Посредник

      На сегодняшний день у них были планы, и это было важной причиной, по которой Ди вместо привычного выполнения пары сделок — очевидно, он, предугадав планы, изначально ни о чем не договаривался — задержался лишь на час, после чего вернулся домой.       Не найдя взглядом вновь куда-то умотавшего по непонятно-каким-своим-делам Кевина — времени на долгие разговоры не было, но с парнем всегда было неплохо, по крайней мере, перекинуться парой фраз для поддержания общения — он поднялся на верх, стащил с себя все, принял душ, переоделся, и, посвежевший, пошел вниз.       На кухне привычно тарахтело местное радио, включенное, по всей видимости, уже после его прихода. «Эмма Митчелл, семнадцать лет, о пропаже заявили родственники» — на мгновение Ди замер и задержал дыхание, после чего, пребывая в полном спокойствии, спустился по лестнице вниз. Глэм, негромко напевая себе под нос и прикрыв глаза, готовил ужин.       Отец обернулся — Ди был уверен, что шел совершенно беззвучно — и едва полуоткрыв глаза, предельно мягко улыбнулся — до привычного нейтрально и нечитаемо, отчего понять его реальные эмоции казалось невозможным. — Доброго вечера, Ди, — спокойно поздоровался он, сосредоточившись на готовке, но вместе с этим выглядя, как если бы это не доставляло ему никаких проблем — и ловко орудуя пластмассовой кухонной лопаткой. Несмотря ни на что, он более чем органично вписывался в имеющуюся картину. — Мне бы хотелось, чтобы мы с Хэви поужинали вовремя, дабы, более ни на что не отвлекаясь, уделить все оставшееся время занятию. Надеюсь, вам не составит труда позже просто подогреть еду, верно? — несмотря на вопросительную интонацию, вопрос казался риторическим.       Ди, не смотря в сторону Глэма и отвернув голову, скривился. Он не был уверен в том, насколько целенаправленно отец напоминает ему об этом, но это, в любом случае, было довольно неприятно. — Да, пап. Все будет в порядке, — он коротко кивнул, увлеченно разглядывая прихожую.       Большую часть времени Вики забирала немного безвольного Хэви на всевозможные сборы и тусовки, а Глэм с Ди, оставшись вдвоем, расходились по разным углам дома, предпочитая не контактировать друг с другом без особой надобности. Теперь все изменилось. — И, Ди, — все так же доброжелательно добавил Глэм, перекладывая котлеты в тарелку. — Я очень надеюсь, что мне не надо говорить с тобой на этот счет каждый раз, постоянно повторяясь. Мне бы хотелось, чтобы ты был крайне осмотрителен и не давал Виктории причин для того, чтобы печалиться, — невозмутимо закончил он.       Кончики пальцев Ди похолодели. Он это проигнорировал. — Конечно, пап. Все будет о-кей, — ответил он, усмехаясь. — Рад слышать. Удачно повеселиться. Десять секунд, Ди.       Он сидел на кухонном стуле, бесшумно барабаня пальцами по столу и мысленно отсчитывая секунды. Глэм никогда не ошибался, и это действительно пугало.       Восемь, девять, десять… — Дарова, камрады! — гаркнула Вики, влетая в помещение. Она казалась несколько запыхавшейся, но радостной. — Чо как тут у вас! — Здравствуй, Виктория. — Глэм спокойно кивнул. — Хэви вернется через полчаса, и мы начнем. До тех пор я буду работать. — он почти бесшумно, с лишь легким звоном, поставил на место вымытую сковородку. — Удачного тебе вечера. — Бывай, Глэм! — Вики агрессивно махнула рукой в его сторону, едва не задев вешалку. И переключила внимание на сына — подошла к нему, с силой хлопнула по плечу — боль отдалась по всему телу — и приобняла до хруста. — Ну чо, Ди, ты готов затусить? — азартно спросила она, едва не срываясь на крик.       Ди закатил глаза. Не сказать, чтобы ему совсем не нравились сходки, куда таскалась мама, но она сама по себе была слишком шумной, что сильно преображало происходящее. Даже сейчас он уже осознавал, насколько не ценил тихие вечера, когда Вики утаскивала Хэви, а не его. Тогда в доме царила прямо-таки гробовая тишина, не присущая ему обычно.       «Не дай ему причин» — Да, мама, — устало ответил он ей. — Я готов затусить. Поедем? — Ловишь на лету, ковбой! — Вики широко улыбнулась и изобразила пальцами «викторию». — Давай быстрей, у нас мало времени!       То, куда она так торопится, осталось загадкой.       Ди внимательно перепроверил, что ничего нигде не торчит и не выпирает — технике безопасности при езде его научили еще до момента, как он закончил младшую школу — после чего натянул перчатки, надел шлем и показал Вики большой палец вверх.       Дождавшись, пока сядет мама, он залез сзади, осторожно прижался, твердо встал на подножки и хлопнул — все ок, можно ехать.       Не сказать, чтобы Вики перестала гонять как ебнутая, но ее мозгов, определенно, хватало для того, чтобы делать это без груза в виде ребенка на месте пассажира — ехали на приемлемой скорости, но молча — Ди морально готовился к тому, чтобы просрать весь день в попытках сдержать всю токсичность при себе.       То, что они приехали туда, куда надо, было более чем очевидно — слееры орали так громко, что ему захотелось заткнуть уши еще на улице. Нет, оффенс, конечно, но ему еще был дорог его слух, даже если в итоге он окончательно посадит его в слэме на очередном концерте.       