Нет никаких нас

Гэвин разглядывал разношерстную толпу народа, привалившись к импровизированной барной стойке. Музыка долбила по ушам, заставляя вздрагивать всем телом в такт басам. Кто-то притащил стробоскоп, и теперь скачущая и орущая масса тонула в цветных отблесках. Вопреки всему, Гэвину хотелось свалить отсюда подальше. Нет, он любил вечеринки, и оттянуться, как следует, тоже был не против, но не сейчас. Сейчас он изо всех сил старался не сломать себе челюсть, так сильно он сжимал зубы. Причина была простой и ясной. Причина сейчас орала и прыгала в толпе народа, веселясь вместе со всеми. Над взмокшими макушками мелькнул край знакомого капюшона. Гэвин подумал, что эту конноровскую толстовку нужно запретить как вид. Потому что, когда она была на Конноре, Гэвину совершенно противоестественно хотелось ее с него снять. Стащить зубами, руками, порвать, что угодно сделать, лишь бы только избавить Коннора от нее. Да и в принципе ото всей одежды. И говнюк это знал. Иначе не улыбался бы сейчас так провокационно из толпы. И не смотрел бы из-под опущенных ресниц как скромная девственница. Гэвин выдохнул сквозь зубы и сделал глоток из рядом стоящего стакана. Глотку обожгло алкоголем, но Гэвин даже не поморщился. Он тоже умел смотреть так, что кое-кто терял свою кучерявую голову как раз где-то между колен Гэвина. Время тянулось катастрофически медленно. Духота совершенно не помогала проветриванию мозгов. Хорошо бы было выйти на воздух, но это означало бы проигрыш в их импровизированной битве взглядов. Коннор всегда был хорошим стратегом. Гэвин ухмыльнулся, засматриваясь на каллиграфически точные и выверенные движения рук и пальцев, на будто бы случайные касания и обманчиво плавные движения тела. Коннора хотелось до дрожи в коленях, но Гэвин продолжал тянуть неизвестный напиток и подпирать барную стойку. Пару раз он даже отвлекся на липнущих к нему девчонок. Кажется, он даже с кем-то целовался. Недолго, правда. Девчонки, хихикая, смылись еще за алкоголем, а Гэвина припечатало к месту убийственным взглядом. И Гэвину бы успокоиться на этом, но что-то глубоко внутри проснулось и требовало продолжения веселья. Он шагнул от стойки в толпу, лавируя между потными и разгоряченными телами. Его цель была близка и очень неприступна. А еще демонстративно обижена. Настолько демонстративно, что вовсю целовалась с какой-то девицей. Свет над головой мигнул и внезапно погас, вместе с ним вырубилась и музыка, и зал потонул в недовольном вопле нескольких десятков глоток. Гэвин воспользовался моментом и чудом ухватил за руку Коннора. Дернул на себя и, игнорируя возмущенное сопение и попытки отбрыкаться, поцеловал. Нежно, требовательно и глубоко. Народ вокруг копошился в полной темноте, толкался локтями, возмущенно ворчал. Гэвину было все равно. Коннор плавился от его прикосновений. Сжимал зубы, чтобы не застонать, когда Гэвин принялся вылизывать его шею и покусывать ключицы через футболку. Вокруг все еще было темно и жарко, и Гэвин потянул поплывшего Коннора через толпу, на выход, к стеклянным дверям, ведущим в сад. Ночной воздух немного отрезвил и заставил жадно глотать его снова и снова. До тех пор, пока Коннор не вжал его в стену и не впился поцелуем в губы. — Тише, тише! Гэвин взял лицо Коннора в ладони, пытаясь хоть немного успокоить. Провел пальцем по скуле до уха и поправил выбившуюся прядь волос. — Ты первый начал. Коннор тяжело дышал и держал крепко за ремень джинсов, словно, если он разожмет руки, Гэвин исчезнет. Он нетерпеливо облизал губы и снова потянулся за поцелуем, но в последний момент передумал и несильно куснул Гэвина за ухо. — Трахни меня. Горячее дыхание коснулось кожи, заставляя вздрогнуть. Гэвин сжал Коннора в руках, ловя тихий стон в поцелуе. — Прямо здесь? — Да, прямо здесь. Или ты трусишь? Коннор отодвинулся и оценивающе глянул на Гэвина, вызывая где-то в глубине души тихое бешенство. — Никогда этим не страдал. И, пока Коннор не успел ничего вякнуть в ответ, взвалил его на плечо и унес в глубину сада.