Краски нашего мира

Дойдя до дома, в котором я живу, Тэхен предложил подождать меня снаружи, но я быстро покачала головой, решительно таща парня за руку к подъезду. Не хочу, чтобы он стоял здесь один, не хочу одна подниматься в лифте, открывать квартиру… не хочу думать о том, не ушел ли он, как он там, и не случилось ли чего… намного лучше, когда в лифте двое человек, когда можно не отпускать его руку до самой двери квартиры, а когда дверь будет открыта, можно снова переплести пальцы. По моей просьбе положив книги на письменный стол, стоящий в моей комнате, Тэхен быстро осмотрелся вокруг, а когда заметил висящие на стене фотографии, подошел к ним, чтобы рассмотреть получше. — Никуда не уходи, я скоро, ладно? Вещи, которые больше подходят ночным прогулкам, найти было не сложно, сложно было оторваться от рассматривания Тэхена, который был поглощен изучением моих фотографий, через которые я пыталась показать людям красоту мира, в котором мы живем. Еще труднее было заставить себя уйти в другую комнату, оставляя парня совсем одного. Так не хотелось оставлять его даже на мгновение… я все боялась, что он может исчезнуть, что, вернувшись, я столкнусь с тем, что его не существует на самом деле, что все это, возможно, всего лишь сон… Если это и правда сон, я никогда не хочу просыпаться боле, хочу навсегда остаться в этом сне… с ним. Быстро переодевшись, я буквально понеслась в свою спальню, с облегчением вздыхая, когда взгляд наткнулся на мужской силуэт, все еще стоящий у одной из стен. Наверное, только сейчас я смогла разглядеть Тэхена, проследить взглядом каждую линию, формирующую контур его тела. Умом я хотела рассматривать его так долго, как могу, наслаждаться его красотой и влюбляться все больше и больше, но мое сердце… оно вынудило меня сократить расстояние между нами и обвить руками талию Тэ, прижимаясь щекой к его спине, и позволить векам опуститься, а легким вдохнуть поглубже и наполниться ароматом тепла и умиротворения. — Ты быстро. — голос парня резонировал в его грудной клетке, передаваясь волнующей дрожью с его тела на мое. Так волнующе приятно ощущать мурашек, вдруг очутившихся на коже, стоило низкому голосу задеть струны моей души. — Но я успел соскучиться. Сегодня со мною случилось что-то, что-то произошло со мной. Теперь я — совсем другой человек, мое тело мне не подвластно, мое сердце меня не слушает, а моя душа… она никогда не принадлежала мне, ни минуты моего существования. Она всегда была его. Я больше не могу контролировать ничего в себе, ни мысли, ни даже улыбку, что сама по себе расцветает на моих губах самым красивым в мире цветком счастья из-за слов, сказанных Тэхеном. Он правда соскучился по мне так скоро? Скучал ли он так же сильно, как и я? — Правда? — Правда. Огромных усилий мне стоило отпустить парня из своих объятий через несколько минут, а может, через час, или даже больше… никто из нас не засекал времени, но никому из нас это и не было нужным. Мы были счастливы эти несколько минут, а может, целый час, или даже больше, и этого было достаточно. Мне совсем не хотелось никуда идти, не хотелось покидать квартиру и делать что-то, кроме как быть с Тэхеном. Когда его руки обвили меня, когда щека моя коснулась груди, в которой билось такое родное мне сердце, все, чего я хотела, так это раствориться в нем. Каждая клеточка моего тела ощущала тепло и свет, исходящий от каждой клеточки его тела. Они странным образом сговорились и наладили контакт, чтобы тут же начать обмениваться энергиями. Так, я насыщалась Тэхеном. Так, он насыщался мной. Что-то очень странное происходило в те несколько минут, а может, целый час, или даже больше, но что-то, без сомнений, прекрасное и волшебное. Мне совсем не хотелось идти гулять. Я предпочла бы остаться дома, продолжить обнимать Тэхена, уснуть в его руках… щеки розовели, когда я думала о том, как мы засыпаем вместе, а затем просыпаемся… два совершенно незнакомых человека, люди, знакомые дольше, чем всего лишь одну жизнь. Но Ким Тэхен переплел наши пальцы и потащил меня прочь из квартиры, что-то бурча себе под нос о моих родителях и наших планах на этот вечер. Глупый… Никто не удивился бы, если, вернувшись домой, обнаружил бы в квартире не только дочь, но еще и ее парня. Это не вызвало бы негативных эмоций, шока, злости или чего-то еще такого, лишь вынудило бы взрослых улыбнуться и поздравить двух людей с тем, что они обрели друг друга. Наш мир устроен именно так и вряд ли когда-нибудь начнет работать по-другому. Но Тэхен не стал бы слушать мои доводы, даже если бы я начала их озвучивать. Он просто решил, что нам нужно покинуть квартиру, а я не стала спорить с ним и настаивать на своем, потому что мне было все равно, что делать. Главное, с ним. На улице давно потемнело, всюду горели фонари, освещая разноцветный мир, вдруг потемневший с заходом солнца, мягким желтым… освещая мир, что терял цвета, стоило взглядам двух влюбленных пересечься, белым… Мы просто шли. Шли куда-то, шли никуда. Не было важным, куда идти, пока пальцы путались в пальцах, а шаги были одной длины, в одну ногу. Не важно, куда, пока на губах улыбки, пока сердца сходят с ума от счастья, что они наконец-то рядом. Пока тело наполняет трепет, душа наполняется восторгом, а за спиной расправляются несуществующие крылья, совсем не важно, куда мы идем. Главное, что вместе. — Что ты хочешь поесть? — спросил Тэхен, когда рядом показался городок из небольших палаток с уличной едой. — Я не голодна. — слабо покачала головой я, от чего парень посмотрел на меня, намереваясь лишить возможности различать цвета. Темная бровь упрямо ползет вверх, скрываясь под челкой. — Я не спрашивал, голодна ли ты, я спросил, что именно ты будешь кушать. — Но… — Мне выбрать самому? — не давая мне сказать то, что мне хотелось сказать, поинтересовался Тэ. — Хм, ладно. Парень сворачивает с дороги, чтобы поближе подойти к одной из палаток, и тянет меня за собой, все еще крепко держа за руку. Я едва успеваю переставлять ноги, стараясь донести до Тэхена, что я совсем не хочу есть, но он перебивает меня снова, когда я пытаюсь сказать что-то. — Нет, я правда… — Добрый вечер, аджума, дайте нам, пожалуйста, три порции самых острых токпокки… — Ким Тэхен улыбается широко и очень ярко женщине, стоящей за прилавком небольшой палатки красного цвета, чтобы та принялась выполнять его просьбу, а я лишь вздыхаю обреченно и дуюсь на то, что Тэ меня совсем слушать не хочет. Вредный. — Я не ем острое. — тихо протестую я, крепче обнимая руку парня, чтобы его улыбка стала еще шире в этот самый момент. Тэхен даже не удосужился взглянуть на меня, вновь обращаясь в милой женщине в возрасте, которая владеет палаткой с едой, привлекшей внимание парня. — Пожалуйста, одну порцию очень