Нет никаких нас

Гэвин думает, что это не кончится никогда. Что учеба будет длиться вечно, а он будет точно так же страдать над учебниками и иногда вытворять всякое непотребное на кампусе. Но вот он даже не успевает глазом моргнуть, как выпускные экзамены остаются позади, а вчерашние студенты прижимают к себе вымученные дипломы и с гиканьем подкидывают квадратные шапки в воздух. Гэвин тоже швыряет свою шапку в воздух и орет от радости ровно до тех пор, пока на него сзади не налетает Коннор. — Поздравляю! За общим гвалтом его голос не очень хорошо слышно, но Коннор и не старается быть громким. Гэвин успевает только сжать чужие руки в своих, как Коннора относит от него, а в следующее мгновение его уже подкидывают в воздух за то, что был “душой компании”. Коннор пытается возмутиться, но его слишком любят, чтобы воспринять его возмущение всерьез. Гэвин не выдерживает и смеется, глядя на выражение его лица. Потихоньку толпа начинает рассасываться, и Гэвин тоже валит в свою комнату. Очень хочется посидеть в тишине. Хотя б пять минут. Осознать, что все, не будет больше лекций, сессий и прочей учебной движухи, и уложить это в голове. Мантия путается в ногах, но вместо того, чтобы материться, Гэвин ржет. Потому что она очень нелепая и идиотская, но он совершенно не испытывает дискомфорта. Вот Коннору мантия идет. Ему вообще все идет, это же Коннор. Гэвин вваливается в свою комнату и падает на кровать. По-хорошему нужно стащить с себя эту дурацкую мантию, но ему лень. Когда Гэвину надоедает валяться, он сползает с кровати. Неторопливо идет к шкафу с вещами. Насколько он помнит, сегодня вечером намечается вечеринка. Обычно Гэвину не так важно, что на нем надето, лишь бы чистое и не особенно мятое, но сегодня почему-то хочется выглядеть хорошо. Пока он роется на полках, входная дверь хлопает. Гэвин не обращает на это совершенно никакого внимания. Как оказывается, совершенно зря. В следующее мгновение крепкие руки обхватытвают его за пояс и дергают назад. Гэвин от неожиданности хватается за полку и летит со всем ее содержимым на пол. Гэвин с удовольствием бы сейчас прописал невидимому шутнику по морде. И он собирается это сделать, но слышит сзади явно сдерживаемое хихиканье Коннора и расслабляется. — Ну ты и придурок! — Гэвин бубнит чисто для порядка. — А если бы я заехал тебе на рефлексах? — Ну, не заехал же, — Коннор покусывает Гэвина за ухо, пока говорит, отчего у самого Гэвина мурашки разбегаются по телу. Он прикрывает глаза и бездумно поглаживает обнимающие его руки. Коннор возится сзади, удобнее устраивая свою задницу, при этом он умудряется пихнуть Гэвина в ребра своими коленками, но зато ухо оставляет в покое. Гэвин не уверен, рад он этому или нет. Они так и сидят на полу в дурацких мантиях и в окружении разбросанных шмоток. Коннор утыкается носом ему в затылок и крепче прижимает к себе. Гэвин пару секунд молча наслаждается моментом, а потом устраивает свою голову у Коннора на груди. Сразу же чувствует, как Коннор легонько потирается щекой, а потом устраивает свой подбородок на макушке Гэвина. Гэвин чувствует умиротворение, в груди теплом разрастается что-то огромное и не до конца понятное ему самому. Коннор за спиной снова возится, меняет свое положение в пространстве, и вскоре Гэвин наблюдает перед своим носом порхающий в воздухе четвертак. Коннор всегда вертит его в пальцах, когда думает или нервничает. Гэвину совсем не нравится появление монетки сейчас, поэтому он делает то, что совершенно точно умеет делать в совершенстве. Он перехватывает четвертак и разворачивается к Коннору лицом. — Слышь, — Гэвин совершенно по-идиотски поигрывает бровями и заговорщицки подмигивает Коннору. — У меня под мантией кое-что есть. Могу показать, если хочешь. Гэвин наблюдает как выражение лица Коннора из растерянного становится заинтригованным, а в глазах разгораются маленькие искорки интереса. — Хочу. Гэвин больше ни секунды не медлит. Он тянет Коннора на себя и целует. А четвертак на всякий случай прячет в карман, подальше от ловких рук Коннора, которые уже забрались под мантию и исследуют тело Гэвина. Пусть так и остается. Всегда.