Идеальная незнакомка

Утром первого января нового 1927 года Меропа-Скарлетт стояла перед миссис Вул в своей лучшей (и как показал тщательный обыск вещей) единственной бесформенной хламиде. Балахон был тошнотворно коричневого цвета и, судя по размеру, прекрасно скрывал выдающийся ранее живот. Теперь, однако, прятать его не было никакой необходимости. Том, замотанный в свежую простыню, остался в комнате, которую предоставили Скарлетт для ночлега. Сейчас же, стоя перед хозяйкой приюта, девушке предстояло решить несколько первоочередных проблем. Именно так это определила для себя Скарлетт: сначала деньги, документы и крыша над головой, а уж потом — магия. — Доброе утро, миссис Вул. — И тебе доброе утро, как бишь тебя зовут… — Меропа. Спасибо что приютили. — Я пока не приютила тебя. Тем более, этот дом предназначен для сирот, а ты разрешилась благополучно. Миссис Вул, от природы высокая и сухопарая, говоря это выглядела и вовсе так, будто кочергу проглотила. — Да, я понимаю. Я лишь хотела, чтобы вы сделали запись для регистрационной книги и позволили мне остаться у вас на неделю или две, пока я не окрепну и подыщу какое-нибудь жильё. — Знаешь ли ты, о чём просишь? Я не о книге, нет. Я о том, что ты хочешь остаться. Как думаешь, во сколько мне обходится содержание каждого рта в этом богоугодном заведении? — Не знаю, мэм, но мой Том хорошо ест молоко, а я могу отработать своё пребывание здесь. Я не прошу оплаты, а лишь крышу над головой и какой-нибудь самой простой еды. И обещаю, что как только смогу, не стану вас стеснять. — Ну смотри… Перед Богом зачтётся каждое благое дело, поэтому я позволю тебе остаться на неделю до Крещения(1). Но за кров и еду ты должна будешь помогать другим девушкам по хозяйству. — Благодарю, миссис Вул, — сказала Скарлетт, опустив глаза. Потому что, если бы хозяйка приюта в них заглянула, увидела бы, какие нелицеприятные мысли о ней в них написаны. — С этим решили, — как ни в чём не бывало продолжила миссис Вул, раскрывая лежащую на столе чуть потрёпанную широкую книгу. — Ты, кажется, хотела записать своего сына. — Да, миссис Вул. Томас Джеральд Блэк. — Томас Джеральд Блэк, — повторила миссис Вул, водя пером по странице. — Родился 31 декабря 1926 года от … — женщина выжидающе посмотрела на Скарлетт. — От Меропы Скарлетт Роуз Блэк и Томаса Реддла. — Просто Томаса Реддла? У него есть второе имя? — удивилась миссис Вул, оторвавшись от книги. — Я не помню, мэм. Мы поженились год назад, — по наитию продолжила Скарлетт, — я тогда была так счастлива, что не смотрела в бумаги. А незадолго до рождения Тома-младшего он пропал. И с тех пор я его не видела. — Пропал, значит. Как в полицейском детективе. Ну тогда пусть будет Томас Джон(2) Реддл. — Пусть так, — согласилась Скарлетт, которой было всё равно, кем был отец её ребёнка. — Но фамилия у Тома должна быть моя, раз Томас исчез. — Как знаешь. Но по мне Блэк и правда звучит лучше. — Спасибо, миссис Вул, — в очередной раз повторила Скарлетт. Ей ужасно не нравилось, куда повернул этот разговор, но сначала нужно было решить одну из первоочередных проблем и записать сына так, чтобы неведомый Том Реддл не смог потом забрать его. А что могло быть лучше неточного имени? Никто и не докажет потом, что именно этот ребёнок — его. Миссис Вул со вздохом отложила перо, закончив писать. В книге появилась новая строчка, которая отразила не только рождение нового человечка, но и, так сказать, узаконила, появление Скарлетт в этом мире. Ведь это была первая запись с её новым именем. — Что ж, сегодня можешь отдыхать, а завтра с утра ступай к Мэри на кухню — будешь стряпать эту неделю. — Да, мэм, — ответила Скарлетт и наконец-то покинула кабинет.