острых и две не острых. — поправил Ким, прежде чем его взгляд зацепился за кое-что еще. — И еще, пожалуйста, рыбные пирожки. Как Вам кажется, сколько штук она съест? Брюнет продолжает делать вид, словно меня здесь нет, и разговаривать с владелицей палатки так, словно я их не слышу. И все это при том, что мои слова все еще не берутся во внимание. То есть, почему он не слышит, когда я говорю, что не хочу есть? Но услышал, что не люблю острое… Он издевается надо мной? Порции токпокки здесь совсем не маленькие, съесть одну будет очень даже непросто, а Тэ хочет взять еще и рыбные пирожки? Серьезно? Женщина с добрыми глазами и теплой улыбкой осматривает нас: улыбающегося Тэхена и дующуюся меня, тихо стоящую рядом с ним, и поддерживает разговор с парнем, осматривая меня внимательным опытным взглядом. — Не знаю, такая худенькая… — тянет она, задумавшись. — Может, штучки две? Две? Они правда хотят, чтобы я все это съела? Прежде чем я могу сказать что-то, Тэхен вдруг поворачивает голову в мою сторону и внимательно осматривает, от чего сердце замирает в груди ровно до того момента, как парень снова подает голос. — Две? — зачем-то переспрашивает он, точно обращаясь не ко мне, а затем добавляет к своему заказу — Тогда, давайте нам, пожалуйста, шесть штук. — Ты съешь четыре пирожка? — с сомнением глядя на него, интересуюсь я. Честно говоря, не верится мне, что он съест так много… Две порции токпокки и четыре пирожка? Я, конечно, еще многого о нем не знаю, но что-то подсказывает мне, что столько еды в него не поместится. — Нет, ты съешь. — беззаботно отвечает Тэхен, вынуждая снова набрать в легкие побольше воздуха, чтобы возразить. Но слова так и не покидают моих губ, потому что взгляд парня вновь находит мой, обесцвечивая все вокруг. Как с ним можно спорить, когда он смотрит вот так? — Я знаю, ты любишь их, не заметишь, как отправишь меня за добавкой. — добавляет он и улыбается уголками губ. — Не правда, я не съем четыре штуки! Это правда очень много еды, как я могу съесть столько всего, если не ела ничего с самого утра? — Ладно, ладно, я съем, хорошо? — очень натурально успокаивает меня Тэхен, измученно выдыхая и закатывая глаза, а затем снова осматривает прилавок. — Таааак, что еще? — парень очень сосредоточенно изучает каждое блюдо, предоставленное на выбор покупателя, а потом бросает на меня быстрый взгляд. — Хочешь кебаб? — Нет, не хочу. Он думает, что я — слон, что ли?! Зачем нам вообще столько еды? Ким Тэхен смотрит на меня, немного обиженную, какое-то время, прежде чем вздохнуть и согласно кивнуть самому себе. — Кебаб, пожалуйста, и две бутылки лимонада. — в конце концов говорит он и благодарно улыбается тетушке, что упаковывает для нас еду, доставая из внутреннего кармана куртки бумажник. Очень интересно мне посмотреть на то, как он собирается съесть все, что накупил. Заметив мой недовольный взгляд, направленный в сторону Тэхена, аджума за прилавком умиленно улыбается, обращаясь ко мне голосом, на котором отразилась улыбка, тронувшая ее губы. — Твой парень такой заботливый, вероятно, хочет, чтобы ты кушала побольше. Да он вредный просто очень. Не понимаю, почему мне достался кто-то такой, как он, в пару? Знаю его всего ничего, а уже думаю о том, что было бы совсем не плохо сбежать от него… конечно, я не думаю всерьез об этом, но все же… Тэхен ведь начнет слушать то, что я говорю, со временем, да? Парень недовольно хмурится, отвечая вместо меня. — Еще бы, она целый день ничего не ела. Он так качает головой, бросает на меня недовольные взгляды, а мне очень хочется возмутиться. Почему это он смотрит так осуждающе? Мы познакомились только пару часов назад, как он может уже сейчас вести себя со мной таким образом? Да что с ним не так, вообще? — Не правда, я кушала… — опуская взгляд, который не смог выдержать взгляда Тэ, проговорила я, опять надувшись. Черно белый мир совсем не так прекрасен, когда Тэхен смотрит на меня вот так. — Рассказывай кому-нибудь еще. — недовольно цокнув языком, парень закатил глаза, всем своим видом показывая, что совсем не верит мне. Возможно, я и правда не ела ничего, кроме тоста на завтрак, ну и что? Что здесь такого? Очень много в мире людей, которые вообще забывают поесть, он будет каждого из них вот так вот отчитывать и покупать им гору еды? Очень в этом сомневаюсь… Украдкой посмотрев на Тэ, я прикусила губу, думая о том, что, возможно, была слишком резка с ним в своих мыслях. Каждому будет понятно, что он просто заботится обо мне, но эта его забота… так странно ощущать ее. Еще никто не заботился обо мне вот так. Ни разу в моей жизни. Это и правда очень странно, вдруг оказаться в ситуации, когда о тебе так сильно переживают и берегут. Всего за несколько часов мой мир перевернулся, не только обесцветился. Насколько трудно мне будет привыкнуть к этому? Кажется, я уже привыкла, и даже больше… кажется, словно Тэхен всегда был в моей жизни. Бурчал вот так же, недовольно смотрел на меня и хмурил брови, окидывал осуждающими взглядами и делал все по-своему, игнорируя мои слова. Разве, он сейчас впервые заставляет меня дуться, продолжая подшучивать и спорить, но при этом лишь сильнее сжимает мою ладонь в своей, чтобы я чувствовала себя еще лучше, в безопасности. Чтобы я не переживала о том, что он может вдруг исчезнуть, или что-то может произойти. Я и правда уже привыкла к этому чувству, даже больше, чем просто привыкла. Оно пронизало меня насквозь и наполнило собой, пропитало и подарило ощущения, словно было со мной всегда. Тэхен всегда был рядом со мной, каждый день моего существования. Он всегда со мной рядом будет, каждую минуту моей, надеюсь, очень долгой жизни. Он будет так же бурчать на меня и игнорировать некоторые вещи, что я говорю. Он будет заставлять меня смущаться, обижаться и дуться. Будет делать какие-то вещи по-своему, как он считает нужным, даже если это будет противоречить моим словам или желаниям. Будет смотреть на меня осуждающе временами, скрывая за этими взглядами свое беспокойство, будет хмурить брови и закатывать глаза, но крепче сжимать мою руку в своей руке. Тэхен будет заботиться обо мне… я знаю. Не имеет значения то, что я могу быть чем-то недовольна, или, что Тэхен может быть раздражен или возмущен чем-то. Мы сможем справиться с этим, пусть на это потребуется лишняя минутка, час или несколько дней. Если даже на это уйдут годы, не важно, если мы все еще будем вместе, если он будет рядом со мной, будет вот так вот держать меня за руку и улыбаться. Обычно, когда люди слышат от тебя «я в порядке», «я не голоден», «мне совсем не холодно» и другие слова в том же духе, они больше не придают значения тому, что, возможно, ты немного слукавил, просто не желая их беспокоить. Мало кто, услышав «я не