Огнем и мечом: Зов оружия

Ваналинд              Было светло. Солнце ещё не успело спрятаться в облаках, распространившихся до горизонта. Тёплый ветер омывал лица, утомлённые походом.       Стук копыт прерывал тишину.       Отряд спокойно двигался по широкой дороге, среди слегка заснеженных полей и одиноких каменных домов. Мимо колонны конных тащились две потрёпанные повозки крестьян, направляющихся в город. Ещё утром конники встретили караван, направляющийся туда же. Он был полон северных мехов и напитков. Хозяин-торговец сказал командиру отряда, что на севере теплый эль, а на юге прохладное вино. Ваналинд и без него знал это.       Он ехал посреди колонны, погружённый в свои мысли. Лёгкая щетина покрыла всё его лицо, а каштановые волосы до плеч щекотали кожу.        — Млорд сержант, — подъехал к нему средних лет воин в кожаных сапогах, — прошу меня простить, но люди, — он обернулся, — спрашивают: долго ли еще до города?       Ваналинд поднял свои уставшие карие глаза.        — Мы находимся в дне езды до Остикана, — его слегка хриплый голос раздавался медленно и спокойно, — до Ровальта же нам следует скакать четыре дня, если хотим загнать всех лошадей. В спокойном темпе мы доберёмся до места за шесть-семь дневных переходов.        — Мы уже скакали три дня, — продолжал воин, — боюсь, новеньким будет тяжело в пути.        — Не беспокойся за них. Авель не зря с нами.        — Тот мальчишка, подающий надежды?        — Верно ты заметил, — кончики его губ приподнялись, — он подаёт надежды. С него берут пример юнцы… Позови его ко мне.       Воин едва заметно кивнул, повернув своего коня.       Ваналинд слегка улыбнулся.        — Эх, чёрт, — вспоминал он, — когда-то и я был молодым. Молодым и сильным, а главное — верным. Авель… Сделаю из тебя настоящего воина, будь уверен.       Он всмотрелся вдаль, где расстилался перед ним горизонт. Он сливался с синевой гор на востоке так, что казалось, будто небо вытекало наружу дымом. Не было ни облака, ни тучи, лишь солнце, светившее на лица путников.        — Вы хотели меня видеть, млорд, — юнец с короткими пшеничными волосами поклонился в седле.        — Брось. Я не барон, чтобы мне кланялись. Слушай. Ты всё говорил мне, что хочешь знать, как сделаться хорошим солдатом.        — Да, млорд.        — Хороший солдат, — посмотрел он вдаль, — не тот, кто выполняет приказы без вопросов. Солдат — человек, способный пожертвовать жизнью ради своего дома и справедливости. Я слишком поздно это понял. И моя репутация теперь впереди меня.        — Сожалеете? — спросил молодой Авель. Он ждал разговора с сержантом, как ждал и до этого. Ему нравилось слушать прошедшего войну старика, видевшего в Авеле своего погибшего сына. Авель часто думал об этом, и, быть может, Ваналинд в действительности является его с братом отцом. Что старик, что их отец ушли на войну Трёх королей, что тот, что другой были солдатами. Мать никогда не говорила об отце во время войны, да и не помнили ни Авель, ни его младший братец своего отца.        — Каждый день. Не стоило выказывать жестокость на всё, но… По другому я тогда не мог.        — Многие говорят, — юнец показал рукой назад, однако Ваналинд и головы не повернул, — что вы жестокий.        — Жесток каждый по своему, запомни это, сынок. У каждого есть причина делать то, что он делает. Смотри… Какой олень показался из-за деревьев.       Юноша повернул голову в сторону леса. Статный олень с красивыми рогами беззаботно жевал чуть показавшуюся траву. Он ни на что не обращал внимания. А после показалась и олениха. Тонкая и ловкая, она могла с лёгкостью убежать даже от тигра.        — Вам нравится охота?        — Конечно, — их глаза встретились, — охота на оленя… Что может быть прекраснее! Да-а-а… Авель, скажи мне… Почему молодой лорд Вестар с братьями покинули родной дом и отца?        — Я думаю, может, они, ну… — он задумался. В действительности он знал их не так уж и хорошо. Братья постоянно были лучшими во всём. Хотя это свойственно всем баронам в королевстве. У них лучшая одежда, броня и мечи, а сами красивы и знатны. Они всегда на свету, на них всегда смотрят. Авель же постоянно находился в их тени. Как бы он ни старался, как бы ни тренировался, почести доставались лишь им.        — Что думаешь?        — Ну… может, как бы… Да кто поймёт этих баронов. У них на уме всякое.        — Если честно, — начал сержант, — нам должно быть плевать на причины их побега. Барон приказал вернуть их и всех, кто помешает этому, убить. Но, скажу тебе по секрету, — голос Ваналинда стих, превращаясь в шёпот, — мы отправились в Ровальт не по этому.        — Но разве…        — Слушай… внимательно. В стране происходят странные вещи. Крестьяне бунтуют, некоторые бароны ведут себя странно. Кто-то просто ворует у народа последнее, кто — просто сволочь, но вот есть особые лорды, чьи замыслы дальше их желаний… Надвигается война, Авель, и мы должны быть к ней готовы.       Авель задумался. Его взгляд упал на дорогу, ползущую под ногами. Теперь он был не тем простодушным мальчишкой, которому наплевать на игры высоких лордов. Он воин, он солдат на службе у барона Сарбелла и на службе короля. Он должен чтить свою клятву, данную несколько месяцев раньше в день зимнего солнцестояния.        — И мне нужна твоя храбрость, сынок. Мне нужна твоя верность в нашем деле. Не подведёшь меня?        — Млорд, — приложил Авель кулак к груди, — жизнью клянусь, что не подведу вас. Вы столькому меня научили, столько сделали, что…        — Хорошо, — остановил его жестом командир, — наш противник не империя, как семь лет назад, и не разбойники, вроде морских налётчиков с севера. Наш враг засел среди нас, — многозначно опустил брови, — возможно это даже кто-то из родных.        — Млорд, уверяю вас, мой брат не способен на предательство, нет!        — Это хорошо, что ты ему веришь. Но люди часто предают друг друга, если им это выгодно. Поверь, мешок золота, и любой заколит собственного отца.        — Я буду осторожен, млорд.        — Хорошо. Теперь бери двух новичков и скачите менять передовых. И следите, чтобы впереди на дороге всё было спокойно.        — Да, млорд.       Юноша вместе с двумя друзьями проскакали вперёд на сотню-другую шагов. Сменив старых передовых, они в тишине продолжали свой путь.       Впереди шумел маленький ручей. Проехав по мосту, Авель задумался. «Враг засел среди нас». Что же это значит? Игры лордов это возможно опасно. Никогда бы не подумал, что кто-то пойдет против короля.        — Что грустишь? — ткнул его в бок жилистый. Броня на нём почти свисала, и это выглядело нелепо.        — Да вот, думаю о том, о сём.        — Да ладно, когда ты в последний раз думал, ха!        — Ланхель, отвали. Ты почти никогда не думаешь, что говоришь.       Рябой парень, лет двадцати, хихикнул, продолжив свой путь впереди.       «Надеюсь всё будет хорошо.» — выдохнул пшеничноволосый.        — Как думаете, — веснушчатый парень перегородил дорогу своим конём, — долго нам ещё искать баронов.        — Дурья твоя башка! — воскликнул рябой, — мы едем по дороге, баран, тут мы никого не найдем! И уберись с дороги, слишком жирный.        — Ты задолбал меня уже, Авель скажи ему!        — Что сказать?        — Чтоб не обзывался, конечно, — выпуклые глаза веснушчатого смотрели прямо на Авеля, прося о помощи, — мы должны найти баронов, ведь так?        — Ну ты серьёзно тупой, Ингред, — Ланхель не переставал посмеиваться над своим дружком, — Сержант что сказал? Хм?! Он сказал, мы едем в Ровальт. Я не знаю, где это, но уверен, это большой город. Там и будем искать!        — Но разве бароны пойдут туда?        — Ингред, свинья морда, подумай ещё раз, хорошо?        — Ланхель прекращай его обзывать. Посмотри, он обиделся!        — Не моя проблема, если мне дали больше ума, чем ему.        — Ланхель!        — Хорошо, хорошо, я не буду больше…        — Вот и славно.       Втроём они двигались всё дальше и дальше, не встречая никого на своём пути.              Разговоры.               — Ай, — всхлипнул Ульрик, — больно же!        — Терпи, — Артур приложил тряпку, пропитанную вином, к лопнувшей щеке брата, — всего лишь царапина.        — Не всего лишь! Блин, он мне и зуб выбил!        — Не болит?        — Болит, конечно… ай, да хватит.       Ульрик сидел на скамейке у старого полукаменного амбара, где Артур и нашёл вино. Карасское вино было не самым лучшим на всём материке, но более сносного под рукой не было.       Отец всегда говорил, что во Вландии хороший виноград выращивают на юге. Но лишь в окрестностях Правена, столицы королевства, из винограда могут сделать отличное вино, не уступающее даже аскарскому сладкому. Ещё рассказывал про невероятный запах имперского вина, захваченного после Великой битвы народов. Возможно ещё не остывший вкус победы сделал имперское вино таким сладким, а быть может оно действительно так хорошо, как говорят.       Ульрик знал, что вокруг левого глаза образовался огромный, размером с кулак, синяк. Глаз слегка опух, но видеть можно было. Он ощупал бровь и левую, треснувшую щёку. Рана была неприятной на ощупь.        — Так, не трогай руками рану, — Артур положил тряпку на ступеньку амбара, отойдя на пару шагов назад, — видишь меня хорошо?        — Да, я вижу.        — Хорошо… Тогда поздравляю тебя с первым боевым ранением, брат!       Он хлопнул по плечу младшего брата и направился в сторону дома старейшины. Плащ слегка развивался вслед за ним, а средней длины волосы остались потрёпанными с прошлой ночи.        — Навряд ли это боевая рана, — буркнул себе под нос лордёныш.       Деревня находилась на равнине, окружённой лесными заснеженными холмами. Ульрик посмотрел на восток. Алый рассвет пугал и, одновременно с этим, завораживал его. Такой красивый, и такой кровавый, будто сами Боги пролили кровь в битве.       «Почему я не смог сразу убить его?» — он смотрел на свои дрожащие руки, измазанные в грязи. «Почему так получилось?». Его рука упала на колено, ноющее всё утро.       Он вспоминал прежние дни, когда все было прекрасно. Мать была рядом вместе с братом, что был лучше, чем теперь. Мама постоянно говорила им: «Никогда не бросайте людей в беде, — её нежный голос заставлял съёживаться от наслаждения, — Ведь рано или поздно и вам нужна будет помощь, и тогда на выручку придут многие». Вот бы сейчас мама была здесь, подумал лордёныш, что бы она сказала? Что бы ответил я?       Он опустил глаза, уставившись на свои грязные и уставшие руки. Он рассматривал их, думая обо всём.        — Как себя чувствуешь?       Ульрик поднял голову. Вестар стоял перед ним, прислонив руку к груди. Боль и обида не покидали юного Сарбелла всё это время. Образ матери стоял перед ним.        — Зачем явился?        — Узнать, всё ли нормально. — Он нахмуренно смотрел на левую часть лица своего брата, — приложили тебя знатно.        — Лучше иди к крестьянам, — буркнул лордёныш, — им ведь надо сказать пару другую смелых речей.        — Боги, ты всё ещё дуешься за то, что я тогда сказал насчёт…        — Не за это! — вскочил младший Сарбелл, — Ты намеренно дал ей страдать! Это низко!        — Может и низко, — медленно проговаривал слова парень, он смотрел прямо в глаза своему брату. Брату, которого поклялся защищать, — но она жива. И ты жив, хоть и злишься. Злись сколько влезет, я не стану извиняться за правильный поступок.        — Это ни черта не правильно! Её унизили, её изнасиловали! Ты бы не стал так бездушно смотреть на осквернение, если на её месте была… была Хельда. Это не правильно!        — Что тогда правильно, брат?! — Вестар повысил тон. Он почувствовал гнев, разраставшийся со скоростью бури. — Ты знаешь? Что было правильно? Не дать её изнасиловать, а затем умереть, или же дождаться подходящего момента и спасти всех?!       Лордёныш жалобно надулся.        — Что же ты молчишь, а?! Думаешь, я — безжалостный ублюдок, да? Возможно ты прав. И теперь даже не подходи ко мне за помощью, как всегда подходил. — Вестар развернулся и направился в центр деревни.        — Ну и не надо! — сказал лордёныш вслед. — Больно я нуждаюсь в твоей помощи!       Вестар шёл мимо напуганных крестьян, переживших вчерашний ужас. Лорд заметил, как мать оплакивала своего сына, разрубленного пополам, увидел двух простых работяг, несущих убитых баттанцев в одну кучу у выгребной ямы, бросил взгляд на бедную девушку, которую постигла злая участь. Вестар остановился, смотря на неё. Она сидела на табуретке, молчаливая как статуя. Её взгляд говорил о желании умереть. Рядом всё копошилась старуха, видимо её матушка, ища какие-то вещи из всего, что уцелело здесь.       «А она красива.» — подметил русоволосый парень с двуручником за спиной. Его грудь ещё болела от невероятно сильного удара дикого зверя. Его рука непроизвольно легла на место боли, сжавшись в кулак.        — Г-господин, — паренёк лет пятнадцати тихо подошёл к лорду, — господин.        — Я слушаю тебя. Кто ты?        — Господин, меня зовут Вино, сын мясника, — съёжился парнишка с большим носом. Его тело выглядело странно. Вытянутое, хоть он и ниже Вестара, шея тонкая, как у гуся, худые руки. Такой явно не сможет дать отпор в нужный час, — я хочу сказать вам спасибо, господин.       Его голос был тонким. Ещё в детстве он боялся окружающих. А когда пришли налётчики он сильно скривился и стал писклявить, показывая свою безобидность.        — Я всегда рад помочь, Вино. Это всё, что ты хотел?        — Н-нет, господин, — он дёргал руками по всему телу, будто искал что-то, — я прошу вас, ам-м… в-взять меня с собой, господин.        — Что? — удивился Вестар. Он был крайне убеждён в бесполезности парняги. К тому же, зачем ему лишний груз.        — Господин, — затараторил юнец, — я вам пригожусь. Честно, я могу нарубить дров. Могу разжечь огонь, следить за лошадьми.        — Правда?        — Ну-у, с лошадьми не очень, господин, но я хорош во многих делах.        — Вино, послушай, — цыкнул Вестар, — я понимаю, что ты хочешь отблагодарить меня за спасение. Но мне не нужен слуга.       Вестар развернулся, направившись к старейшине деревни. Лорд старался скрыть злость и обиду.        — Господин, п-подождите, — остановил его Вино, опередив его и встав на пути, — господин, я прошу вас взять меня с собой. Я правда пригожусь вам. Я вас прошу взять меня, господин.        — У меня нет времени и желания спорить с тобой, пошёл прочь, — оттолкнув в сторону так, чтобы юнец упал, Вестар продолжил свой путь к двухэтажному каменному дому.       Охнув, парень упал в грязную кучу снега. Жирные волосы упали на глаза, закрывая ему обзор, а руки в мгновение окунулись в грязь.        — Я потерял своего отца, господин, — говорил вслед парень, пытаясь встать, но нога скользнула в яму, прижав парня к земле, — и брата из-за разбойников. Меня здесь ничего не держит!       Вестар лишь скривил лицо, думая о назойливости паренька. Пройдя пару домов он остановился и посмотрел на вытянутый дом с навесом. Именно здесь лорд убил первых врагов. Вокруг всё было скверно. Разбитая посуда, перевёрнутые и сломанные повозки, кровавые пятна и лужи крови, мочи и дерьма. Снег начинал таять повсюду. И здесь была лишь грязь и пустошь. Суета обычных людей не придавала жизни поселению.       Боги, думал он про себя, и вот он, настоящий мир. Не такое я себе представлял, уехав подальше от дома.       Молодой Сарбелл чувствовал внутри страх. Страх смерти, прошедшей мимо него прошлой ночью. А что, если бы умер? Или руку бы оторвали? Что тогда?! Но, как подобает истинному лорду и рыцарю, коим хотел стать знатный юнец, нужно было держаться достойно.       Открыв дверь, скрипящую на старых петлях, молодой лорд вошёл в дом. Тут было тускло. Свет слегка пробирался через окна на покрытый соломой пол. Пустой стол стоял у стены, покрытой глиной. В месте, где упал налётчик, кровь впиталась в доски, окрасив их.       Сверху доносился шум. Вестар прошёл через проём в узкий коридор, где находилась лестница. Поднявшись, юный Вестар зашёл в одну из комнат, предоставленных спасителям деревни хозяином. Тут было тесновато для трёх человек. Маленькое окно, выходящее на дорогу, скрывающуюся в лесу чуть погодя, холодные серые стены были абсолютно голыми, а старая постель скрипела от каждого движения.       