История любви Тьмы и Света.

      Судьбу целого клана решали несколько дней. Многие спорили, что будет лучше все же казнить или отправить их за решетку. За все дни расследования узнали, что Цзинь Гуаншань и его внебрачный сын Цзинь Гуанъяо с множеством помощников провернули все за спиной у всех заклинателей. Они покушались на жизнь Усяня, на жизни пол сотни невинных людей, покушались на жизнь Цзысюаня и Цзысюня, собирались снова уничтожить кланы Цзян и Лань, как оказалось, в ходе расследования, готовилось ещё покушение на главу ордена Не. Множество лжи и отвратительная паутина заиграла для всех новыми красками. Кто бы знал, что эти люди способны на такое, ведь они всегда были на виду. Где что и когда пошло не так, так и не смогли выяснить, однако все факты их вины были на лицо. Споры продолжались ещё очень долго. К единому решению они так и не пришли, поэтому попросили привести главного виновника того, что произошло. Потому что если бы не Вэй Усянь и этот суд над ним, тогда бы они, возможно, никогда не узнали о злодеяниях клана Цзинь. — Добрый день, господин Вэй. — Первым слово взял Лань Сичень. — Как ваше здоровье? — Добрый день, глава Лань, всё хорошо, ваш брат очень учтив ко мне. — Лис кокетливо опустил ресницы, смущаясь такого внимания. Зато главу Лань сразу же настиг колючий злой взгляд младшего брата, отчего Сичень решил отступить, ему не хотелось пасть жертвой гнева Ванцзи, потому что если бы у него был выбор между гневом главы Цзян и своим братом, то он лучше бы нарвался на гнев главы Цзян. Цзян Ваньиня хотя бы успокоить можно было, а вот брата нет, его упрямство и мстительность не знают границ. — Ладно, раз всё в порядке, тогда начнём. Мы пригласили вас сюда для вынесения вердикта Цзинь Гуаншаню и Цзинь Гуанъяо. В связи с тем, что общее мнение разошлось между казнью и пожизненным заключением, у нас нет выбора, кроме как привлечь вас, господин Вэй. — Так же спокойно объяснил ситуацию Лань Хуань. — Дайте мне полчаса и я разрешу вашу дилемму. — Отозвался Вэй Усянь.       Он развернулся и вышел из павильона. Лань Ванцзи неотступной тенью отправился следом. Вэй крепко задумался, он не желал никому зла, но это стоило решить сейчас, пока это не переросло в вооруженный конфликт. Нефрит следил за лисёнком, но старался не приближаться к нему, не мешая размышлениям. За эти несколько дней лис обзавёлся ещё парой хвостов. Его сила возрастала скачками, что позволяло отследить вспышки тьмы вокруг, поэтому Лани легко очищали воздух от первородной тьмы, которая тащилась шлейфом за восьмью лисьими хвостами. Вэй перестал скрывать свою суть и люди его любили за его добрую улыбку, яркий смех и озорные искорки в глазах. Никто не бежал в страхе и не кричал, что на них нападает чёрный лис. Нет, все вокруг любили молодого кьюби, который старался помочь всем вокруг, порой даже не замечая истощения и ранений. Лань Ванцзи всегда следовал за ним неотступной тенью и это стало их собственной фишкой, все в округе знали, если мимо них прошёл высокий даочжан в белых одеждах, а вокруг него вился юноша в чёрном, то это великие из всех заклинателей. Обычные люди любили их и знали, что эти двое всегда помогут.       Мысли Вэй Усяня уже далеко уплыли в свободное русло обширной реки его подсознания. Это позволило ему погрузится в себя настолько, что он даже не заметил как зашёл в клумбу посаженных цветов, там он и сел, примяв несколько цветов. Здесь он чувствовал себя сокрытым от всего мира. Его половина остановилась рядом с клумбой и, убедившись что лиса не видно, отошёл и сел на скамейку. Усянь лёг и укрылся хвостами, у него быстро выстроился план, а сейчас ему был необходим дневной отдых. Он был всё ещё слаб, очень быстро выдыхался. Когда же время вышло, то своего брата нашёл Сичень и спросил где господин Вэй, ему ответили пристальным взглядом в сторону цветов. — Оу, господин Вэй уснул в той клумбе? — Легко догадался Хуань и получив утвердительный кивок брата, исчез, отправившись сказать остальным, что придётся подождать, потому что у Вэй Усяня сейчас дневной отдых. На эти слова многие стали возмущаться, но что глава Цзян просто усмехнулся. — Хех, идите! Чего встали? Раз такие умные, то идите и попробуйте разбудить его! У вас ничего не получится, а второй нефрит клана Лань точно не полезет в клумбу будить моего братца, а разбудить его хоть как-то удаётся только ему и то не на долго, так что каждое утро вижу, как мой брат пушистой шкуркой растягивается на плечах своего любимого и продолжает дрыхнуть. Даже не пытайтесь его разбудить в ближайшие несколько часов, ничего не выйдет. Он будет спать, даже если его кинут в озеро. Он просто проигнорит это и скорее утонет, чем проснётся. Нам остаётся только ждать. — Насмешливо высказался Ваньинь. — Ждать?! Мы и так уже торчим здесь почти вечность, у нас тоже есть дела! — Запричитал кто-то из глав и его недовольство подхватили другие. — Я сказал вам, вперёд, если вас Лань Ванцзи к нему вообще подпустит, то разбудите, если сможете. — Усмехнулся Цзян Чэн. Тогда все встали и отправились шумной толпой будить главную головную боль. — Вэй Усянь! Вставай! Мы желаем знать ответ! — Вдруг стали они кричать, приближаясь к двоим возлюбленным. Ванцзи уже достал своего любимого из кустов и теперь лис растёкся по коленям Ланя, но всё так же спал. Крики его не разбудили. Что только не перепробовали главы, но разбудить Вэй Усяня оказалось непосильной для них задачей. Они даже окатили их двоих холодной водой, Лань Чжань высушил их обоих, а Вэй так и продолжал спать, нежно прижимаясь к своей любви. Тогда это всё осточертело Ванцзи и он разбудил Усяня нежными поцелуями, отчего все, кроме осведомлённых, впали в шок. — Вэй Ин, просыпайся, пора дать ответ, ты пообещал. — Тихо шептал нефрит своему счастью. — Мгм. Лань Чжань, скажи им сам. Ни то, ни другое. Пусть те кто виноват придут ко мне. Или лучше к деве Вэнь, лишить их золотой сердцевины или запечатать, как хотят, но лишить их возможности совершенствоваться, а после отправить строить дома или жить в глуши, лишить титула и статуса, пусть живут как обычные крестьяне, это станет для них истинной пыткой, так они усвоят этот урок, в последующих жизнях после перерождения, если они всё вспомнят, то не посмеют поступить так снова, это будет слишком нелепо. Вот и всё. Хрр... — Он всё пробормотал, но понял его каждый, после он снова уснул в руках своего любимого и распушив хвосты, нежно объял себя и нефрита. Ланю пришлось поднять его на руки и понести в сторону комнат клана Лань, осознавая, что сегодня ночью скорее всего они не смогут уснуть. Лань Хуань это тоже понял и тут же попросил места в комнате главы Цзян, а Цзян Чэн не был против такого поворота. Он и сам додумался о возможном шуме в крыле, где будут находится эти двое. Поэтому он утащил шокированную толпу обратно в зал. Им ещё предстояло решить кто станет главой заклинателей.