* * *

У себя в комнате девушка в первую очередь подошла к ребёнку. Том спал, слегка посапывая. Удивительно спокойный ребёнок, подумалось Скарлетт. Уэйд всё время плакал, Элла Лорина и ребёнком была некрасива, поэтому Скарлетт предпочитала не видеть и не слышать о ней, а Бонни — вечная незаживающая рана, вспоминать о ней было так больно, что она предпочла забыть… Погладив сына по головке, Скарлетт вернулась к вещам, которые разбирала перед тем, как спуститься к миссис Вул. В связанной узлом старой тряпке, напоминавшей дешёвую ситцевую штору, обнаружились два странных медяка, деревянная палка, похожая на указку, смена белья, настолько старого, что без слёз не взглянешь, кусок мыла, обернутый в газету, а также неумело надставленное платье в относительно неплохом состоянии (по-видимому, причиной этому была беременность). На стуле в углу лежало старое пальто с вытертым меховым воротником. Вот и все пожитки. — Негусто, — печально протянула Скарлетт. — Но, может, хоть палочка — волшебная, раз я теперь ведьма. И действительно, когда она взяла в руки палочку — недлинную, дюймов десять с половиной, тёмного дерева, ручка которой была отполирована частыми прикосновениями — Скарлетт ощутила приятное тепло в ладони, которое разбегалось по всему телу. Наугад взмахнув палочкой в сторону стула с пальто, Скарлетт вознесла короткую хвалу Богу, что не направила палочку куда-то ещё: стул с грохотом отлетел в стену. Решив отложить эксперименты с магией до поры, девушка отложила палочку и принялась изучать монеты. Они были похожи на бронзовые, каждая достоинством в один кнат. Насколько помнила Скарлетт, в Англии использовались фунты, пенсы и шиллинги. Никаких кнатов. Значит деньги, как и палочка, тоже волшебные, и пользоваться ими в обычной жизни нельзя. — Ну вот, по всему выходит, что я здесь абсолютно без денег, — в пространство сказала Скарлетт. — Но, как только спустишься вниз до конца, дорога может вести только вверх. У меня есть неделя, чтобы исправить положение, и я его исправлю. Рукоделие не было любимым занятием Скарлетт, но выпросив у местной прачки, а по совместительству швеи Джен нитки и иголки, она принялась за платье. Перво-наперво, стоило подогнать его по фигуре. Платье оказалось длинновато, поэтому Скарлетт смело отрезала несколько сантиметров от подола, соорудив из получившейся ленты вполне пристойную розу, которую поместила у выреза и сделала модную повязку на голову. До вечера она почистила и заштопала свою хламиду, снабдив её пояском из её же подола и даже почистила свои разношенные ботиночки. К поиску жилья и работы на следующий день Скарлетт была готова.

* * *

В доме номер 12 по Площади Гриммо было не протолкнуться: благороднейшее и древнейшее семейство Блэков в полном составе собралось на празднование Нового года. Йоль со всеми положенными ритуалами уже прошёл, теперь же многочисленные Блэки просто наслаждались или же «наслаждались» общением друг с другом. И пока старшее поколение степенно беседовало в ожидании обеда сбившись в небольшие группки, дети всех возрастов носились по дому. Внезапно в парадную гостиную вбежала одиннадцатилетняя Кассиопея, которой в этом году предстояло поступать в Хогвартс, чем девочка очень гордилась. — Папа, папа, — запыхавшаяся девочка подлетела к Сигнусу, который обсуждал с Арктурусом и Сириусом рост цен на драконьи яйца, — а почему ты мне говорил, что все урождённые Блэки носят имена звёзд и созвездий? Ну кроме дедушки Финеаса Найджелуса, чьё имя связано с искусством прорицания. — Потому что это так, дитя моё, — невозмутимо ответил Сигнус. — А разве есть на небе звезда Томаса? — непосредственно спросила девочка. — Нет, конечно, — рассмеявшись ответил Сириус. — А почему ты спрашиваешь, Касси? — Дома я учила имена всех своих благородных предков по книге рода. И оказавшись здесь решила проверить свои знания по гобелену. Я всех нашла и вспомнила. А Томаса и ещё Меропу — нет, — сбивчиво ответила Кассиопея. После этих слов девочки все, кто находился в парадной гостиной, поспешили подняться на второй этаж в малую гостиную, три из четырёх стен которой занимал родовой гобелен. Каково же было удивление семейства Блэков, которые действительно обнаружили на нём появление у себя новых родственников.