голоден», отправится покупать тебе еду, даже если знает, что ты соврал. Не знаю, как именно Тэ понял, что я голодна, но он заботился обо мне, даже если я говорила, что все в порядке, что нам совсем не нужно покупать еду, тем более в таком количестве. Стоя рядом с ним сейчас, все еще ощущая прикосновение его руки к моей, я чувствовала себя странно хорошо. Словно из мира исчезли все проблемы, словно ничего не имеет значения, а мне не нужно больше ни о чем переживать. Рядом со мной есть Тэхен. Он всегда будет рядом со мной, всегда поддержит и позаботится обо мне… как сейчас. Какое удивительное чувство посещает человека, когда кто-то о нем заботится... его нельзя передать словами, нельзя выразить как-то, какой бы способ сделать это вы ни выбрали. Этого не передаст мелодия или картина, танец или песня, книга или поэма, рассказ или письмо… ничего не сможет передать это чувство, эмоцию. Это можно лишь ощутить на себе, почувствовать сердцем. Других способов нет. — Трудно было бы жить, если бы мы не могли знать такие вещи о своей второй половинке.— задумавшись о чем-то, проговорила аджума, все еще умиленно улыбаясь нам. — Холодно ли ей, голодна ли, чувствует ли себя плохо… — она продолжила говорить, подготавливая нашу еду, а мы слушали. Я не могла не подметить морщинки, образовавшиеся в уголках ее добрых глаз и те, что расположились рядом с уголками губ… и те и другие направлялись вверх, а это заставляло меня слегка улыбнуться. Она улыбалась. Она так часто улыбалась в своей жизни, что даже морщинки на ее лице говорили об этом. Я так рада, что ее жизнь сложилась именно так и была полна радостных моментов, которые заставляли ее улыбаться так часто, так часто чувствовать себя счастливой. Без сомнений можно сказать, что есть в ее жизни человек особенный настолько же, насколько для меня особенный Тэхен. Буду ли я в своей жизни улыбаться из-за него так же много, как эта женщина улыбалась из-за своей половинки? Уверена, Тэ не даст мне грустить, даже если мне очень захочется. — Некоторые люди никогда не скажут о том, что у них что-то болит, или чего-то хочется, чтобы не нагружать своими проблемами окружающих. Так что очень разумно, что в мире есть как минимум один человек, который понимает нас без слов. Я не могла с ней не согласиться. Быть может, потому что сама только что думала о чем-то похожем, а может, по другой причине. Но она права. Даже если Тэхен продолжит игнорировать мои слова, зная, что я голодна, или, что случилось что-то, это не страшно. Потому что я тоже буду знать о том, что происходит с ним. Даже если он будет говорить, что в порядке, как бы старательно он ни убеждал меня в этом, я всегда буду знать, если что-то не так. Я буду рядом с ним и сделаю все, что смогу, чтобы ему стало лучше. Это так… прекрасно. То, что есть что-то, важнее слов. Что-то намного ценнее этого… Я не смогу обмануть Тэхена, даже если захочу, а он не сможет провести меня, как бы сильно он ни желал этого. Мы можем лишь делать вид, что ведемся на что-то, прямо как сейчас делает Тэ, убеждая меня в том, что еда, которую он покупает, совсем не для меня, для него. Разве есть что-то лучше, чем понимать любимого человека без слов? — Я тоже так думаю, тетушка. — прерывает мои мысли парень, улыбаясь. — Мне нравится, что больше не нужно говорить о том, что меня беспокоит. — Тэ крепче сжимает мою руку, заставляя взглянуть на него, и в этот же момент наши взгляды встречаются, от чего замирают сердца и время, а цвета угасают, теряя свою яркость. Так неописуемо прекрасно это мгновение, пусть оно и окрашенное в монохром. Так неописуемо прекрасен Тэхен, особенно прекрасен в мире, состоящему из двух лишь цветов. — Теперь у меня есть тот, кто всегда меня поймет, вне зависимости от того, буду ли я молчать о своих чувствах, или не буду переставать жаловаться на что-то. В дрожь… Теперь я каждый день буду молиться о том, чтобы мы прожили очень долгую жизнь, Тэхен. И тогда я буду твоей каждый день, а ты каждый день будешь моим, и нам не нужно будет говорить, чтобы что-то узнать друг о друге. Нам не нужно будет использовать слова, чтобы выразить всю безмерность нашей любви. Обещаю, я буду любить тебя снова и снова, каждый день сильнее предыдущего, в каждой следующей жизни еще отчаяннее и трепетнее, чем в той, что была до нее. Обещаю, я никогда не перестану любить тебя, даже если мы не встретимся снова после смерти, если не сможем встретиться там, за границей новой жизни. Я все равно буду любить тебя так сильно, что ты не сможешь не почувствовать эту любовь сквозь тысячи тысяч километров пространства, сквозь временной континуум, сквозь измерения, которые могут нас разделять. Ты будешь чувствовать, как сильно я люблю тебя, и как много ты для меня значишь, даже если мы не сможем найти друг друга. Так ты не будешь одиноким, никогда не будешь один. Я всегда буду с тобой, навсегда останусь твоей… И не важно в каком ты предстанешь обличии, каков будет твой нрав и характер, ничего не будет иметь для меня значения, как и сейчас не имеет. Я буду любить тебя, ни на что не смотря, больше, чем могут представить даже небеса, дольше, чем буду существовать. Даже после смерти наших бессмертных душ, я продолжу любить тебя. Обещаю. — Даже не надейся на это, я смогу найти тебя, как бы старательно ты от меня ни скрывалась. Не рассчитывай любить меня только на расстоянии, я обязательно тебя найду. Обещаю. — голос парня прозвучал в моей голове, ничуть не пугая, хоть и удивляя очень. Если я могу слышать то, о чем он подумал, не пошевелив губами… слышал ли он то, что я пообещала ему? Сердце сорвалось с места на нервный бег, а Тэхен на мой смущенный румянец отреагировал лишь слабой улыбкой. Негодяй… почему он так много смеется надо мной? — Слышишь? Я обещаю, что тебе не придется любить меня сквозь измерения и тысячи тысяч километров. Ничего не будет существовать между нами, даже если для этого придется разорвать временной континуум, придется уничтожить чертово пространство, что решило встать между нами. Не важно, я найду тебя за порогом этой жизни, или мы встретимся перед ним, я найду тебя, чего бы это ни стоило моей бессмертной душе. Это может занять какое-то время, но мы будем встречаться снова и снова, перерождаясь раз за разом, и каждый раз будем вновь обретать друг друга. Обещаю. И тогда я не буду одинок, я буду чувствовать твою любовь, крепче сжимать твою руку и прижимать твое тело ближе к моему. Мне не нужно знать, что ты существуешь где-то, этого не достаточно для меня. Я хочу чувствовать биение твоего сердца, ощущать, как расширяется грудная клетка, когда ты дышишь. Хочу снова и снова тонуть в твоих глазах, и даже этого кажется мало… Только так я не буду один, — когда могу тебя коснуться, когда могу слышать твой