***

      Темнота комнаты не была для них проблемой. После общей горячей ванны, где обнаружился девятый хвост, они на ощупь пробирались к широкой, застеленной шёлком, кровати. Ложе пусть и не было алым, но им было плевать, в конце-концов им дали добро и скоро, совсем скоро они станут супругами. Однако это всё не мешает им быть вдвоём и наслаждаться любовью друг друга. Нежные касания, тихие вздохи перемежаются со еле слышными стонами. Пушистые хвосты цветком распущенны за спиной, глаза сияют серебром даже в темноте комнаты. Обнажённая спина касается шёлка и вздрагивает от контраста. Длинные волосы разметались по подушке и лишь лунный свет освещает редкие тени, позволяя увидеть смешинки в глазах напротив. Им не нужны слова, им хватает взглядов и касаний. Нежность постепенно уплывает и ей на смену приходит неторопливая страсть. Они пьют дыхание друг друга, языки соприкасаются в жарком танго, а сердце учащает пульс, пуская по венам адреналин.       Под тонкими пальцами напрягаются литые мышцы, одежда осталась за ширмой рядом с бочкой, а лобная лента пала жертвой когтистых рук ещё по дороге к кровати. Алая лента в волосах смотрится рекой крови среди чёрных шелковистых берегов. Поалевшие губы ухмыляются дерзко и нежно, будто призывают к действию и он не сдерживается, в золотых омутах вспыхивает жадное пламя, которое облизывает тело под собой. Руки скользят вслед за взглядом. Коготки проходятся по широкой спине заклинателя, чьи волосы отрезали его от внешнего мира. Никто бы и не подумал, что тот кто должен быть по сути своей соблазнителем, сам был тем кого соблазняли. Вэй Усянь никогда и ни за что не признается, но до их отношений с Ланем он действительно ни разу не целовался, не говоря уже о постели и всём, что в ней творят возлюбленные. Сейчас как никогда он ощущал всю любовь и нежность своего "Снежного короля". Многие не понимали почему такой яркий человек как он выбрал столь холодного нефрита, однако кто бы знал насколько на самом деле он горяч и страстен, заботлив и нежен, добр и отзывчив, этого никому не узнать, Вэй Усянь не позволит никому прикоснутся к его любимому Ланю.       Стоны становятся громче, а нежность совсем тает в пламени страсти. Вздохи и стоны становятся ярче, глубже и громче. Ванцзи стекает вниз мокрой цепочкой поцелуев от самых губ, он нетерпелив и нежен, оставляет алые метки на бледной коже, достигает низа живота и прикусывает тазовую кость своего лиса, заставляя вскрикнуть от неожиданности, ловкие пальцы вплетаются в шёлковые волосы, а горячий рот проходится по всему члену, обжигая его дыханием, но не беря внутрь, заставляя заскулить и прошептать мольбу всем выгнувшимся телом. Только тогда губы смыкаются на головке, начиная нежно скользить вдоль, касаясь языком выступающих вен. Нежно, совсем неторопливо, доводя до иступления и скулежа, мольбы о большем, тонкие пальцы тянут за волосы, а музыкальные грубые пальцы, искупавшись в масле, осторожно оглаживают вход в податливое тело. Ещё пара движений и в расслабленное тело проникает один палец сразу на три фаланги, лис сжимается, а после впускает в себя второй палец, позволяя им хозяйничать внутри. Его голос становится громче, а в комнате всё жарче. Золотые глаза пожирают, затягивают вглубь, обещая все муки ада полные наслаждения и сладости с лёгкой горчинкой боли.       Когда в него спокойно входят уже три пальца, то Лань отдаляется, выпуская из рта затвердевшую плоть, а стон срывается на ультразвук. Ему слишком хорошо в руках Ванцзи, его нефрит знает всё о том как доставить лисёнку удовольствие. Пальцы с пошлым чавкающим звуком выходят из расслабленного тела, а их заменяет кое-что по больше. Член нефрита и правда большой, но это не беда, Вэй легко оказывается насажен на него полностью, со стороны казалось, будто его "ножны" специально были выкованы под "меч" Лань Чжаня. Кто знает, может так оно и было? Лёгкая боль и неудобство быстро сошли на нет. Нежные толчки постепенно перерастали в более яростные, пока от слов лиса нефриту не сорвало крышу, тогда он перестал щадить лисёнка. А всего-то стоило сказать, что его так сможет удовлетворить и рукоять Биченя, как Лань сорвался на бешенный ритм и любое увещевание и мольбы о пощаде не действовали, они наоборот лишь подстёгивали Лань Ванцзи не останавливаться и жёстко на грани боли и нежности вбиваться в Усяня, даря ему ни с чем не сравнимое удовольствие. Крики своей громкостью легко могли бы разбудить всех в павильоне, однако все адепты и старейшины были отосланы в город, а глава ютился в покоях главы Цзян, они обсуждали предстоящую свадьбу, поэтому им было некогда думать о беспределе совершающемся в покоях второго господина Ордена Гусу Лань. И этот беспредел закончился лишь с первыми солнечными лучами. Они совокуплялись до тех пор, пока оба не упали без сил. Долгие три часа и шесть раз подряд выпили из возлюбленных все соки. Только тогда они оба легли спать в уже очищенной постели в объятиях друг друга.

