(Не)хорошие

Джинни раскатывает карамельную конфету на языке и, не отрывая внимательного, мрачного взгляда от Кингсли, нетерпеливо постукивает пальцами по подлокотнику обитого бархатом стула. Это какая-то Мерлином забытая мелодия — что-то из детства, из жарких солнечных дней, растекавшихся медом под кожей, что-то с румяными щеками и звонким смехом. У мамы тогда еще не было напряженных морщин, и она напевала эту мелодию, что-то готовя на кухне. Джинни подглядывала за ней из-за угла и улыбалась. С тех пор прошло много лет. Джинни разучилась улыбаться. А мама после смерти одного из своих детей больше не пела. — Авроры засекли след Долохова неподалеку от Лютного, — Кингсли, второй год восседавший в кресле Министра Магии, притягивает ладонь к усталым глазам и жмурится. — Займись им. Мы не можем его арестовать, но можем департировать в Россию. — Долохова? — Джинни приподняла бровь. В горле, так и не сорвавшись с губ, заклокотал и стих смешок. — Он может исчезнуть. Ему бы не помешал отпуск. В Греции, к примеру, — улыбается ей Кингсли. Его шутка мало напоминает шутку. Джинни не может даже улыбнуться. Она опускает глаза на толстую папку с информацией о Долохове и поднимается. Разгрызает конфету. — Возвращайся живой, Джинни, — слышит она прежде, чем их с Кингсли разделяет дверь. Джинни Уизли — член тайного отряда аврората, собранного через год после окончания Второй Магической Войны. Они живут для того, чтобы охотиться на сбежавших Пожирателей Смерти и тихо их устранять. Взависимости от их статуса и совершенных преступлений существует несколько вариантов развития событий: арест и суд; исчезновение — проще говоря, депортация из страны; и убийство, которое подстраивается под несчастный случай. Последнее — самая редкая мера. Джинни не уверена, что она когда-нибудь применялась: о делах в отряде не говорят. Сама она никогда не убивала после битвы за Хогвартс. Тогда был ее первый и единственный раз — она направила оглушающее заклинание в Пожирателя Смерти, еще совсем молодого и такого же испуганного, как она. Он не успел отбиться, оступился и вылетел в разбитое окно третьего этажа, возле которого стоял. В тот момент Джинни подумала, что умерла сама. Его лицо до сих пор снится ей в кошмарах. (А потом она узнала о смерти брата и о том, что Гарри пожертвовал собой. Эта новая смерть была в несколько раз болезненнее. Кажется, Джинни до сих пор не научилась дышать заново).

***

Они пересекаются с Долоховым время от времени: раз в пару лет он наведывается в Магическую Британию и обнаруживает себя, будто играется с авроратом. Первые два раза Джинни была на задании как помощница Кингсли. В третий — как полноценный член отряда. Сегодня был четвертый. Она трансгрессировала к границе Косой Аллеи и Лютного переулка. Закутанная в черный — вечный саван, — с собранными в пучок огненными волосами — единственная яркая деталь, оставшаяся в ее образе, — озирающаяся по сторонам и куда-то спешащая, она больше походила на клиента торгашей в начале переулка, чем на аврора. Кончики пальцев наэлектризованы — Джинни в любой момент готова выхватить волшебную палочку и вступить в сражение. Она заныривает в грязную полутьму Лютного — территорию, куда не суются авроры по молчаливой договоренности, где прячутся мелкие сошки Пожирателей Смерти, где назревают мятежи и дурные настроения — Джинни окунается в это болото с головой и не чувствует себя чужой. Она напоминает самой себе ищейку с одной единственной целью. Идет, словно взявшая след собачонка, и только и ждёт мгновения, когда ее глаза зацепятся за знакомый образ. Антонин Долохов — единственный преступник, который всегда уходит от погони. Который всегда оставляет Джинни в дураках. (И которому она всегда позволяет это. Все же, веревка затягивается далеко не на ее шее — когда-нибудь эта игра закончится, и Джинни убьет его. Самого близкого слугу Волдеморта. Последнего из тех, с чьей жизнью тень террора Темного Лорда растворится в свете победы над ним. Джинни знает: умершие в битве за Хогвартс смогут упокоиться только с его погибелью. Но она почему-то оттягивает этот момент).