голос. Так что не думай, что сможешь быть одна хоть когда-нибудь. Я не дам тебе этого, даже если очень захочешь, не позволю любить меня, когда я далеко. Люби меня, когда я близко, это намного труднее, ведь я совсем не простой человек. И тогда, когда мы будем встречаться снова и снова, я буду любить тебя сильнее, чем любил вчера, а завтра полюблю еще сильнее, чем сегодня. И не важно, как много ты значила для меня в предыдущей жизни, в каждой новой ты для меня ценнее, слышишь? И даже после смерти наших бессмертных душ… даже тогда моя любовь не умрет. Обещаю. Монохромный мир прекрасен, как и тишина, наполняющая его, когда время застывает, давая двум влюбленным побыть наедине. И не важно, как долго они будут прятаться ото всех, никто кроме них никогда не узнает, сколько времени они провели в невесомости, как долго любовались глубиной любимых глаз. Монохромный мир прекрасен, потому что в нем есть Тэхен. Нет другой причины, почему этот мир так завораживает, почему заставляет сердце сжаться в груди от волнения, почему так манит к себе… этот мир не имел бы для меня никакого значения, если бы в нем не было его. Парня в расстегнутой куртке и с рюкзаком на плечах, парня с прямоугольной улыбкой… Его. Тэхена… Моего Тэхена. Но этот мир, он наполнен им до предела, состоит только из парня со странной улыбкой, пропитан насквозь его теплом и ароматом, исходящим от стройного мужского тела. Этот мир прекрасен, потому что в нем нет ничего лишнего… в нем есть только я и он. Я могу вечно держать руку Тэ, пока я здесь, могу тонуть в его изумительных глазах и умолять не оказывать мне помощь в спасении, могу слышать его голос в своей голове… Обещаю… Я верю. Не важно все остальное, я верю каждому слову, Тэхен, верю и желаю, чтобы все так и было. Чтобы мы встречались снова и снова и любили друг друга сильнее, чем прежде, чтобы ценили больше, чтобы были счастливы. Ты и я, в этом прекрасном монохромном мире, в мире, что лишен цветов. Ты будешь и дальше держать меня за руку, а я буду слышать твой голос в своей голове… Я не думала в тот момент о том, что такое невозможно. Несмотря на то, что мы только что говорили о связи между половинками одного целого, я не думала о том, что эта самая связь устанавливается какое-то время. Эта деталь просто ускользнула от меня, не дав возможности над нею поразмыслить… так глупо… Связь… Ей нужно время, чтобы образоваться, время, чтобы пустить корни в глубины души и сердца, время, чтобы окрепнуть и стать чем-то более личным и интимным, чем просто нитью или даже канатом, связывающим двух людей. Она проявляется именно вот так. Ты знаешь о том, что чувствует вторая часть тебя, тот, чьей второй частью ты являешься. Можешь многое узнать об этом человеке, не задавая вопросов, понимаешь все, что невозможно понять. Она проявляется чтением каких-то мыслей, разговорами без движений губ… Эта связь дает людям, предназначенным друг для друга, быть на самом деле чем-то очень похожим на одно целое, на что-то единое. Но для этого нужно время. Я много слышала о том, как это происходит у других. Проходят годы с первой встречи, хотя у кого-то это занимает лишь месяцы… долгие месяцы проб и попыток, очень долгое время. Это не случается просто так. Не происходит сразу. Именно поэтому я не подумала о ней, об этой магической и прекрасной связи, что навеки объединяет две души, а затем крепнет, стоит им найти друг друга. Я не подумала о ней, когда Тэхен отправился покупать еду, и даже сейчас, когда его голос прозвучал в моей голове, я… удивлена? Это не могло произойти так быстро. Тэхен не мог так быстро проникнуть в мою голову, а я не могла так быстро оказаться в его голове. То, что только что произошло… невозможно. — Вы самая милая пара, которая была здесь, а ко мне заходят многие. — протягивая нам пакет с едой, улыбается тетушка, еще больше смущая меня и радуя Тэхена. Ее слова вернули нас в реальность, заставляя разорвать зрительный контакт и оказаться в той части мира, что соткана из тысяч цветов и их множества оттенков. Немного странно снова оказаться здесь сразу после того, как побывал в другой части этой вселенной, той, что полна черно-белыми рисунками бытия. Я все не могу не думать о словах парня, о несказанных вслух обещаниях, которые не могли быть моей выдумкой или галлюцинацией. Они были правдой. От этого на душе было так волнительно сладко, что не возможно передать словами, как счастлива была моя душа. Окрыленность и быстрый стук сердца в моей груди, заставлял чувствовать себя немного… странно. Неловкость наполняла меня до краев, соревнуясь со смущением за первенство, щеки становились ярче, а ладошки стали влажными. Никогда я еще не переживала так сильно, как сейчас.  — Сколько лет вы уже вместе? — Мы? — переспрашивает Тэ, бросая взгляд на часы на своем запястье, которые скрывала моя ладонь, и возвращает взгляд к милой женщине, приготовившей нам еду. — Почти три часа. — заявляет он и сияет широкой улыбкой, не стесняясь демонстрируя всем, насколько он счастлив из-за такой ерунды. Это ведь такой пустяк, но Ким Тэхен и правда очень рад, что мы знакомы уже целых три часа. Я и сама безмерно этому рада, если честно, но в этой цифре нет ведь ничего, что позволило бы голосу парня звучать так воодушевленно. — Здорово, правда? — Мы встретились только сегодня. — едва слышно говорю я, все еще смущаясь от всего сразу, что на меня нахлынуло. Совсем не хочется вести бесед, просто стоять вот так, совсем рядом с Тэхеном и держать его руку обеими руками. Просто быть рядом с ним и чувствовать себя самой счастливой, пусть и самой смущенной тоже. Тетушка очень удивлена тем, что услышала, но от этого улыбается только шире, кажется, искренне радуясь за нас, людей, которые только сегодня обрели друг друга, но, глядя на которых, легко подумать, что они вместе уже долгое время. — Тогда, поздравляю с тем, что теперь вы есть друг у друга. — Спасибо. — я благодарно улыбаюсь, слегка кланяясь, и все еще чувствую тепло смущения, прилившее к щекам, а еще не могу перестать улыбаться. Не получается… Сегодня просто изумительный день, я чувствую себя превосходно! И с каждой минутой мне становится все лучше и лучше. — Надеюсь, нас ждет долгая и счастливая жизнь. — не унимается Тэхен, решивший, вероятно, похвастаться еще больше тем, что нашел своего соулмейта. — Я в этом уверенна. — поддерживает его добродушная аджума, и от ее слов парень светится счастьем. Ему так сильно нравятся мысли о нашей будущей совместной жизни? Это так смущает… Расплатившись и поблагодарив тетушку за все, мы присели на траве чуть выше пешеходной зоны набережной, по которой прогуливались, и принялись за еду. Мы ели и смеялись, я много смущалась из-за того, что все же мне пришлось съесть два с половиной пирожка