Они разгрузились, оставили перчатки со шлемами на месте и зашли внутрь. Вики совершенно обычно и привычно затянулась в круговорот бесконечных знакомых, где абсолютно каждый что-то от нее хотел, а она была, ну, собой. Ди остался стоять в одиночестве, отчего-то ощутив себя некомфортно в компании кучи взрослых.       На мгновение захотелось закурить, но он отбросил это.       Музыка херачила так, что он порадовался, что так и не поел — выблевывать здесь, на месте, свои внутренности, не было в его планах.       Единственным желанием Ди было притереться к стене и ни с кем больше сегодня не говорить — если бы не отец, он бы вообще сюда не поехал, предпочитая «задержаться в школе» — у кого-то на хате — до ночи, но контактировать с людьми его никто не заставлял. Поэтому он поздоровался с парой смутно знакомых парней соответствующей наружности, устроился на окне и. — Что, в этот раз Виктория потащила с собой тебя? — ехидно осведомилась Анна, сделав затяжку и смотря на Ди сверху вниз.       Ди даже бровью не дернул — к наглой подружке матери давно пришлось привыкнуть. В голову лезли варианты того, как бы распотрошить ее на разговор про их знакомство, но он вовремя передумал — слишком много совпадений, чтобы сойти за нечто внезапное. — А че, так нравился Хэв? — уточнил он у нее в том же духе.       Анна ухмыльнулась. Вновь затяжка. — Рыжего, по крайней мере, подключив фантазию, можно было принять за девчонку, — ответила она и промедлила, ощупывая Ди взглядом: — тебя, впрочем, тоже, — добавила она. Усмешка стала шире. — Разве что подбородок угловат, но я могу это исправить.       Ди наклонился к Анне — отчего-то в его исполнении это не выглядело комично, хотя он был, по меньшей мере, на голову ниже, и нахождение на подоконнике мало решало проблему — и вкрадчиво заговорил: — Знаете, тетушка Анна, давеча я тусовался со своими бро — ну, знаете, вся эта подростковая херь, распробовать бухла, курить, пока мамка не видит, может, принять или пообжиматься впервые в жизни — такие сейчас тусовки у старших классов. И один мой брательник, ссылаясь на своего хорошего друга, поведал мне, что радикальные феминистки, получив себе в руки красивых мальчиков, берут их… — он перешел совсем на шепот. — Фу-у! — прервала его Анна, скорчив гримасу отвращения. По ней малопонятно было, шутит она или нет. — Ну ты, блядь, загнул, чувак, ну нахуй! — К твоим услугам, леди, — «сучка» Ди проговорил уже одними губами, после чего улыбнулся тетушке Анне и поспешил свалить.       Оказавшись в эпицентре событий — колонка орала где-то здесь, и требовалось очень напрягаться, чтобы расслышать хоть кого-то — он скользнул дальше. Была, конечно, опция перетереться здесь, получить, может, пару дел, но опасно: все кругом — знакомые Вики, а маме знать не стоит.       Вылез прямиком к Вики с компанией, активно обсуждающей — трам-пам-пам! — гитарные рейвы. Ди едва сдержался от шумного гмыка — слишком все вовремя и как надо. По крайней мере, это точно не папино. — Да ну, Ви-Ви, разве ты никогда не пробовала вести их? — спросил у нее Джонни, один из тех патлатых-бородатых-очкастых, которых Ди запомнил разве что ебаным чудом. — Да как-то не довелось, — гмыкнула Вики, махнув свободной рукой — в занятой у нее обетовался стакан с — предположительно — пивом. — Мам, ты же крутишься в таких кругах, неужели ты никогда, даже по приколу, не пробовала играть на гитаре? — реалистично изобразил удивление Ди. — Ну-у, зна-а-е-ешь, — протянула Вики, образно поводив пальцем в воздухе. — Мне, конечно, нравилось играть на гитаре в детстве — типа, вау, мне всего девять, а я уже круче многих своих братьев, и, ваще, они ровняются на меня, совсем еще соплюшку… — она промедлила, кося взглядом. — Но-о потом появился Глэм, который парой аккордов заткнул меня за пояс, и-и, короче, я больше не играю. — Но папы здесь нет, — он усмехнулся. — не хочешь вновь попробовать? — Ну-у-у-у, — Вики замялась, явно придумывая, как бы получше отказать, но внезапно переменила мнение и ухмыльнулась. — А, к черту! Тащите эту блядскую гитару, чо мне, бояться ее!       Долитый вовремя вискарь явно действовал на нее благостно — Вики и без того не отличалась сдержанностью, но теперь велась даже на полную ерунду.       Гитару притащили в считанные секунды — когда остается вероятность, что человек сольется, они действовали предельно быстро. Классика классик — аккустическая Ямаха, без особых вывертов, но чистая и настроенная. Колонку, наконец, вырубили — Ди выдохнул спокойно.       Вики села на стойку, прочистила горло глотком пива, приняла из рук гитару и какое-то время приноравливалась к ней — к тому, как держать, как зажимать струны. В задумчивости выдала пару — совершенно чистых! — нот, отчего у Ди явственно дернулось веко. Послала в жопу и едва не вдарила по роже ногой тому, кто предложил медиатор — что ей настолько не понравилось в этом, впоследствии осталось загадкой даже для нее самой. — Да словно ж я помню, что играла на гитаре когда-то, — она почесала затылок и шумно вздохнула. — Ну чо, давай с айрон мэна начнем, я хоть попробую, а то че сопли тут развожу.       Ди медленно отсел в сторону, прикрыл глаза и вслушался.       Прозвучала первая нота.