***

Их игра на вкус — сладкая (отравленная) вата, воздушная, колющая медленно немеющее небо; скользнувшая за шиворот тень — объяла позвоночник, расцеловала ребра и подобралась когтистыми лапами к сердцу; маленькая победа, следующая вслед за громогласными проигрышами. Джинни скользит по запутанным, тесным улочкам переулка и чувствует почти экстаз — сердце выпрыгивает из груди, когда кто-то резко хватает ее за плечо. Недолгая, шутливая схватка — переплетение рук и тел, вследствие которого она оказывается прижата к груди Антонина Долохова. На его висках серебрится седина. Глаза смеются. То, что украшает губы вместо улыбки, похоже на оскал. (Он, как и Джинни, тоже больше не улыбается). — Привет, красавица, — выдыхает он, и Джинни чувствует, что ее окутывают языки Адского пламени. То, что происходящее ей нравится, грех, но Джинни г-о-т-о-в-а раз за разом нарушать все нормы правила и морали. Ей хочется поцеловать Антонина Долохова, и это безумие. Безумие, которому она пока не поддается. Джинни ударяет ему лбом в челюсть и выпутывается из ослабшей хватки. Мелькают волшебные палочки, разноцветные вспышки заклинаний. Три красных и одна белая. Искры разбивающихся о защитные щиты молний скачут по грязной и мокрой земле переулка. Джинни уклоняется от последнего заклинания и замирает. Антонин тоже останавливается. Подмигивает ей — и исчезает. Их игра в догонялки начинается снова.

***

Антонин любезно оставляет Джинни подсказки, чтобы она знала, где его искать. Его портрет — мрачное лицо с пролегшими морщинами на лбу и вокруг глаз и рта рисуется в ее воображении. Джинни часто вспоминает его глаза — оттененные черными волосами, неряшливо спадающими на лоб, опасно, жгуче блестящие — зеленые кроны бесконечного леса, топь болота — они буквально кричат, что к их обладателю нельзя приближаться и на двадцать метров, но Джинни вопреки здравому смыслу и совести — заткнись-заткнись-заткнись — ж-а-ж-д-е-т слиться воедино с Антонином. Она мечтает жить под его кожей и дышать-дышать-дышать им. Но никогда не позволяет ему пользоваться ее желаниями. Он — первобытная страсть, темный разум, туманная пелена тяжелой болезни. Джинни словно сгорает от страшной лихорадки. Она ходит по острию ножа, постоянно режет ступни и хохочет. Подсказка была спрятана в книге. Обведенные цифры — координаты. Джинни ждёт его перед обрывом, глядя на беснующиеся под ногами волны. (Обнять бы Антонина, вцепиться намертво и повалиться на острые камни, хищно прячущиеся под белой пеной разбивающихся о них волн). Антонин не заставляет себя долго ждать. Слышится хлопок трансгрессии. Джинни чувствует его присутствие каждой клеточкой кожи. Его горячие пальцы гладят ее оголенные плечи. — Куда ты хочешь сослать меня на этот раз? — мурлычет Антонин на ухо. Джинни разворачивается к нему лицом. Ее проклятье. Ее благословение. Когда-нибудь она обязательно убьет его — и он это позволит. Когда-нибудь, но не сегодня. — В Грецию. Глаза Антонина смеются. Джинни кажется, что они смеются всегда, когда он смотрит на нее. Она встает на цыпочки и целует его. Этот поцелуй — блаженство. Когда-нибудь их догонялки кончатся. Когда-нибудь, но не сегодня. Сегодня Джинни Уизли целует Антонина Долохова. (И ей почти хорошо).