и половину кебаба, если не считать чуть больше целой порции токпокки. Когда с едой было закончено, Тэхен предложил пройтись еще немного. Конечно же, мы пошли гулять. Разве можно вернуться домой, когда можно ходить по городу, держа его за руку? Разве можно его оставить хотя бы на минуточку? Однако, как выяснилось немного позже, Ким Тэхен не очень-то хотел прогуливаться. Его план заключался в том, чтобы купить мороженое. — Не хочу мороженое. — чувствуя, что оно в меня просто не поместится, покачала головой я, едва поспевая за широким шагом Тэ. Куда это он так спешит? — Пломбир? — игнорируя мои слова, уточняет он. — Не хочу, сказала же. — в который раз за эти несколько часов, что мы знакомы, я дую губы, а он в который раз не замечает этого. Что за парень? — Шоколадное? — Почему ты такой упрямый? Сказала же, не хочу! — Ванильное? Боже… не могу поверить… — Кто вообще в такой час ест мороженое? — продолжала бурчать я, стараясь объяснить Тэхену, что в начале двенадцатого ночи никто не ест мороженое, даже если его есть где купить. Да и кто будет продавать его в такое время на набережной? Сегодня даже не выходной, здесь почти что нет людей, откуда здесь возьмется продавец мороженого? К тому же, сейчас довольно холодно. Несмотря на теплую одежду, я чувствовала прохладу, навеваемую со стороны реки Хан. Есть мороженое сейчас — не самая лучшая затея. — Еще и в такую погоду. Тэхен меня не слушал, конечно же, приметив немного впереди местечко, где, вероятно, он сможет купить холодный десерт. — Клубничное. — игнорируя мои слова, говорит Тэ, останавливаясь у прилавка с холодильником, в котором находится множество сортов мороженого. — Что? — пару раз моргнув, переспросила я. — Дайте, пожалуйста, порцию клубничного и порцию мороженого с печеньем. — улыбнулся Тэ продавцу, который все еще не ушел домой, что по себе было фактом очень странным. Выглядело все так, словно он стоял тут и все это время ждал Ким Тэхена, который около полуночи решит отведать мороженого сразу после того, как наестся токпокки и рыбными пирожками, а все это закусит кебабом. Тэхен тянется за бумажником, а я одергиваю его за локоть, вынуждая посмотреть в мои обиженные глазки. — Эй, я тоже хочу с печеньем. Пломбир с шоколадным печеньем, раскрошенным на маленькие кусочки, выглядит очень аппетитно, на него невозможно не смотреть, его невозможно не хотеть… — Ты же сказала, не хочешь мороженое. — издевательски прищуривается Тэ, ухмыляясь, что подловил меня на обмане, а я дуюсь еще больше, недовольно топая ножкой и отпуская его руку. — Вот именно, не хочу! Ему жалко для меня мороженого с печеньками? И с этим человеком мне придется прожить всю жизнь? Я отвернулась от парня, который не прекращал веселиться, даже не пытаясь этого скрыть. — Так, с печеньем или клубничное? — Клубничное. — вновь разворачиваясь к нему лицом, бурчу я, а Тэ улыбается шире. — Вот так бы сразу. Нам дали очень красивые ведерочки, аккуратно наполненные мороженым. Я очень любила клубничное мороженое и, как оказалось, была готова есть его в любое время суток, в любую погоду. В этот раз оно было намного вкуснее, чем обычно. Быть может, его готовили по особенному рецепту, но я думаю, все дело в Тэхене, который был в этот раз рядом. Забрав свои ведерочки, мы спустились ближе к реке и отошли подальше от людей. Забравшись на бетонное ограждение, мы сели друг напротив друга и принялись за поедание мороженого. Тэхен прав, оно совсем не лишнее здесь… Мне даже не пришлось сильно напрягаться, чтобы украсть из ведерочка парня несколько ложек мороженого, а в ответ я не прятала свое, так что Тэ тоже отведал клубничное. Было здорово сидеть вот так друг напротив друга, непринужденно болтать и кушать вкусное мороженое. Совсем рядом плещутся волны глубокой реки, с другой стороны изредка проходят люди, греясь под холодными лучами ярких фонарей. Ветер, дующий со стороны воды, пробирает тело до дрожи, но душа наполнена теплом и светом, так что этому совсем не придаешь значения, ведь мир выцветает, а затем загорается ночными красками снова, когда контакт глаз разорван, а затем глаза встречаются вновь, и все вокруг обесцвечивается, а время замирает вместе с любящими сердцами до той самой поры, пока взгляд не отпустит взгляд… прекрасный вечер.  — И все же, это слишком много! Тебе не следовало покупать столько еды в такой час! Если продолжишь кормить меня такими порциями еды, я увеличусь в размерах до неузнаваемости! — Я узнал тебя, не зная, как ты выглядишь, думаешь, правда не узнаю, если поправишься на пару килограмм? — цокает языком парень, закатывая глаза, прежде чем продолжить. — Ни один нормальный парень не даст своей девушке голодать. — недовольный моими словами, проговорил Тэхен. — Тем более, если собирается прожить с нею всю жизнь, понимаешь? Я хочу от тебя детей, хочу жить долгой и интересной жизнью. Если ты будешь плохо питаться, скоро умрешь и я останусь один. Это совсем не весело, опять быть одиноким в мире, где у всех есть пара. Не было ничего такого в словах, произнесенных Ким Тэхеном пару секунд назад. Он не сказал ничего странного или того, что не было очевидным. Конечно, мы должны прожить всю жизнь вместе, прожить вместе столько, сколько нам отведено небом. У нас будут дети, если небеса благословят нас ими. А еще, жизнь с Тэхеном, похоже, не будет скучной, я в этом не сомневаюсь. Он не соврал даже, когда говорил о том, как грустно быть одиноким в мире, где у каждого есть вторая половинка. Это и правда печально, очень печально. Но эта печаль бывает такой разной… Она бывает полной надежд, если вы еще не встретились, и полна боли, если одного из вас больше нет рядом… с одной жить не так трудно, ведь есть вера в лучшее, в будущее. С другой же, веры нет. Есть только всепоглощающая грусть и ощущение «лишнего». Здесь не мое место. Мое место там, где ты… Однако слова Тэхена о том, что он хочет прожить со мной долгую жизнь, услышанные мною уже не в первый раз за этот день, меня все равно смутили, окрашивая щеки румянцем, а взгляд вынуждая опуститься на бетонный блок забора набережной. Ложка нервно мешает зачем-то мороженое, а голова старается думать о чем-то еще, кроме слов, сказанных моим суженным. — Не похоже, что ты нормальный. Как только слова сорвались с языка, я тут же прикусила губу, понимая, что сказала какую-то глупость. Несмотря на то, что я находила Тэхена парнем немного необычным, мне не стоило так грубо высказываться о его милой странности. Что, если он неправильно меня поймет? Конечно, я просто пошутила, стараясь перевести тему, но все же… эти слова ведь могли расстроить Кима, задеть его, а этого я не хотела от слова совсем. Взгляд парня вдруг стал таким серьезным, что в груди екнуло от переживаний, что так и случилось, как я боялась. Где эта магическая связь, когда она так нужна? Почему он сейчас не понял, что я сказала это не всерьез? — Черт, как ты поняла это так быстро? — недоумевает он, позволяя облегченно выдохнуть. Я не задела его, боже… он понял, что я шучу. Никогда не думала, что такая мелочь принесет мне столько счастья. Тэхен смешно хмурится, изображая расстройство по поводу того, что его раскрыли, а я не могу не улыбаться, наблюдая за ним, таким расслабленным и милым. Прямо сейчас я просто счастлива, что это он. Что именно он — часть меня, что это его часть — я. Я безмерно благодарна небесам, что мы принадлежим друг другу: я ему, а он мне. Я счастлива, что это он. Не кто-то другой. Не кто-то, кто мог бы даже быть лучше Тэхена… Мое сердце испытывало счастье и благодарность за то, что это именно он. Никто другой.  — Я планировал скрывать это как можно дольше, чтобы ты не попыталась сбежать. — немного расстроено вздыхает Тэ и смотрит на меня исподлобья, словно я этого не замечу. Такой смешной… — Как я могу от тебя сбежать, глупый? — звучит в моей голове самый абсурдный вопрос, что я слышала в жизни. — Даже если попытаешься, я не отпущу. — вслух говорит Тэхен. Он теперь всегда будет просто бродить по моим мыслям, не стесняясь? Кажется, ответ очевиден… Мне тоже стоит пробраться в его голову незамеченной? Как много всего интересного я смогу там найти? После долгого пребывания в мире, лишенном красок, Тэхен спрыгнул в блока и остановился напротив, снимая свою большую, все еще расстегнутую куртку, и попытался укрыть ею мои плечи. Мои протесты, конечно же, остались не взятыми во внимание, и в итоге, меня укутало тепло куртки Тэхена, пропитанной запахом его тела. — Меньше всего на свете мне бы хотелось, чтобы ты простудилась. — возвращаясь на свое место, вздыхает парень и снова тянется за ведерком, в котором все еще есть мороженое, как и в моем. Все же, в такую погоду трудно есть его быстро… Ложка немного подтаявшего десерта пропадает у меня во рту, а в голове рождается очень много вопросов, ответы на которые получить хотелось очень-очень сильно. Пластиковая ложка вновь возвращается в ведерко, взгляд мой становится, как никогда, задумчивым, и я прикусываю губу, решаясь все же спросить. Глаза поднимаются к лицу Тэ, который так же смотрит на меня, а затем слегка улыбается и тянется рукой к моим губам, чтобы коснуться большим пальцем их уголка, кажется, слегка испачканного молочным десертом со вкусом клубники. Сердце замерло, в который раз за вечер, а тело пробило дрожью, когда уголка губ медленно и очень осторожно коснулся палец Тэхена и замер на мгновение, оставшееся в нашей памяти черно-белым снимком. На лице парня отразилось так много всего, наверное то же, что отразилось и на моем лице, поэтому мы оба одновременно сглотнули и опустили глаза, а рука Тэхена оказалась возле его губ, позволяя языку снять остатки мороженого с пальца, что только что касался моих губ. Почему вдруг стало так душно? Разве здесь не было прохладно только что? Прошла целая минута, а может, немного больше. Я собралась с силами и, чтобы сделать несколько дел одновременно, а именно развеять неловкость между нами, что почти что стала материальной, и удовлетворить свое любопытство, набрала в легкие побольше кислорода. — А чего бы тебе хотелось больше всего? — не самый сложный вопрос, наверное, в нем нет ничего такого, но мне безумно важно было узнать о том, о чем Тэхен мечтает. Что бы ему хотелось сделать? Где бы он хотел побывать? Чему хотел бы научиться? Что мечтает увидеть, какие места посетить? Мне все-все хотелось знать о нем, и я подумала, что было бы неплохо начать узнавать его прямо сейчас. Ложка Тэ оказывается в моем ведерке, а затем пропадает у него во рту. Глаза немного удивленно смотрят на меня, когда я задаю свой вопрос, а после слышится и голос парня, удивленный ничуть не менее. — Мне? — переспрашивает он, слегка закашлявшись, то ли потому что на улице холодно, а он остался без куртки, то ли подавился мороженым… а может, его смутил мой вопрос? Не знаю, что из этого правда, но мне его кашель совсем не нравится. Но не об этом сейчас. Сейчас мне нужно кивнуть, ответив на вопрос Тэхена, и с интересом ждать того, каким будет его ответ. Парень облизывает губы, вероятно, проверяя, не испачкал ли их, затем слегка прикусывает нижнюю, склонив голову на бок, и смотрит на меня очень внимательно. Интересно, о чем он думает? — Правда хочешь знать? Что за глупый вопрос? Разумеется, я хочу. Это больше, чем просто желание, для меня очень важно узнать Тэхена, узнать, чем он живет, чего хочет от этой жизни, как я могу сделать его счастливее. Я так сильно хочу узнать его… — Конечно, я хочу узнать о тебе все-все! Парень продолжает смотреть на меня очень внимательно, молчит и смотрит, выглядя очень серьезным. О чем же ты таком мечтаешь, Ким Тэхен, если выглядишь вот так, когда думаешь об этом? — Мне ответить честно или так, чтобы это звучало романтично? — интересуется он, не собираясь уходить за порог монохромного мира, поэтому не отпускает мой взгляд, как бы сильно мне ни хотелось его отвести, чтобы не чувствовать себя так смущенно. Почему его слова заставляют меня смущаться вне зависимости от того, что именно он говорит? Почему мое сердце сходит с ума прямо сейчас? Романтично? Как его ответ может звучать романтично? Что именно он может ответить на вопрос о том, чего он хочет больше всего на свете, чтобы это звучало романтично? — Эм… — как же это все же смущает: сидеть напротив, скрестив перед собой ноги, прямо как сидят йоги, чтобы между нашими коленями всего десять сантиметров пространства, смотреть в глаза и думать о том, что он только что сказал, о том думать, о чем может думать он. — Пожалуйста, будь честен со мной. — очень серьезно, даже если мое сердце бешено колотится в груди, попросила я. Мне не нужно, чтобы он говорил романтичные вещи. Я хочу знать, о чем он мечтает на самом деле, что для него значит «больше всего на свете». — Как бы это ни звучало, ты всегда должен говорить мне правду, хорошо? Парень кивает, слабо улыбаясь моим словам, и опускает взгляд в ведерко с мороженым, без особого энтузиазма помешивая его пластиковой ложкой. — Если ты так хочешь. — он кивает еще раз, прежде чем вновь смотрит на меня, слегка прищуриваясь. — Тогда ты тоже не должна ничего скрывать от меня. Согласна? Как будто я смогу что-то скрыть от тебя… Разве не ты бродишь по моим мыслям, как у себя дома? Я тоже хочу оказаться в твоей голове, очень хочу… — Хорошо. Это я могу обещать. — пару раз кивнула я, вызывая на губах Тэ улыбку немного ярче предыдущей. Я все жду, когда он ответит на мой вопрос, но парень молчит, вынуждая меня прикусить губу и снова протянуть. — Так… чего ты хочешь больше всего на