***

      Кто бы подумал, что этот день настанет так скоро. Они не виделись три месяца. Сейчас же его Шиди едет на коне рядом с паланкином, в котором едет он. Тонкие шёлковые алые ткани скрывали каркас и человека внутри. Молодой мужчина закусывал свои губы и мял подол своих одежд. Он беспокоился и нервничал. Его одежды были подобны женским, расшитый золотыми нитями с рисунком феникса. Длинные рукава скрывали изящные тонкие руки. А алая сетчатая ткань скрывала прекрасную причёску, закреплённую изящными шпильками для волос, мягкие ушки и милое лицо, которое было совсем чуть-чуть накрашено, лишь подчеркивая красоту лиса. Чёрные хвосты метались по сиденью, выдавая волнение. Цзян Чэн закатывал глаза, замечая метания своего брата, он только утром успокаивал это нечто, когда он от волнения начал психовать.       Они ехали не долго. Несколько дней назад он вообще пытался сбежать, потому что ему было страшно. Его страшило то, что после ему придётся следовать всем правилам, но это было не так страшно, в своём письме Лань Чжань уверял его, что позаботится о своём муже. Однако даже так Усяня бил мандраж. Он жутко боялся как его примут в столь праведном клане, но он всё равно был счастлив, что через несколько часов он станет мужем самого прекрасного мужчины во всей Поднебесной.       Паланкин остановился, а Цзян Чэн помог своему брату выбраться из его средства передвижения. Храм предков Ордена Гусу Лань был выполнен из белого мрамора, однако украшения из лент цвета рассвета и алых полупрозрачных тканей смотрелось невероятно роскошно, но не вычурно, как у Цзиней, а именно роскошно и утончённо. Брат проводил его до алтаря, где его уже ждал его любимый мужчина. Его белые одежды были теперь кровавого цвета, расшитые золотыми нитями, а лоб венчала такого же цвета алая лента с золотыми облаками. Он пропялился на своего мужа всю церемонию. Они поклонились Земле и Небу перед табличками предков и зажгли благовония. Затем они поклонились Главе Лань, Лань Цижэню и Главе Цзян, как предкам, потому что ближе них у них двоих никого не было. После они поклонились друг другу и слились в нежном поцелуе, стоило Ванцзи снять с него фату, после чего по щекам лиса побежали счастливые слёзы. Дальше всё мероприятие слилось в единое смазанное нечто, Вэй Ин уже не помнил как они добрались до Цзинши, не помнит свой первый раз с мужем, но утро было прекрасным, множество нежностей и поцелуев, и это было только начало их прекрасной жизни.