вестар подумал, что Ульрик сейчас выглядит совсем мальчишкой.       — Это жизнь, братец, — отвечал Вестар, — здесь всем плевать на правила.       — Это не правильно.       — Как есть. Придется смириться, иначе за наши принципы все здесь сидящие выкинут нас… или отрежут что-нибудь. Это ведь обычные люди, не бароны, не лорды, не рыцари и не герои песен или легенд. Им плевать на правила, устои и мораль. Единственное чего они боятся, это правосудия короля и гнева богов. Более ничего.       Их стол поочередно наполнялся едой и напитками. Пиво, затем ломти сыра, куски бекона и баранина, словом все запасы таверны приплыли сюда вместе с подозрительным человеком, напоминавшем хорька.       — Говорят, — хрипел он жестко, но тихо, — вам нужна информация. Сколько.       — Золотой.       — Оплата вперед.       Отдав золотой в сухую руку информатора и поинтересовавшись о делах всего мира, они втроем начали слушать, попутно закидывая куски еды себе внутрь.       — Не думал, что нужно так много рассказывать, господа, — цыкнул он, — ну чтожь. Начнем с самого сочного. Кальрадийская империя распалась на три части после дня Глориуса*⁵, их бога грома.       Ошеломленные братья не верили своим ушам. Великая Кальрадия, что вселяла ужас только одним своим именем и которую так трудно было победить в прошлой войне, вдруг распалась карточным домом.       Вестар удивился верно больше всех. Великие люди, давно живущие в Кальрадии, полководцы, покорившие мир, императоры, вселявшие уважение народу. Все они не смогли уберечь империю от самой себя. Нет, думал он, не может быть. Не могла империя рухнуть. Империя слишком сильна, чтобы исчезнуть с лица земли.       — Убили императора, — продолжал человек, — Подсыпали яд или задушили во сне. Мнения расходятся. Кто-то утверждает, что это сделала его леди-жена Рагея. Женщина властная и гордая, как говорят. Это в полне возможно. Другие предполагают, что это сделал кто-то из сената. Люкон Агеласт или Арион Афр. Хотя могут быть и другие. Третьи высказываются, что император забыл о военных, генералах, легатах и магистратах, и они, обозлившись, подсыпали яд своему предводителю. Хоть яд и не оружие солдат, но это Кальрадия, а кальрадийцы способны на все. Словом, Запад империи выступил против Севера и Юга. Сенат пошел против военной аристократии, пока императрица Рагея удерживает власть в столице. Разразилась гражданская война, идущая вот уже два месяца.       В остальном все не так интересно будет вам, путникам. Вландия всегда была местом стычек, но в последнее время северные бароны стали опасаться за побережье. Налетчики сбились в большие стаи, нападая на городки и деревушки, оставляя лишь огонь и пепел. На юге барон Урунд Жалинд в поединке убил Дарека Ротада, второго сына Берикана Ротада. Он требует выдать убийцу и созвал свои знамена.       — А что же король?       Вестар сидел, представляя себе события, обстановку и место смерти императора, пока Ульрик и Артур спрашивали человека.       — Не могу ничего сказать. Пока корона молчит, как и всегда.       Человек рассказал и о северном народе, сражающимся с кочевниками далеко на востоке, и о южных кланах государства Асерай, ведущих свои рати на загадочную Мирабилию. Никто так и не вернулся оттуда, ни один корабль не возвращался из портов этой страны. Лишь их собственные, длинные ладьи, издающие дым из себя, приплывали с дорогими товарами и уплывали с деньгами. Рассказал и о кузаитах с их вечной враждой кланов и народов. Только Вестару все это было не интересно. Империя, это все о чем он думал. Кальрадия разделилась на три части, представлял себе карту лорд, запад против севера и юга, сенат против аристократии, все против Рагеи, или как ее там. Но кто же мог убить императора? Кому это выгодно? Император Ареник был одним из тех, кто стремился к процветанию. Улучшал градостроение, поднял производство лена и винограда, расправился с повстанческими настроениями хлебом и вином, не прибегая к насилию. Кто убил его?       — А что баттанцы? Какие вести от них?       — О дикарях с гор могу рассказать я, — из соседнего стола встала крупная, покрытая черными тканями с синим плащом дева. Две косы выходили из пучка волос на ее затылке. Вестар понял, что она все это время слушала разговор с информатором.       — Благодарю, добрый человек за информацию, — Вестар протянул один золотой вдобавок к прошлой плате, — нам была полезна ваша информация.       Приняв золото, человек встал и ушел столь же бесшумно, как и появился перед ними.       — Итак, странники, кто вы? —голубые глаза ее горели синим пламенем. Светловолосая была привлекательна, однако не стоило дразнить ее. На поясе висел красивой работы одноручный топор с рунами на железе. Вестар подумал, что где-нибудь в этих одеяниях воительницы был нож. Но где именно трудно было сказать.        — Ты подсела к нам, — начал Вестар, девушка отвлекла его от тяжелых дум. — ты и представься.        — Каков храбрец, заставляет женщину первой открыться, — выпрямилась она, сев напротив их. — Меня зовут здесь северной воительницей.        — Как тебя звала мать? — Артур хорошо понимал, что люди часто пытаются скрыть свои имена. Прозвища ничего не означают.        — Мать звала меня Асгерда. Я дочь воителя Свана, но вы его не знаете. — Она начала говорить свою историю, увидев трех возможных нанимателей, подумал Вестар. Кончики его губ приподнялись.        — И что же с ним стало?        — Он погиб как воин, — гордо ответила она, — на поле близ замка Пендраик, в тот божественно-проклятый день.       Вестар погрустнел. Он всегда понимал, что война отнимает жизни дорогих тебе людей, но именно в битве при Пендраике, в войне Трех королей, барон потерял своего любимого отца.        — Скажи мне, Асгерда, — барон наклонился вперед. Его братья слушали внимательно, — какой он был. Твой отец.        — Он был сильным. Гордым и сильным, словно медведь. Никто не мог с ним сравниться. Он носил медвежью шкуру и шел в бой бесстрашно, держа в руках два топора. Он был берсерком, с честью павшим в бою. Теперь он с асами там. Вы называете это место раем, мы — Норгардом. — Светловолосая дева остановила свой рассказ, выпила пиво до дна, со стуком опустив кружку на стол. — Вы хотите знать о баттанцах, или нет?       Артур хотел ответить ей, но не успел.        — Нет, — проговорил Вестар. — Я хочу знать, пойдешь ли ты за нами в нашем путешествии, Асгерда, дочь сильного Свана, северного берсерка.        — Ты говоришь, что обычный путник, но твои слова глаголют сами за тебя. Кто ты на самом деле?       Нет смысла скрывать правду. Стургийцы народ умный и догадливый. Бесстрашные и мудрые, поэтому они и не покоренные.        — Мое имя — Вестар Сарбелл, — тихо, но четко отвечал барон своей новой подруге, — сын лорда Сарбелла и внук Ульва Могучего. Это мои братья, Артур и Ульрик Сарбеллы.       Братья смотрели на Вестара с некой долей обвинения. Он сам говорил, что они обычные наемники, и сам же теперь раскрыл все карты. Они опасались, в особенности Артур. Ушы есть даже у стен, говорил ему учитель. Но не в этот раз.        — Ульва Сильного?! — ее глаза округлились в динары, — не уж то!       Светловолосая Асгерда встала. Она была потрясена. Некоторые сидящие в маленьком зале лишь кинули взгляды.        — Того самого Ульва Сильного? — повторила она. — На севере слагают легенды о нем, о воителе, победившем саму смерть, о воине, вводящем в ужас Локи и Грьенмунда! Если это правда, для меня это честь. Но если вы обманываете…        — Это не ложь, — уверял Вестар, встав и подойдя к ней вплотную, — Ульв был удостоен титула лорда за спасение нашего короля. Он получил славу и земли за свою силу и храбрость. Его сын, наш отец, сражался в тот божественно-проклятый день у Пендраика.       Еще большее уважение увидел Вестар в ее глазах. Зрачки странным образом превратились в черные с тонкой линией голубого по краям.        — Тогда, куда бы вы не пошли, я пойду с вами.       Вестар уже лежал на соломенной постели в одной из комнат таверны малыша Джона, когда мысли вернулись к застолью. Повезло так повезло, думал он, ерзая. Кто бы мог подумать, что обожательница деда встретиться первой. Судьба благосклонна к нам, хотя и не без боли. Вестар прикоснулся к груди, иногда сжимающейся в свёрток от могучего удара варвара.       Завтра, закрыл лорд глаза. Всё завтра.                     Ульрик шагал по густо заросшему людьми переулку. Он все смотрел наверх, оглядываясь на высотки замка де Доло, чтобы не теряться в этом огромном городе. Этот громадный мегаполис готов был пожрать всякого.       Кожаные сапоги кавалериста увязли в грязи. Повсюду здесь были лужи, земля, воняло мочой. Было холодновато. Бедные люди жили здесь. Кривые и уродливые домишки, странные лачуги прижимались друг к другу. Косые взгляды падали на лорденыша.       Он шел, немного скрючившись. Мысли были тяжелее стали. О чем они все думают? Я ведь ничего плохого им не сделал и не желаю зла. Мне нечего бояться, ведь так?       Рука его непроизвольно легла на рукоять меча, поглаживая эфес. Он должен был пройти на южный рынок, находящийся у главных ворот, но среди этой скверны нельзя было точно сказать, идет ли он правильно. Огромный и, одновременно с этим, в какой-то степени ужасающий замок с черными стенами и алыми окнами драконом воздвигся на холме. Огромное черное здание стало ориентиром Ульрику.       Юный лорд прошел уже три улицы, но так и не достиг цели. Из старых скрипящих окон то и дело вылетали чьи-то помои. О канализации речи быть не могло.       Неужели они живут здесь? Ульрик был поражен увиденным, как люди могут жить в таком месте. Старшие братья говорили ему, что лучше пойти по бульвару, где и красиво и людно. Проклятое баронье упрямство! Теперь Ульрик проклинал часть своего характера.        — Эй, парниша, — позвал мальчика лорденыш. Тот был в разодранной одежде, сидел и бил камнем об камень, добиваясь непонятно чего. — Как мне пройти… на рынок. Да, на рынок. Туда? Благодарю, парень.       Он вложил в руку мальчишки один динар. Тот взмахом птицы сбежал прочь.        — Я вроде бы не страшный, — буркнул вслед лорденыш. Он оглянулся на группу немытых неухоженных бродяг, мало чем напоминающих ему людей. Они стояли там под навесом одного из многих старых и вонючих домов, злобные и страшные. Глаза горели ненавистью и жаждой.       Лорд-барон с запада ускорил шаг, стараясь пройти весь этот ужас как можно скорее. Все здесь пугало его.       Спустя несколько десятков минут странно страшного прохода через бедный конец города, Ульрик Сарбелл с облегчением выдохнул холодную струйку дыма. Южный рынок предстал перед ним.       Громадное живое существо, беспорядочно живущее своей жизнью. То тут, то там скрипели телеги и фургоны еды, напитков, шерсти, тканей, шелков, шуб, шкур, оружия и щитов. На лавках продавались пряности, по краям мощенной дороги находились красивые дома. Меж двух из них и вышел Ульрик на рынок. Дома эти были ни чем иным, как магазинами и тавернами, борделями и заведениями. Одна вывеска краше другой. Над ними реяли знамена королевства. Красные и золотые, пурпурные и багровые, серебряные и алые. Красота рынка, встречавшего путников позже главных ворот, была легендарной. Все имело свой порядок.       