свете? — однако, прежде, чем он успевает что-то сказать, громче прежнего и очень быстро добавляю, округлив глаза и тыча в него пальчиком. — Отвечай честно! Боже, прозвучало так глупо… я правда выгляжу глупо прямо сейчас, уверена в этом. Почему я не могу быть как нормальные люди, почему должна сама себя демонстрировать в невыгодном свете? — Ты должен ответить честно. — когда-нибудь я перестану смущаться и опускать взгляд, мечтая исчезнуть из этого места или перемотать все назад и сделать по-другому. Когда-нибудь это непременно произойдет, я буду надеяться на это и верить, даже если это случится не сегодня. Взгляд Тэхена становится немного странным: мечтательным и слегка смущенным. Грудную клетку покидает шумный вздох, а губы немного поджимаются, тут же расправляясь и распахиваясь, когда Тэ начинает говорить. — Больше всего на свете я хочу… — парень запнулся вдруг, тихо, едва заметно сглатывая, и вдруг отводит взгляд от моего лица, чтобы взглянуть на бетонный блок, ставший для нас местом посиделок. — Больше всего я хочу поцеловать тебя. — наконец проговаривает он, а голос звучит тише обычного, глаза, поднятые наконец к моим глазам, искрятся чем-то мне пока не понятным, но от этого мое сердце еще больше сходит с ума. Тэхен молчит какое-то время, отставив ведерко с мороженым в сторону, а я и не заметила даже, как пальцы теперь мяли пальцы, пребывая где-то совсем не здесь. Мои мысли унеслись далеко, очень-очень далеко, туда, где никто их не сможет найти. Хотя это было странно очень, ведь в голове не было совсем ничего, я не могла ни о чем думать. Просто сидела, не шевелясь, и едва не забывала дышать, не позволяя себе сказать что-нибудь. Зачем что-нибудь говорить? Тэхен продолжал внимательно изучать меня взглядом, прежде чем немного нервно улыбнулся и облизнул пересохшие от волнения губы, тут же пришедшие в движение. — Можно мне исполнить свое самое заветное желание? Мое сердце провалилось куда-то очень глубоко под землю и быстро забилось там, разгоняя по телу излишнее тепло, окрашивающее мою кожу в яркие оттенки красного. Почему… почему его слова так сильно меня волнуют? Почему они заставляют меня чувствовать себя неловко, пусть даже счастливо? — Ты обещал говорить честно… — разве его слова не звучат романтично? Очень-очень романтично звучат, а значит, не этот ответ на вопрос был тем, что Тэхен отнес к «правде». Зачем он опять надо мной смеется? Разве мы не договорились, что он ответит честно? Однако чувства, что Ким Тэхен мне соврал, у меня не было. То ли он очень хороший лжец, то ли связь, что позволяет отличать правду от лжи, все еще не до конца пригодна для интерпретации. — Я не соврал… — его голос звучит все так же слегка приглушенно, но я никогда еще не слышала чего-то так же четко, как эти его слова. — Я очень хочу поцеловать тебя, — вздыхает парень, глядя на меня очень искренне, совсем не жалея ни мою взволнованную душу, ни тело, вдруг ставшее невероятно легким, ни сердце, давно сбившееся с пути, — и с каждой секундой мне все труднее справляться с этим. — Ты… — слова застревают где-то внутри, во рту становится так необъяснимо сухо, в горле першит, и с этим ощущением не помогает справиться даже глоток воздуха, он не доходит до легких и не позволяет им собою наполниться и расправиться, не дает насытиться кислородом. Ты правда хочешь именно этого? — не решаюсь сказать, даже думать об этом не решаюсь, потому что знаю, что даже мысли мои могут быть им услышаны. Вот и приходится просто смотреть, смотреть на него в ответ точно так же, как и он на меня смотрит, пока со стороны темной, такой насыщенного цвета черной воды дует холодный ветер, пробирающий тело до дрожи. А может, вовсе не ветер вызывает эту самую дрожь? Нервная улыбка красит губы, взгляд не может больше держать за руку его взгляд, поэтому глаза опускаются вниз, чтобы рассмотреть повнимательнее бетонный блок под нами, опору для железного заборчика набережной реки Хан. — Не говори ерунды, это очень смущает. — все, что я могу произнести, едва набравшись смелости сказать хоть что-то. — Меня это тоже смущает, но я ничего не могу с этим поделать. — повторяя за движением моих глаз, Тэхен тоже опускает свои и смотрит куда-то вниз, не говорит ничего какое-то время, кажущееся вечностью, пока я терзаю зубами нижнюю губу, стараясь привести себя в чувства. Он смущен так же, как и я? Судя по всему, это правда, его это тоже смущает. Не только слова, которые он сказал, само желание, что я попросила озвучить. Теперь чувствую себя еще более неловко из-за того, что вынудила Тэ говорить об этом. Мне не стоило спрашивать, не стоило… — Могу я…? — голос парня вновь разрывает тишину между нами, вынуждая с интересом посмотреть ему в глаза. Краски мира вокруг угасают снова, вновь стираются, выгорают, когда взгляды встречаются, и в этот момент мы одновременно сглатываем свои переживания, надеясь, что так станет легче. Станет ли? — Могу я поцеловать тебя? Я не знаю, что мне стоит сказать, как ответить на этот вопрос, я понятия не имею. Я даже не знаю, стоит ли мне вообще отвечать… быть может, просто продолжить молчать, прямо как сейчас? Мне безумно хочется, чтобы Тэхен поцеловал меня, поэтому ли мой взгляд несколько раз цеплялся за очертания его губ и не хотел отрываться, пока не становилось не по себе от того, что могу быть раскрытой? Когда Тэ сказал о поцелуе, я… я просто… не могу сформулировать даже, как передать словами то, как сильно волновалась моя душа, как волновалось мое тело. Мне очень хотелось, чтобы Тэхен поцеловал меня, хотелось ощутить прикосновение его губ к моим, хотелось почувствовать все, чем наполнюсь я в это мгновение, каждое чувство и эмоцию. Я хотела прочувствовать все, каждую деталь, хотела стать еще счастливее, даже если мечтать о таком эгоистично. Я не могла отказать, мне не хотелось отказывать, я не смогла бы сказать ему «нет» и не хотела говорить это некрасивое слово. Это было бы не честно, было бы глупо и крайне неразумно говорить это против своих собственных желаний, идти против себя… Но я не могла и ответить согласием. Не могла, и понять почему это со мной происходит я не могла тоже, продолжая с замершим сердцем смотреть на Тэхена, который терпеливо ожидал, когда я что-нибудь скажу. А я ничего не говорила. Время шло, а я все не могла подобрать слов и решиться на что-то, лишь распахнула губы и набрала в легкие побольше воздуха, но и это не помогло. А парень напротив все ждет от меня ответа, пусть и медленно и очень осторожно сокращает расстояние между нами. Он все смотрит мне в глаза, изредка переводя взгляд на немного дрожащие в волнении губы и возвращая к моему взгляду, не менее нервному, чем у него самого. Миллиметр за миллиметром, секунда за секундой, расстояние между нашими