Нет никаких нас

Не то чтобы Гэвин очень любил дежурства. Нет, он их, конечно, не любил, но воспринимал как обыденность и рутину, от которой никуда не деться. Он старался не не зацикливаться на том, что, возможно, придется мотаться в самую глубокую задницу мира, и не портить себе настроение ещё сильнее. Тем более что каждое дежурство проходило по-своему и иногда бывало насыщено довольно феерическими событиями. Но чаще всего в последнее время сутки проходили более менее спокойно, и время в них тянулось донельзя долго. Как сейчас, например. Гэвин вздохнул и сделал пару отметок в отчёте. Перечитал последние несколько предложений и поморщился. Скука была смертная. Локоть подпирающей щёку руки так и норовил съехать в сторону и уронить голову Гэвина на стол. Чему, собственно, сам Гэвин упорно сопротивлялся. Подавив зевок, он потер лицо руками в попытке взбодриться и потянулся, разминая затекшую шею и руки. Можно было бы по-хорошему и пройтись куда-нибудь, чтобы окончательно стряхнуть с себя дремоту, но от одной мысли, что нужно тащить свою задницу куда-то дальше местного кафетерия, сводило зубы. Подумав несколько минут, так ли сильно он хочет кофе, Гэвин решил, что все таки хочет кофе запредельно сильно. Даже несмотря на то, что кофе в департаменте был откровенно хреновым. Кафетерий, к удивлению, не пустовал даже в такое непопулярное рабочее время. Голоса и тихий смех разбавляли тишину ночного дежурства. Гэвин как можно тише подошёл к дверному проёму и прислонился к косяку плечом. Картина, открывшаяся перед Гэвином, была очень близка к идиллической. Свет был приглушен, в углу мерно бормотал телевизор, гоняя по кругу вечерний выпуск новостей. За столиком увлеченно о чем-то трепались Коннор и Тина, кажется, не замечая ничего и никого вокруг себя. Гэвин пару секунд полюбовался на обтянутую брюками задницу Коннора и цокнул языком. Тина и Коннор синхронно повернули головы в его сторону и замолкли. — Ага. Вместо работы языками чешете, все ясно. Тина и Коннор одновременно закатили глаза, а Гэвин ухмыльнулся и нажал несколько кнопок на кофемашине. В сегодняшнее дежурство можно было спокойно играть в мини-гольф в опенспейсе, и никто бы слова не сказал. Гэвин подождал, пока кофемашина выдаст ему порцию кофе, и втиснулся между Коннором и Тиной, поставив стаканчик на столик. — О чем дискуссия? Гэвин оглядел присутствующих, а потом, заметив рядом с Коннором открытую коробку с пончиками, цапнул оттуда сразу два, делая вид, что не замечает грозно сведенных бровей и возмущенного сопения. — Ну ты и опоссум, Гэвин. Тина несильно толкнула Гэвина в плечо, на что тот просто пожал плечами и запихал один из двух пончиков в рот целиком. — Ты не понимаешь, Тина. Я, можно сказать, оказываю нашему любителю резать мертвых людей огромную услугу. Моему мозгу просто нужен сахар, а Коннору не нужна слипшаяся задница. Коннор рядом фыркнул, сделал глоток кофе и как бы невзначай уточнил: — Твоему чему? Прости, я не расслышал. Тина тихо захихикала в стаканчик с кофе, и теперь пришла очередь Гэвина закатывать глаза. — То есть про слипшуюся задницу комментариев не будет? Коннор неопределенно хмыкнул, поставил стаканчик на столик и развернулся в сторону Гэвина. — Тебя так беспокоит моя задница? Гэвину пришлось сделать над собой усилие и не ляпнуть что-нибудь откровенно пошлое, например, потому что рядом сидела Тина, которая и знать не знала, что вообще-то мистер идеальная задница трахается в свободное от работы время с таким опоссумом, как Гэвин. И живут они вместе, и нервы друг другу треплют тоже вместе. Поэтому Гэвину пришлось собрать свою волю в кулак и ответить максимально нейтрально: — Всей душой переживаю за твое здоровье, потому что если в аутопсию вернётся мисс Бельди, то мы все в скором времени окажемся у нее на столе. Страшная женщина. Поговаривают, что даже сам Фаулер ее побаивается. Тина и Коннор одновременно фыркнули, а Гэвин для убедительности ещё и покивал. Поймал взгляд Коннора и утонул в нем на пару мгновений, после чего с трудом собрал себя в кучу. — Так о чем вы тут трепались, пока не появился прекрасный я? Тина снова пихнула его в плечо, а потом положила подбородок на ладони и мечтательно вздохнула. — Мы говорили про первую любовь. Кто и как понял, что вот, это оно. То самое чувство и тот самый человек. — Серьезно? — Гэвин даже жевать перестал. — Да, вот я, например, поняла, что втрескалась в своего мужа, когда он мне принес на работу обед с сэндвичами, которые я просто ненавижу. А он был в полной уверенности что они мне нравятся, потому что я много раз их упоминала. — Боже, Тина, ничего тупее и прекраснее я в жизни не слышал. — Гэвин хмыкнул и засунул в рот оставшийся пончик. — Коннор, могу поспорить, твоя история наверняка не такая сногсшибательная, как у нее. Коннор тихо хмыкнул и уставился в свой стаканчик, затем перевел взгляд сначала на Гэвина, а потом на Тину. — Хм, ну как сказать. Я понял, что испытываю некие чувства к человеку, который в попытке в очередной раз привлечь мое внимание, пронесся мимо по раллийной трассе на огромной скорости, не справился с управлением и вылетел за ее пределы. Гэвин почувствовал, как у него натурально краснеют уши, пока Коннор как ни в чем не бывало продолжил рассказывать о том, что после аварии залез к этому долбоебу в окно больничной палаты и чуть не задушил подушкой. Самое главное сейчас было не влезть и не начать возмущаться, что все другие способы на тот момент Гэвин честно перепробовал. И что ему было делать, если Коннор вел себя как хренова снежная королева? Из воспоминаний его вывел голос Тины, которая настойчиво звала его по имени. — Гэвин, теперь твоя очередь. Как ты понял, что это тот самый человек перед тобой. Гэвин на секунду задумался, глотнул чуть остывший кофе и задумчиво посмотрел на Тину, потом на Коннора. Прислушался к себе, снова испытывая весь тот спектр чувств, что возникали при одной мысли о Конноре, хоть в годы студенчества, хоть сейчас. Поставил полупустой стаканчик на стол и, пожав плечами, сказал: — Да у меня член просто встал, и все.