Ульрик должен был найти здесь одного человека. И теперь, видя этот распространившийся остров разных товаров, просьба братьев казалась невыполнимой.       Он должен был найти Берика Утелфлайма, человека хитрого, как сказали Асгерда и ее брат Олег, появившийся на следующий день после встречи с братьями. Он был воином, как и его сестра, однако побыл в Ровальте несколько больше времени. Он рассказал и об ужесточении закона местным лордом, рассказал и о патрулях, участившихся в городе, о приезде многих всадников с чудными знаменами. Олег рассказал и о Берике, человеке, предоставлявшем за деньги своих учеников.        — Слабоватые наемники выходят из его школы, — объявил Олег голосом грозным. Средняя светлая борода тряслась от слов. — Я бился с двумя его людьми. Убить их проще, чем найти, но раз вам нужен отряд, то идите к нему. Спросите про отличных путников и суньте несколько монет. Но не берите его учеников.        — А ты можешь найти нам людей?       Артур всегда старался узнать больше, чем требовалось.        — Дайте мне три дня, и будет вам отряд крепких бойцов.       Позже Артур сказал, что доверять лишь одному человеку опасно. Следует самим все проверить. Ульрик вызвался в прошлую ночь.       По словам Олега, большого дикаря севера, как думал о нем лорденыш, Берик в основном околачивался в борделях. «Сладкая утка» его любимое место.       Он остановился у трех галлантов и вландийской пехоты, смеявшихся над идиотами-шутами на площадке в окружении людей.        — Простите, господа, — коснулся он одного из них, — где находится «Сладкая утка»?        — Развратник, — кисло улыбнулся галлант в своей кольчуге. — Грязные делишки, грязного парнишки.        — Стручок еще не вырос, а уже по борделям шляется, — заговорил усатый в кожаной шапке и проваренной коже, — девки не любят зеленых юнцов.        — Где она находится, — повторил лорденыш. Эти защитники города выводили его из себя.        — Какой грозный, — к нему развернулись шестеро стражей покоя королевства, — будешь ли ты таким наглым, когда мы заберем твой красивый меч, попутно избив тебя за нападение на армию короля.       Прыщавый взял свой меч за рукоять, усатый поднял копье, худой оперся о щит, ерзая рукой за ним. Трое прикоснулись к древкам алебард.        — Я лишь спросил…        — А мы говорим тебе, — режущий слух говор худого прервал его, — пошел нахер отсюда, пока цел.       Ульрик хотел достать свой меч. Хотел наказать их за хамское поведение, за оскорбления в его сторону. Он ведь только спросил, почему же такое грубое обращение?        — Господа, — приятный голос прозвучал за их спинами.        — Позвольте увести от вас столь неопытного юношу, — человек лет тридцати с козлиной бородкой в ярком зеленом бархате подошел к ним. Позади него плелись неохотно два больших лысых человека с мелкими для них мечами на поясах.        — Милорд, — неуклюже поклонился галлант. Его рука не сошла с рукляти меча. — Заберите этого юнца, пока его кровь не окропила камень дороги.        — Конечно, — улыбался человек в бархате. Улыбка эта была чертовски коварна, как показалось лорденышу.       Лорденыш шел следом за странным лордом с козлиной бородкой. Парень заметил, что тот часто ее потрагивал.        — Благодарю вас, милорд, за помощь, — начал Ульрик. Постоянно оглядываясь на двух амбалов, он сильно вспотел, — однако у меня своя дорога.        — Разве? — несколько удивленно отвечал лорд, — Люди переплетены судьбою. Рано или поздно ты столкнешься с нужными тебе. Так ты столкнулся со мной, а я — с тобой. Судьба правит всем, но мы выбираем судьбу.       Непонятный набор слов, как показалось Ульрику. Его больше занимали два здоровенных человека, плетущихся тенью.        — Ты прибыл сюда вместе с двумя братьями, не так ли?        — Как… откуда?        — У всего есть уши, у всего глаза, — улыбался странный человек. — за золото, немой найдет свой язык, глухой — свои уши, а слепой — глаза. Вы и не пытались скрыть свое прибытие сюда, бароны Сарбеллы.       Не может быть, думал Ульрик. Как он узнал! Хотя, если подумать… Асгерда и Олег. Эти северяне разболтались. Стургийцы не надежны в скрытии тайн.        — Викар Сарбелл послал вас сюда, — уверено говорил человек. Он шел впереди. — Интересно, для чего.        — Это не так, — Ульрик совсем позабыл о хоть какой-то скрытности. Но с этим человеком… что-то не то. Он колдун. — мы сами приехали сюда.        — Какой бы ни была ваша цель визита, — продолжал человек, — барон де Доло знает, что вы здесь.        — Кто вы такой?        — Я Уэймар Ронкрад, — имя это заставило вспомнить. Ронкрады — первые знаменосцы семьи Доло, их правая рука, правящая на восточных землях, почти у самых границ королевства. — А ты, видимо, Ульрик Сарбелл.        — Верно, — Ульрик не стал скрывать правды.        — Ульрик, — улыбнулся ему Ронкрад, глаза его блеснули, — раз ты здесь вместе со своими братьями, то вы полностью отдаете отчет своим поступкам.        — Я не понимаю, о чем вы, сир.        — Незачем скрывать, — улыбка была то ли самовлюбленная, то ли насмешливая, — Барон Доло ждет вас на переговоры. Ваш отец, барон Сарбелл, прислал птицу. В письме говорилось о многих вещах. Честно говоря, содержание письма легко смахивало на предложение об измене.        — Измене? — попугаем повторил лорденыш.        — Со стороны короны это выглядело бы изменой. Но барон Доло, человек практичный, он готов вас выслушать. Однако странно, что вы приехали раньше охраны. Опасаетесь засады?        — Мы ничего не боимся, — гордо поднял голову Сарбелл.        — И все же, — улыбался Ронкрад, — оставили свой отряд позади. Они прибудут завтра, насколько догладывают разведчики. Умный ход, хоть и опрометчивый.       Ульрик понял, что в стране происходит что-то не ладное. Письмо. Измена. Лазутчики. Что происходит?        — Лорд Доло ждет вас завтра вечером. Вас и ваших братьев. А сейчас я вынужден оставить вас.                      — Откуда Ронкрад знает о нашем присутствии?       Маленькая комнатка с пожелтевшими от старости стенами была теплой. Кровать с соломой в матрасе слегка шуршала под весом двух человек, стулья скрипели. Окно было закрыто. Лишь факел давал свет в столь поздний час.       Комната каким-то чудом вместила в себя девять человек. Братья, Асгерда и Олег, двое стургийцев, найденных в кабаке на центральной площади, и двое наемников. Артур еще вчера завербовал их. Увешенные кожей кольчуги были сняты, оставляя лишь гамбезон с ремнями.       Вестар нахмурил лицо. Он чувствовал, как отросшие волосы щекотали уши, что больше раздражало его.       Кто мог сказать? Кто из них?        — Ронкрад — последний человек, кому бы я доверился, — объявил Артур, оглядывая всех сидящих, — отец часто говорил про жестокость этой семьи.        — Он приехал сюда не один, — заключил Олег. Он был таким же светловолосым, как и сестра. Здоровенный, в семь с половиной футов, он возвышался над всеми невозмутимой скалой. — Много конных прибыло в город до нашей встречи. Они все заселились в восточной части города, где находятся казармы и дома стражи. Там же главные ворота в замок.        — Ты знаешь, сколько их? — Артур прищурился. После рассказа младшего брата никому нельзя было доверять. Вчера он сам ходил в восточный район, видя всех солдат и рыцарей. Каркелоны, Ронкрады, коих он опасался, Красные угли, Бондебаны. Пять сотен рыцарей, три тысячи конных и еще больше пеших, коих нельзя было сосчитать. Однако, может быть Олег видел большее, нежели сам барон.        — Я видел около тридцати сотен всадников и двадцати сотен пеших. Они прибыли в город неделю назад. Остальные подтягивались постепенно.        — Что еще Ронкрад сказал тебе?       Вестар был крайне озабочен новостями. Он перекатывался с ноги на ногу, обдумывая все сказанное.        — Он сказал, что Сервин Доло ожидает нас завтра вечером. А еще он сказал, что завтра прибудет отряд нашего отца.        — Внуки Ульва в растерянности, — крупный воин с длинными, до ключиц, усами и чубом на голове громыхал сталью. Он все время натачивал свой топор с удобной рукоятью.        — Внуки Ульва думают, что тебе не дано, Святополк, — Асгерда яростно смотрела на своего соплеменника. Вестар крайне был удивлен появлению еще двух северян в Ровальте. Всем было известно, что после битвы при Пендраике стургийцы озлобились на вландийцев, вландийцы — на стургиан, а баттанцев и вовсе никто не любил и до битвы.        — Мое дело крушить, — заметил Святополк, — и все же, я понимаю, что несколько тысяч воинов не зря появились здесь.        Вестар Сарбелл хмуро оглядывал лица. Он прекрасно понимал, что отец на самом деле играет в страшную партию, партию, уносимую жизни тысяч людей. И все же, не очень ему хотелось оставаться в королевстве. Империя и перспектива славы, почестей и богатств манили его. В борделях явно сказали, что север выступил против юга. Прошла ожесточенная схватка двух армий, ничего так и не решившая. Нужно было как можно скорее добраться до Кальрадии, пока сами имперцы не решили свои проблемы.       И всё же, думал Вестар, что-то не ладное происходит во Вландии. Король молчит, а бароны вновь затеяли грязную игру. В прошлый раз это чуть не привело к гражданской войне. Если бы не убийство бывшего короля и всей его семьи…       — Вландийцы не будут воевать друг с другом, — упрямился Артур. Барон яростно отстаивал целостность государства. — Бароны хотят лишь больше привелегий. Они потребуют у короля золота, уделов, землю. Потребуют правосудия над убийцей Дарека Ротада. Возможно, лишат титула и изгонят на десять лет. Ни о каком противостоянии и речи быть не может.       — Возможно ты прав, — ответил Вестар крайне озадачено. — И возможен другой исход. Южные бароны не зря прозваны родоками. «Горячая кровь» — так переводится с древнего наречия.       — Не забывай и про другие переводы. Верные клятве, высокие честью. — почему старший брат, так яростно говорит? Вестар смотрел прямо в глаза брату, видя непоколебимую уверенность в произнесенных словах.        — Кальрадийцы, — говорила Асгерда, — наш общий враг. Стоит ехать на их родину, отправляя всех в холодный Нифельхельм. Или же к Чернобогу, кому как удобней. Воевать с гордыми вландийцами себе дороже.        — Кальрадийцы еще не раз нападут на нас, — громыхал Олег, — и на вас тоже. Нужно срезать голову змеи, покуда она занята своими проблемами.        — Громкие слова, — обратил свой взор Артур, — мы можем лишь слегка нагадить.        — И этого будет достаточно.        — Вы можете идти спать, — объявил Вестар, — мы с братьями подумаем еще и скажем все завтра утром.       Когда все ушли, братья долго сидели под светом факела на стене. Они обсуждали многое, и о многом еще стоило поговорить.       На улице выл сильный ветер, неся прохладу и нечто еще…       Всё решится завтра.