Баттанец сидел связанный по рукам и ногам. Его растрёпанные длинные волосы чёрной тенью ложились на плечи, спускаясь ещё ниже. Шкуры с него были сняты, и пленителям были явлены его шрамы, покрывающие всё его тело. Большой порез шёл от груди до пупка, многие малые были то тут, то там, будто мелкие рыбёшки окружили огромную.       Артур стоял, прислонившись к стене. Старейшина деревни находился подле него, потрёпанная туника с порватой тканью и меховая накидка защищала его тело от холода. Полулысый, он соединил руки у достоинства, говоря старшему Сарбеллу всё, что успели натворить эти разбойники.        — Они убили дюжину мирных людей ради забавы. Мне тяжело говорить, но они изнасиловали и убили многих дочерей нашей деревни, — слеза подступила к его морщинистой щеке, — раздвоили моего сына! А перед этим пропал мой брат в лесу.        — Его следует судить, — ответил Артур.        — Нет! — отрезал старый человек, — его следует убить. Убить также, как они убивали нас.        — Правосудие свершится над ним, старик, будь уверен.        — Вся деревня требует его смерти!        — Артур, — Вестар подошёл к пленнику почти вплотную, — он хоть что-то сказал?        — Ни слова с тех пор, как очнулся.       Вестар смотрел прямо в чёрные глаза неодетого баттанца. Взгляд дикого кабана отвечал ему.        — Он не привык, чтобы на него смотрели сверху вниз.        — К чему ты клонишь? — Артур прищурился, — Мы должны узнать, что баттанцы делали так далеко от границ.        — Ответ прост, брат. Грабёж, насилие и добыча — вот их мотивы, ничего более.        — С чего ты взял?        — По ним было видно, — Вестар вспомнил про застолье трёх ублюдков под навесом дома, — они бы не стали пировать, будь у них конкретная цель. Поэтому лучше просто повесить его или сжечь, он нам всё равно ничего не скажет.        — Я согласен с милордом, — затараторил старик, — Это будет правильно. Он заслуживает смерти, а потому мы должны убить его.       Вестар не отводил взгляда от пленника. Его волосы были черными, как ягоды весной. Эти волосы перенесли его в прошлое. Туда, где его ждала мама. Большое поле, усеянное пшеницей, малый ветерок, дующий в спину. Солнце стояло высоко, освещая весь мир вокруг. «Обещай мне.» — звучал её голос. «Обещай мне только одно, сынок.»        — Нет, — отрезал юный лорд.       Артур навострил внимание, ожидая слов своего брата. И тот не заставил себя ждать.        — Я отрублю ему голову.       Артур в смятении отодвинулся от стены, а старик почти радостно встретил эти слова.        — Милорд благочестив, — кланялся он низко, — да хранят вас наши Боги, милорд. Души умерших будут покойны.                     День прошел в попыхах. Крестьяне возились с мертвыми, хороня своих и сжигая чужих. Кто-то оплакивал погибших, а кто-то просто не обращал более на них своего внимания. Старейшина копошился дома, ища нужные вещи, а трое братьев сидели за столом, где еще ночью пировали мародеры и убийцы. Никто из них не проронил ни слова. Угрюмые и усталые, они потрагивали свои раны и ушибы, будто это несет какую-то пользу и исцеление.       Вестар вдруг вспомнил дни, когда он и его братья находились в Остикане, городе с каменными стенами, где рыцари, лорды, воители и солдаты жили, пили, участвовали в турнирах, восхваляя себя и свои подвиги делами и схватками. Как это было красиво. Дуэли солдат, общая битва, командная игра и схватка на мечах. Всё это тогда, прошлым и позапрошлым летом, было прекрасно.       Остикан — это великий город, хотя в других Вестар и не был. Этим городом правил барон Монорн. Знатный воитель и хитрейший человек на всем севере, Гекард Монорн, глава семейства, властвовал здесь уже больше двадцати лет, и никто не смел оспорить его право. Ни Жалинды, ни Гунрики, ни даже Мероки с их-то могуществом и богатством.        — А как ужасно весело было в Остикане, — вдруг начал он, по сути ни к кому не обращаясь. Тихие слова о былых временах убивали тишину, — все эти пиры, маскарады…        — Рыцарские турниры, — добавил Артур, улыбнувшись. Он всегда знал, о чём думал Вестар.        — Мне больше понравилось море, — проговорил младший из них. Ульрик любил запах моря, запах солёных камней и песка.        — А маскарады я знаю почему ему понравились, — ткнул в бок Ульрика старший из трёх, — там была Хельда, ха-ха!        — Не правда, — покраснел молодой барон, — это не так… Совсем не так.        — Да, да, — посмеивался старший барон, — рассказывай тут свои сказки. Я то знаю, как она на тебя смотрела тогда, хитрый пройдоха! Как ты сделал это?        — Что сделал? Я ничего не…        — Как ты умудрился влюбить в себя её?! — Артур подал тело вперед, увлекшись разговором. Даже Ульрик сдвинулся с места, — Хельда неприступна для всех женихов, холодна и умна! А с тобой всё наоборот! Уж не колдун ли ты?        — Мне показалось, леди Хельде не нравится общество обычных юных мужчин, — начал Ульрик. Он помнил о том дне, когда попытался сделать комплимент на два года старшей его самого Хельде. «Спасибо, молодой барон, — холодно ответила леди, — теперь я вынуждена оставить вас.» Ни одна дама не покидала его после первых же слов.        — Тебе не кажется, — согласился Вестар, — она не любит общаться из-за похоти молодых мужчин.        — И все же, — говорил Артур, — с тобой все наоборот. Она краснеет при виде тебя, и постоянно смотрит. Что ты сделал такого?        — Может мы закончим, — тараторил молодой барон. Хельда не нужна мне, думал он. Хельда дочь Гекарда, а он то не отдаст дочь замуж за сына человека, когда-то претендовавшего на Остикан и его земли.       Вестар хорошо знал историю королевства. И часто встречался лицом к лицу с Гекардом. "Еще один Сарбелл, - говорил тот, - уж размножаться вы научились. Быть может дать вам хлеба, вина, может девушку в постель, чтобы единственное, на что вы способны, свершилось."       Вестар помнил эти слова не хуже своего обещания матери.        — Ой, — расхохотался Артур, — кто-то тоже не равнодушен! Самое интересное произошло поздно вечером прошлым летом, когда я прогуливался с одной барышней по осеннему саду, вдоль берега, — Артур рассказывал с игривым напором, игнорируя все требования Вестара о прекращении рассказа, — и тут, под луной, я вижу, как наши голубки у моря стоят и…        — Всё, замолчи, — взвопил Вестар. Он сам не заметил как встал, нависая над братьями. — Наши с ней дела, это только наши дела, тебе лезть не стоит.        — Несмотря на наши с ним разногласия, брат, — обращался Ульрик к Артуру, — я согласен с ним. Дела дам и милордов, особенно интимные, это лишь их дела.        — Ладно, ладно, — развёл руки в стороны старший брат, — вы чёрта сведёте в могилу с вашими правилами приличия. Раз интимные дела есть запрет на разговоры о них, тогда я, возможно, обознался.        Наступило неловкое молчание. Слышны были лишь голоса и ветер за окном.       Юный барон Вестар окунулся в своё детство. Беззаботное и красивое, когда все люди были счастливы. Он бегал по лённому полю, размахивая руками во все стороны, пытаясь поймать бабочек с красными пятнами на крыльях. Мальчишкой любил лазать по деревьям в лесу, прячась от зоркого брата, вечно находившего его. Они оба были сорванцами, искавшими на свои головы приключения.       Их младший брат находился подле матери всё время. Их это забавило, и всё же стремились взять его с собой, чтобы и он тоже смог повеселиться с ними, как веселятся настоящие братья. Но Ульрику было всего шесть. И матушка была всегда рядом.       «Не смейте его раззадоривать, — почти улыбчиво говорила она, — вас двух сорванцов хватит на мою голову.»       «Мамочка, — отвечал Артур. Он тогда ходил с длинными волосами, как у девчонки, — нам скучно."       «Если вам скучно, — наклонялась самая прекрасная девушка на свете, — можете взять с собой Киру."       «Кира плохая, — кривлялся Вестар, показывая серьезную сестру на свой манер, — она всегда умничает и не хочет с нами общаться.»       «Тогда подойдите к дядюшке Хереварду, он вам много интересного расскажет.»       Братья всегда шатались то тут, то там, приобретая известность в городке. И в последствии оба получили прозвища «Нимбл». Проворный, ловкий, подвижный — всё это подразумевалось одним словом. Да вот только после возвращения отца всё в их жизни поменялось.        — Ульрик, — позвал Вестар. Он опустил взгляд на ноги, став похожим на своего брата.        Ульрик посмотрел на него без слов, точно не понимая, что сейчас услышит.       Молчание. Долгое молчание встретило его. Вестар сидел, смотря вперёд, думая о матери. «Обещай мне» — говорила она, — «Обещай».        — Прости меня, брат, — закрыв глаза произнёс Вестар.              Ульрик.       Солнце садилось очень быстро. Яркий закат освещал равнину, окруженную холмами, лесом и горами, так, что видно было абсолютно все.       Народ собрался у маленького возвышения, чуть поотдаль от деревни. Стоя в нетерпении, все ожидали казни разбойника.       Ульрик стоял впереди, видя связанного баттанца, ожидавшего у толстого пня. Он не боится, думал молодой лорд. Как же я бы хотел иметь такую храбрость, подобно храбрости этого дикаря.        — Жители деревни, — громко провозглашал Вестар, — я, от имени Дерзерта из клана Мерок, короля Вландии, лорда Свадии и Ирдвии, законного правителя всех этих земель, приговариваю разбойника и убийцу ни в чём не повинных людей к смерти через обезглавливание!        — Так ему и надо, — послышался голос из толпы.       Ульрик стоял среди обычных крестьян, понимая, его брат не может поступить по другому. Тот кто приговаривает к смерти, должен сам доставить к ней приговорённого. Таково правило рыцаря. Истинного рыцаря.       Артур, брат, похожий на героев из легенд, и худощавый парень, походивший на стручок, с усилием склонили дикаря к пню. Тот не сопротивлялся, но постоянно нашёптывал что-то. Ульрик подумал: — Даже лихие баттанцы просят помощи у Богов. Самые свирепые существа этого мира, и всё же взывают к своим создателям.       Ульрик наблюдал за процессией. Его брат достал из-за спины двуручник, протягивая его над шеей разбойника с длинными волосами.       Младший из всех всегда мечтал быть рыцарем. Но лишь сейчас он стал осознавать, какая тяжкая эта ноша. Сколько всего ты обязан делать: защищать невинных, быть честным как с самим собой, так и со всеми вокруг, лишь честь и доблесть должны вести его вперёд. Но вчерашний день показал, всё не то, чем кажется. Чтобы спасти большинство, приходится лишаться многого. Ульрик задумывался об этом весь день, но лишь сейчас, перед сценой казни, мысли сформировались окончательно и бесповоротно.       Мир всегда был не справедлив. Ко всем, ко всему. Даже если ты этого не видел, это так. Вокруг столько смертей, столько убийств и насилия, а кражам и разбоям нет числа. Как в таком бренном мире, полном жестокости и коварности, остаться тем наивным мальчишкой? Тем, кто видет лишь хорошее во всём?!       Вестар занёс свой меч высоко, и кончик металла блеснул на закате лимонным цветом.       Удар прошёл удачно в шейный позвонок. Баттанец умер быстро, но вот голова не отлетела сразу.        — Ужасное зрелище, — прошептал молодой лорд. Голова мертвеца держалась лишь на коже, медленно отрывающейся от остального тела.       Мерзко, подумал про себя молодой лорд. Не так я всё это представлял. Хотя, то верно были детские представления. Нет ничего красивого в сражении, и уж наверно тем более в войне. Ах, как же я был глуп, слушая лишь свою матушку. И все же, мне ее не хватает. Ее голоса, ее красивых черных волос, ее доброты. Какой же я дурак! А ведь если бы не братья, возможно сейчас не встречал бы этот день. Нужно подойти к братьям позже, надо многое сказать.              Через день трое путников отправились на северо-восток, куда указал им старейшина деревни. Туда, где и находился город Ровальт. Туда, где ждёт их либо слава, либо погибель.