лицами укорачивается, и вот почти что исчезает полностью между губами. Я чувствую дыхание Тэ на своем лице, не могу не смотреть на его алые губы, как и он на мои покусанные из-за переживаний не смотреть на может, не могу перестать тереть собственные пальцы, чувствуя, как на ладошках проступает влага… не могу дышать, чувствуя Тэхена так близко, не могу сократить оставшееся между нами пространство и отодвинуться тоже не могу… что со мной не так? А Тэхену все так же нужен ответ? Вероятно, он знает, что я хочу этого так же сильно, как и он, поэтому не отстраняется, по этой причине желает сократить оставшееся миллиметры между распахнутыми устами. И вот он наклоняется ближе, а я резко поднимаю руки к его груди, не давая придвинуться ближе, и несколько раз моргаю, стараясь собрать по кусочкам слова, которыми смогла бы объяснить, почему не позволила поцеловать меня только что… — Я… — смущенно тяну я, боясь посмотреть парню в глаза. Он не говорит ничего, не отстраняется и не пытается придвинуться ближе, просто замер вот так, давая моей ладони ощущать сбитый ритм его сердца. Кажется, оно волнуется так же, как и мое, а может даже немного сильнее. Что же делать? Как объяснить ему все правильно? Именно сейчас мне бы очень хотелось, чтобы Тэ оказался в моей голове, чтобы узнал, о чем я думаю, чтобы понял все, что я хотела сказать, но не могла произнести вслух. Именно сейчас я надеялась на то, что Тэхен вновь изучит мои мысли и все поймет, но парень почему-то не пытался прочесть мои мысли и размышления, вынуждая и дальше подбирать слова. — Тэхен, я… — еще одна попытка заставляет меня найти его глаза своими и собраться с силами, чтобы все объяснить. Дело вовсе не в том, что мне не хотелось ощутить вкус его поцелуя, дело в том, что мне было страшно… — Я никогда не делала этого, так что… — сегодня — самый смущающий день в моей жизни. Я никогда не смущалась столько за всю свою жизнь, сколько за этот день. — Я не знаю как… и… Почему так неловко говорить об этом? Это ведь Тэхен, я могу рассказать ему абсолютно все, могу все ему доверить. Нет человека, что станет мне ближе, кто мог бы ближе стать… Мне не стоит бояться или чувствовать себя так неловко рядом с ним, но почему смущение никуда не уходит, становясь лишь более ощутимым где-то внутри меня? Просто я очень сильно его люблю… люблю до безумия, до беспамятства люблю. — Я тоже. — его странно теплое дыхание играет на моих губах, заставляя сердце трепетать. По телу проходятся мурашки от губ вниз по позвоночнику до кончиков пальцев, а затем обратно. Так приятно… — Можем мы подарить друг другу свой первый поцелуй? Наш первый поцелуй будет первым для нас обоих? Мысли об этом окрыляют и позволяют немного расслабиться, ведь совсем не переживаниями о том, что я не умею целоваться, теперь забита моя голова. Наш первый поцелуй станет первым для меня и для Тэхена, я буду первой и единственной, кто коснется его губ, моих губ сможет коснуться только он до конца этой жизни и следующей, а затем и до конца той, что будет следовать за ней… Звучит прекрасно… — Я могу подарить его только тебе… Ладони слабеют, но не решаются отпустить Тэхена, медленно и боязливо поднимаясь к его плечам, пока наши взгляды решаются отпустить друг друга, чтобы взглянуть на губы, замершие в миллиметрах друг от друга. Пальцы Тэхена немного прохладные, когда касаются моей щеки бережно, осторожно… веки сами по себе опустились еще до того, как его губы коснулись моих, создавая совершенно новый мир, еще более прекрасный, чем тот, что наполнен изобилием цветов, прекраснее того, что выглядит как старое фото. Поцелуй полный осторожности и незнания того, что будет дальше, поцелуй, наполненный заботой и тысячами обещаний, данных друг другу в тот самый момент, когда соприкоснулись уста, был самым прекрасным из всего, что когда-либо существовало в этом мире или в другом, во всех мирах существующих и вымышленных когда либо. Я буду беречь тебя… Я буду защищать тебя… Я позабочусь о тебе… Я всегда буду рядом с тобой… Ты будешь самым счастливым человеком на свете… Ты никогда не будешь грустить… Я не позволю тебе чувствовать себя одиноко… Я очень тебя люблю, и это никогда не изменится. В мире может измениться все, что угодно, но не это. Моя любовь к тебе вечна и нет ничего сильнее ее или прекраснее. Нет ничего прекраснее нашей любви… Поцелуй полный любви наполнил каждую клеточку моего тела, позволил двум частичкам одного целого наконец соединиться. Души соприкоснулись, сердца забились в унисон, а дрожь восторга и сладость непередаваемого счастья курсировали из одного тела в другое, наполняя оба до краев и позволяя переливаться за них, украшая все вокруг… Я люблю тебя, я очень тебя люблю. — звучат в унисон два голоса, и не до конца понятно, где именно они звучат. В его ли голове? В моей ли? Да и не важно это вовсе, ничего не имеет значения кроме губ, целующих губы, кроме рук, все не решающихся обнять любимое тело, кроме сердец, что навеки сошли с ума… Секрет монохромного мира, того, что существует лишь для двоих, очень прост и невероятно странен. Этот мир ничего не значит, его нет ни в одном документе, его существование не доказано научно. Его нельзя показать кому-то, рассказать о нем не получится, даже если попытаешься, ведь его невозможно описать словами. Как бы великие творческие люди ни старались выразить его через стихи или сценарии, книги, картины или музыку, через фотографии или кино, ни у кого еще не получилось, все было тщетно. Почему? Кто знает? Черно-белый мир значит слишком многое в отдельные моменты времени, каждый раз, когда встречаются взгляды двух родственных душ, этот мир наполняется непередаваемым смыслом, который невозможно понять другим людям. Только двое знают о нем, только двое ценят его и берегут в своих сердцах, что бьются друг для друга, лишь для одного человека в целой вселенной бьются… А секрет монохромного мира до невозможности прост и прекрасен. Он такой, какой он есть, лишь по одной причине. По причине, которая неизменна, сколько бы ни прошло времени, как сильно не изменилось бы настоящее, когда-то не воображаемое нами даже как будущее. Он все так же будет лишен цветов и делить все на черное и белое, хотя, нет, он все же немного с желтоватым оттенком, каким обычно выцветают пленки и старые фото. В нем не будет цветов, не будет изобилия оттенков. Я знаю, точно знаю это. Потому что наша любовь затмевает все, у всего стирает смысл. Все вокруг теряет значение, когда ты находишь своего человека, точно так же, как мир теряет цвета. Ведь нет больше ничего красивее и насыщеннее, чем любовь, что переполняет наши сердца. Они переполнены множеством цветов самых ярких и самых красивых, вот в чем секрет. Именно здесь спрятаны краски нашего мира.