Нет никаких нас

Кожа Коннора пахнет солью и йодом. И морем, и ещё много чем, Гэвин не может различить сейчас все оттенки его запаха. Одно он знает точно — ему это нравится. Его руки беспорядочно исследуют чужое тело то сжимая, то поглаживая, и эти нехитрые действия вызывают у Коннора стоны. Кажется, что между ними нет ни дюйма пустого пространства, настолько сильно Гэвин прижимается к Коннору, целует его, слизывает остатки морской соли с кожи, вдыхает запах солнца и тепла. Коннор под ним весь мокрый и растрепанный, на его щеках играет румянец, а в глазах плещется такой огонь, что у Гэвина дыхание перехватывает. Кажется, воздух вокруг настолько густой, что тяжело даже двигаться, но Гэвин не обращает на это никакого внимания. Он смотрит на то, как Коннор облизывает губы и улыбается, двигает бедрами, насаживаясь на его член, и тут же запрокидывает голову и прикусывает губу. Гэвин шумно втягивает воздух и наклоняется, целует закушенную губу, проводит языком по кромке зубов и толкается в Коннора сильнее. От глухого стона по загривку пробегают мурашки, и Гэвин готов наизнанку вывернуться, лишь бы Коннор не замолкал. Гэвин обхватывает его член и ласкает в такт своим движениям, пока Коннор под ним не кончает и мир перед глазами не сжимается до черной точки. Острое удовольствие прошивает с макушки до пяток, и, кажется, Гэвин на секунду умирает, но не до конца. Шевелиться совершенно не хочется, поэтому Гэвин просто лежит и слушает, как заполошно долбится в ребра сердце Коннора. Чувствует, как его руки, едва касаясь, проходятся по спине, вновь вызывая толпу мурашек. Гэвин ежится и чувствует, как Коннор нежно покусывает его за ухо, как раз там, где когда-то был прокол. И нет, это совсем не неприятно, но Гэвин ворчит. Он всегда ворчит, что Коннора очень веселит, видимо, потому что тот совсем не успокаивается. Гэвину приходится собрать остатки сил и посильнее прижать его к кровати. И занять его рот чем-нибудь поинтереснее собственного уха. Целоваться Коннор любит не меньше, чем терроризировать чужие уши. Если быть откровенным, Гэвин готов сколько угодно времени проводить с Коннором в любой из плоскостей, лишь бы они находились друг от друга максимально близко. Такое случается нечасто, у них совершенно разные графики, и совместить хоть несколько дней для отдыха тот еще квест. И, если честно, Гэвину пиздец как мало этого времени, которое они сумели найти, чтобы послать всех нахер и свалить на теплое побережье. Поэтому он не собирается терять ни секунды, пока они здесь.

***

Гэвин вздыхает и, тяжело моргая, разлепляет глаза. Сейчас грёбаный ноябрь, и ветер задувает так, что не спасает даже куртка, застегнутая до подбородка. Для полной картины счастья не хватает только ледяного дождя и отмороженной под ним жопы в придачу. Гэвин тащится к департаменту, еле передвигая ноги, но в последний момент ускоряется, потому что грёбаный дождь всё-таки решает пойти и несколько холодных капель падают Гэвину за шиворот. Настроение у него и без этой сраной воды с неба довольно паршивое. Пару недель назад они долго разговаривали с Конором по телефону, обсуждая не такое уж и далёкое будущее. Где-то очень глубоко в душе Гэвин очень надеялся, что Коннор наконец-то приедет в Детройт. Хотя бы на несколько дней, однако тот сообщил, что у него появилось классное место для стажировки и еще его приглашают в университет в Вашингтоне. Но он сильно сомневается в том, стоит ли туда ехать. В тот момент сердце Гэвина пропустило удар, но он вовремя прикусил язык и засунул свои желания в задницу и посоветовал Коннору не тупить. Потому что Детройт (и Гэвин вместе с ним) никуда не денется, а такой шанс может больше не представиться. Коннор тогда ещё посмеялся и сказал, что не ожидал такого откровенного альтруизма, на что Гэвин послал его на хрен и скинул звонок. Потом, конечно же, перезвонил, ведь разговор-то они так и не закончили. Гэвин сам не заметил тогда, как наступило утро. Коннор не звонит уже несколько дней, и Гэвин подозревает, что тот просто сильно занят. Настроение от этого лучше не становится. Как назло, голову толпами посещают откровенно дебильные мысли о том, что как только Коннор обоснуется в Вашингтоне, их отношениям придет конец. С чего вдруг это должно произойти, Гэвин и сам не знает, потому что он скорее бросит службу в полиции и свалит из Детройта, чем расстанется с Коннором. Между ними происходило много всякого, и тем не менее они все еще были вместе. Его безрадостные размышления прерывает Тина Чэнь, которая едва не сносит Гэвина со ступенек департамента. Её лицо сияет, как начищенная монетка, и это вызывает у Гэвина серьезные опасения, но увернуться от ее цепких рук он не успевает. Тина, на вид маленькая и хрупкая, хватает его за руку и с неумолимостью носорога тащит в опенспейс, впрочем, не забыв всунуть в его замёрзшие ладони стаканчик горячего местного кофе. — В тебя что, черти вселились? Гэвин прекрасно знает, что Тине плевать на его вялые попытки выкрутиться из ее рук, но для приличия бубнит эти слова себе под нос, попутно стараясь не расплескать кофе и сделать хотя бы маленький глоток, чтобы согреться. — У нас новый судмедэксперт! — Лицом Тины можно освещать улицы, Гэвин готов поставить на это десятку. — Ты даже себе не представляешь, какой он классный. — И даже представлять не хочу, — Гэвин морщится, отпивая из стаканчика. Тина фыркает, закатывает глаза и наконец отпускает его руку. В опенспейсе непривычно шумно, у стола Андерсона толпятся его коллеги, что-то обсуждая. Для брифинга явно рановато, да и проводится он в комнате для совещаний, а не тут. У Гэвина внезапно волосы на загривке встают дыбом и сердце начинает биться чаще, когда он подходит ближе. Среди гомона знакомых голосов он вычленяет тот, который хотел бы слышать всегда и… И, наверное, с ним что-то не так, потому что Коннор должен быть в Вашингтоне, а не мерещиться Гэвину в опенспейсе. — Доброе утро, офицер. И нет, блядь, это точно Коннор! Гэвин пару секунд смотрит в его улыбчивое лицо и разрывается между тем, чтобы поцеловать его прямо тут, в опенспейсе, заехать по морде или со вкусом обматерить. Он решает начать с последнего, но Коннор, говнюк, незаметно ему подмигивает, и вместо ругани Гэвин давится слюной и кофе.